Частный детектив в Ростове-на-Дону, Ростовской области и Южном федеральном округе, Тайланде, Сингапуре, Гонконге, Лаосе, Камбодже, Вьетнаме, Китае, Малайзии, Японии
Вы здесь: Рассказы о работе детектива
Среда, 27 Май 2020

Полезные советы

ПОГОНЯ

E-mail Печать PDF

 

Случилось это в конце 80-х годов прошлого века, когда мы с моим другом, таким же, как я, бывшим милицейским разведчиком Васькой и бывшим разведчиком наружки КГБ Игорьком, создали второе на Дону охранно-сыскное предприятие «Альфа». Первое, сыскное бюро «Кодекс», в котором мы некоторое время работали детективами, стало нам «жать в плечах» и мы, объединившись с Игорьком, благодаря его чекистским связям, зарегистрировали свое. Законом эта сфера предпринимательской деятельности до 2002 года была совершенно не урегулирована и, благодаря царившей тогда в стране полной экономической свободе, когда «все, что прямо не запрещено законом - разрешено», мы творили в пределах Уголовного Кодекса все, что хотели. А иногда и за пределы выходили. Следили за подозреваемыми в неверности супругами, разыскивали скрывшихся мошенников, помогали вернуть долги, участвовали в разборках предпринимателей между собой и с бандитами, охраняли предприятия оригинальным способом: внедряли в группы расхитителей капиталистической собственности своих людей и, собрав достаточно информации, сдавали воришек ментам, либо разбирались с ними сами.

Однажды, в воскресный день, часов в 10 утра, мы с Игорьком, который был за рулем своей неприметной серенькой «копейки», возвращались с мероприятия, которое в просторечии называлось «опознание объекта» и заключалось в том, что заказчик незаметно показывал нам будущего объекта слежки. После этого, мы, некоторое время, обычно пару-тройку часов, «водили» объекта с тем, чтобы привыкнуть к его внешности, манере передвижения, прочувствовать его на «тонком» уровне, настроиться на него. После этого начинаешь чувствовать человека на уровне подсознания и узнаешь, даже, когда он выходит из адреса радикально переодевшись, например, сменив деловой костюм на неприхотливый рыбацкий прикид.

Познакомившись с объектом, мы освободились и решили заехать на Пролетарский рынок – купить что-нибудь домой. У рынка все было забито автомобилями, припарковаться было сложно. Игорек стал «моститься» поближе ко входу, надеясь все-таки внаглую где-нибудь приткнуться, как нам наперерез кинулись две молоденькие, симпатичные девчонки. Размахивая руками и вереща: «Дяденьки, помогите!» они всячески пытались привлечь наше внимание. Мы остановились и выскочили из машины с вопросом:

- Красавицы, что случилось?

- Дяденьки, помогите! Нас ограбили!

- Хто, бля?!

- Чурки! Да вот они, в машину садятся!

И показали на бежевую «Волгу» с краснодарскими номерами, в которую, как раз, садился последний пассажир – высокий поджарый парень, по виду - явный кавказец. Дверь салона захлопнулась, и «Волга» тронулась с места, не спеша лавируя среди щемящихся на парковку машин.

- Падайте на заднее сиденье! По дороге расскажете!

Девчонки мухой залетели в «копейку» а я скомандовал Игорьку:

- Бро, давай по-тихому за ними, пока не догоняй, выясним сначала, что да как?

Игорьку два раза повторять было не надо, и он, не спеша, «потащил» «Волгу» держась так, чтобы между нами было, по крайней мере, две посторонних машины.

А я приступил к выяснению ситуации путем опроса девиц.

Они же, всхлипывая, поведали нам печальную историю. Звать их Катя и Маша, они из Зверево, торгуют по выходным на Пролетарке барахлом – турецкими джинсами, майками и другими шмотками турецкого производства, которые сами закупают по дешевке на Новороссийской «толкучке». Торгуют в Ростове уже около месяца.

Сегодня, они еще сумки не успели распаковать, подкатила пара кавказцев, не молодые, вежливые, солидные, хорошо одетые, все в золоте, и предложили купить у них товар оптом, если конечно, в цене подвинутся. Девки обрадовались такому везению и предложение с восторгом одобрили. «Покупатели» тщательно осмотрели шмотки, долго торговались и, наконец, сошлись в цене, договорившись, что приедут за товаром в пол-десятого, тогда и рассчитаются. Забирали они все четыре имеющиеся у Кати и Маши сумки с товаром, включая сами сумки типа «мечта оккупанта», огромные, в красную клетку. Было это около семи часов утра. А, около десяти, кавказцы подъехали, один забрал товар, двумя рейсами перетаскав куда-то сумари, а второй в это время заговаривал незадачливым продавщицам зубы, договариваясь о будущих сделках, даже надиктовав список барахла, которое они возьмут наиболее охотно. Девки уши и развесили. Потом Гурам, старший из кавказцев, заговаривавший зубы, рассчитался, всучив две красивые обандероленные пачки денег, как он сказал: «Прямо из Госбанка!». Пачки были такие красивые, купюры новенькие, что девчонки промухали и не пересчитали деньги сразу. Гурам, тем временем, попрощавшись, юркнул в толпу. Когда же бандерольки все ж сорвали, оказалось, что обтягивали они две превосходные «куклы», набитые внутри цветной резанной бумагой для детского творчества. Несчастные обворованные торговки кинулись вслед за жуликами, но только успели увидеть, как те садятся в «Волгу».

Я спросил:

- А чего к нам кинулись? Ментов на рынке, что ли, нэма?!

Катя пискнула:

- Да толку от них!

А Маша добавила:

- У вас лица решительные!

Ответом я удовлетворился – у Игорька рожа вечно хмурая, бровки насуплены, как будто до сих пор за шпионами и изменниками гоняется, государственную безопасность блюдет. Что же касается меня – я вообще не вооруженным из дома не выхожу, а рожи вооруженных мужчин от невооруженных всегда заметно отличаются.

Игорек интересуется:

- А сколько жуликов всего?

-Штук пять! – Отвечает бойкая Маша - и все здоровые!

Субтильный Игорек забеспокоился:

- Борисыч, как же ты один с ними будешь?

Он не любитель рукопашных схваток, да я на него и не рассчитываю – чему его могли научить в КГБ-шной наружке?

- Драться с ними не будем, они ж к себе на хату едут. Установим адресок, да из Пролетарки ментов подтянем, есть у меня там пара хлопцев в уголовке!

А если «спалят» нас? – вопрошает предусмотрительный Игорек. В КГБ его, видать, научили, на каждый случай заранее план прикидывать. Не то, что у нас, ментов, все по распиздяйски!

- Разберусь, «кидалы» на дело оружие редко берут, даже гастролеры кавказские, а у меня, как всегда – нож и ствол! И «ксива» к тому же!

Это я о солиднейшем удостоверении «Международной ассоциации борьбы с наркоманией и наркобизнесом», которое смотрится намного солидней Игорьковой КГБ-шной серенькой пенсионной «ксивы». Эту прелесть я «замылил» на предыдущем месте работы. Хотя по юридической силе эта «ксива» ничуть не круче, чем удостоверение общества доноров или курсы кройки и шитья.

- Кстати, Игорек, а твой карабин не в багажнике, случайно? Ты ж на кабана намылился?

Игорек у нас охотник на крупную дичь и счастливый владелец 10 зарядного, полуавтоматического, нарезного армейского СКСа – предмета моей лютой зависти.

- Случайно - в багажнике!

- Ты тогда его издали, если что, засвети! Близко не подходи, отнимут, нахуй! Затвором, тока громче клацай!

Девки смотрят на нас с почтением и надеждой, поскуливая от нетерпения - отнять обратно спизженые шмотки.

 

Пока я инструктирую вооруженного и опасного Игорька, наблюдаемая «Волга», по Текучева, миновала мясокомбинат и стала на светофоре, мигая правым поворотником и пропуская транспортный поток - норовит свернуть в поселок за мясокомбинатом, где живут, преимущественно, его работяги, крадуны мяса в космических масштабах. Это я знаю от своего агента, внедренного на мясокомбинат. Он там ворует мясо вместе со всеми, попутно занося мне еженедельно списки крадунов, покрывающих их охранников, и мест выноса краденного мяса. И все довольны! Он, студент, уже себе напиздил на год вперед и не боится попасться – у меня с директором мясокомбината, корейцким шляхтичем Вовой Ханом все договорено. Он нам за информацию щедро платит.

- Так, девчонки! Щас прижмемся и быстренько валите из машины, дергаете отсюда и ждете на рынке, на своих торговых местах, ждете до упора. Если через два часа нас не будет – идете в Пролетарскую ментовку, в угрозыск, к Егорову – он сегодня дежурит. Это рядом с рынком. Все Егору рассказываете и делаете, что скажет.

- А отсосать скажет? – вкрадчиво вопрошает раскованная Машка.

- Это-как хотите, он, вообще-то, красавчик и большой шалун! Номера торговых мест? – Уточняю я.

- 48-49 – отвечают звонкие девчачьи голоса.

- Все! Выполнять! Брысь из машины, прошмандовки!

- Дурак!

Походу, мы уже подружились. Надо сближаться ещё.

Высаживаем девчат на обочине, а «Волга» с жуликами, тем временем, не спеша свернула в поселок и запетляла по его извилистым улочкам.

Нас теперь посторонние машины не прикрывают – мы телепаемся «на хвосте» у «Волги», отпустив ее метров на 50. Игорек начинает ёрзать:

- И сколько мы так будем щемиться?

- А чо делать? Ну отпусти их еще на «полтешок!» В этой Хурхуяновке они никуда не денутся!

Игорек отстает еще на 50 метров и машину с жуликами мы теперь видим только эпизодически. А что делать? Не упираться же им радиатором в багажник? А поселок-то пустой и мы болтаемся по нему, как гавно в проруби.

Так продолжается еще минут 15. Дело плохо! Если б они на адрес ехали, то уже б давно нас туда привели! А так, похоже, обратили на нас внимание и теперь проверяются, чтобы убедиться – слежка это или случайная машина. Если б на нашем месте была настоящая, милицейская «наружка», то объекта, скорее всего, бросили «ввиду явных проверочных действий». А то, не дай бог, спалишься и придется о расшифровке в Москву докладывать, драная жопа тогда лохмотьями повиснет. Если б были Игорьковы КГБ-шники, которые обычно пасут объекта здоровенной толпой, обложили б весь поселок машинами, навтыкали на каждом углу «пехотинцев» - хер от них сдернешь! А нам, бедным частным сыщикам – выкручивайся как можешь!

Наблюдаемые явно прибавили ходу – отрываются, что ли?

- Игореха, они съебывают! Догоняй и вцепляйся им прямо в жопу! А то уйдут – ищи их потом! Что мы девкам скажем? Телки-то перспективные!

Игорьку два раза повторять не надо – давит железку до пола, движок у него шестерочный, отрегулированный как часики, как раз под «наружку». И поревев чуть-чуть мотором и попрыгав по колдоёбинам, мы почти настигаем «Волгу», улепетывающую от нас во все лопатки. Она вдруг резко поворачивает направо, в сторону железнодорожного полотна.

- Там же тупик! – верещит Игорек, - я знаю!

- Тогда не гони, ехай потихонечку, вдруг там адрес!

Повернув вслед за «Волгой», мы видим, что она стоит, газуя, перед железнодорожной насыпью, развернувшись радиатором в нашу сторону.

- Так! Подъезжай к ним метров на тридцать и перегороди дорогу. А то съебутся!

Игорек мудро бурчит под нос:

- Не загоняй крысу в угол! А тут целая стая, блять, моторизованная!

- Не ссы, прапорщик, за машиной укройся и карабин засвети! Остальное я – сам!

Остановились метрах в двадцати от жуликов. Я, не спеша, вылез из машины и, расстегнув ветровку, чтобы видна была притороченная к брючному ремню оперативная кобура с газовым «Макаровым», заряженным запрещенными дробовыми патронами, допускающими стрельбу через перегородку в стволе газового пистолета, ушел вправо с линии стрельбы и, не спеша, вразвалочку, пошел к «Волге». Навстречу мне, с переднего пассажирского сиденья вылез высокий пожилой кавказец, совершенно седой, остриженный под «ёжика». Неожиданно он дружелюбно протянул мне навстречу раскрытую ладонь для рукопожатия.

- Здыравствуй, дарагой!

Произнесено это было с заметным, приятным кавказским акцентом и широкой дружеской улыбкой. Однако рука, украшенная вытатуированными перстнями, повисла в воздухе, хотя на улыбку горца я широко улыбнулся в ответ:

- Добрый день, попрошу всех выйти из автомашины и предъявить документы в развернутом виде!

При этом я вытащил из заднего кармана джинсов свою роскошную «ксиву», развернул и ткнул в морду кавказцу. Тот уставился на удостоверение, снабженное моей большой цветной фотографией и украшенное цветными красными оттисками печатей, радужными голографическими нашлепками и прочей хуйнёй. В «ксиве», крупным шрифтом, было напечатано: «Начальник розыскного отдела». Ксива должное впечатление произвела, но не таков был седой жулик, чтоб сдуться без кипиша:

- Эй, началник, што случилась? Мы што, правила нарушили? Так вазми штраф харощий и разбэжимся!

Тут я услышал позади звук открывающегося багажника и тут же, характерный лязг передергиваемого затвора. Игорек чо-то притормозил, да ладно – лучше поздно, чем никогда!

Жулик бросил ошеломленный взгляд мне за спину, лицо его помрачнело. Я рявкнул:

- Мозги не еби! Документы давай, а то на «пятнашку» у меня заедешь, с труболётами улицу мести!

- Ай, зачэм так гаваришь! – И седой протянул мне паспорт в солидной кожаной обложке, из которого торчала вложенная между страниц серо-зеленая бумажка, достоинства я не разглядел, небось «соточка».

- Деньги, нахуй, убери!

Купюра одним мгновенным движением длинных пальцев извлечена из паспорта и как по волшебству, исчезает из виду. Акопаян, бля! Наверняка – опытный фармазон!

Беру паспорт, открываю – Грузинская ССР, гор.Зугдиди. Абхазия, однако! Как не поймаешь грузинского кидалу, так он из Зугдиди! Абхазы, бля! Столица у кидал там, что ли?! Прописка, все как положено, признаков подделки не видно. Матуа Зураб Шалвович, 1953 года рождения. Судя по серии паспорта – ранее судим. Впрочем, это без всякого паспорта видно по наколотым на пальцах перстням.

 

Пятясь, делаю два шага назад и в сторону, вполоборота обращаюсь к Игорьку и громко диктую ему данные паспорта. Он, зажав приклад карабина подмышку, быстро записывает данные в свой блокнот. Или вид делает, что записывает.

- Так! – громким голосом рычу я – Я сказал: все нахуй из машины. Приготовить документы!

Седой командует что-то своим по грузински. Дверцы «Волги» раскрываются и оттуда начинает лезть народ: как на подбор высокие и крепкие на вид молодые кавказцы и один полный, пожилой, тоже весь седой, одетый в тонкую, явно дорогущую, кожаную куртку. На короткой жирной шее – рыжая цепура в палец толщиной с иконкой вместо креста. На запястье – часы из массивного золота с золотым же браслетом. Лезут за паспортами.

Вижу, что ни стрелять, ни кидаться на меня никто не собирается, незаметно перевожу дух. Игорек, полускрытый откинутым багажником, демонстративно высовывает ствол карабина.

- Началник, пылетка зачэм? – вопрошает Зураб – Чиво хочешь? Атпусти!

Надо ковать железо, пока горячо!

- Слушай сюда, Матуа! Пусть один возьмет сумки, что на рынке спиздили, и отнесет нам в машину, поставит на заднее сиденье! – кладу руку на кобуру.

- Харашо, дарагой, сичас! – отдает своим команду и один из парней, нагрузившись сумками, сразу четырьмя, пыхтя, как паровая дрезина, прет их к нашей «копейке».

- Игорек, принимай! На заднее сиденье!

Игорек распахивает дверцу и отходит метра на три от машины, держа карабин обеими руками. Выглядит он солидно, как шериф из вестерна. Только «стетсона» не хватает!

Сумконосец с трудом трамбует хабар на заднее сиденье и возвращается к своим. Я же контролирую оставшихся и Зураба, не выпуская его паспорта из рук.

Итак, вещи девчонок возвращены, осталось взыскать с жуликов – надо бить их по самому чувствительному месту – по карману. А вы подумали – по яйцам?!

Я выразительно смотрю на Зураба, поигрывая его паспортом:

- Хорошо, що вы – хлопцы понятливые! Штраф где?!

- Все нармально, началник!

Зураб протягивает мне обандероленную пачку купюр. Я надрываю бандероль и провожу пальцем по торцу пачки, проверяя банкноты внутри. Действительно, все ОК. Не кукла, однако! Убираю в карман. Пора, однако, расходиться! А то, глядишь, спохватятся, поймут, что разводим их, как лохов последних, тогда что делать? Не стреляться же с ними! Надо разрядить ситуацию и изящно из нее выйти. Переключаю внимание:

- Зураб! Зря вы на Пролетарский рынок поперлись – его Нахичеванские держат, это ж армяне, они ваших сильно не любят – обдерут, как липку, в лучшем случае! В общак, небось, не заносили?!

- Нэ заработали еще ничэго – с чэго занасит?!

- А смотрящего в известность поставили? Уважение оказали?

Молчит, только глазами сверкает! Спохватывается:

- Началник, а чего эта ты за абщак беспокоишься?

- Ничуть, мне общак – пох! Я просто в курсе дел, вот, обстановку тебе проясняю! Тут – город-папа, на ширмачка не канает! Так, что вам лучше валить из города, вы ж – залетные! Это сразу видно – номера на машине сочинские, города нихуя не знаете! У нас грузины – не особо! У нас армяне рулят! Воры в основном – армянские. Бандиты – тоже!

- Харашо, спасиба, что сказал! Но мы, все-таки, на авторынке крутанемся, да дальше поедем!

- За «спасибо» - ебут красиво! Ну смотрите, дело ваше, я предупредил!

На этом и расстались. Мы с Игорьком перевели дух. Руки у обоих дрожат, как после драки. Да ладно – хорошо все, что хорошо кончается! Приехали гастролеры пощипать ростовчан, да самих, в итоге, и ободрали! Может, на авторынке что ухватят, да и то – вряд ли. На авторынке братва тщательно следит за чужими и, если что, разбирается быстро и круто. Поехали обратно на Пролетарку – обрадовать девчонок. По дороге я брякнул с автомата однокласснику, торгующему на авторынке, и предупредил о возможных «гостях», не слишком желательных, дал номера и описание «Волги». Стоит ему сообщить хотя бы одному из рыночных контролеров, как чужакам окажут очень «теплый» прием без вазелина. Нехуй вообще в Ростове этим кидалам делать – от своих не продохнуть.

Девчонки терпеливо дожидались нас на своих торговых местах, с горя наливаясь кофе и пивом. Увидев нас с Игорьком, навьюченных ихними сумарями с визгом кинулись на шею, Машка, уже хапнувшая пивка, обслюнявила мне все табло! Я не остался в долгу и, по-хозяйски, от души потискал крепкую девичью задницу. Продавщицы с соседних торговых мест тоже не остались в стороне, а всячески выражая свою приязнь и одобрение. Поскольку до закрытия рынка оставалось немного, мы помогли девчатам сдать в камеру хранения вновь обретённое барахло, причем нам вручили в качестве гонорара по паре джинсов и несколько маек покрасивше. Хозяйственный Игорёк умудрился еще вымутить красивый льняной сарафан супружнице. После чего мы пригласили дам в кафе, неподалеку от рынка, где чудесно провели вечер, наливаясь кто – водовкой, кто – шампанским, после чего я отправился с девчонками к ним в гостиницу, а верный Игорек отправился домой, порадовать супругу обновкой и нечаянным заработком. На следующий день он приперся в шесть утра, осыпаемый хуями, растолкал меня, всучил бутылку теплого пива и запихал, полусонного, в машину. Мы поехали следить за объектом. К счастью, объект до полудня из адреса не выходил, так что я нормально продрых пол-смены на заднем сиденье нашей оперативной «копейки». С девчонками я еще пару раз встречался, один раз даже раскрутил их на «амур де труа». Но потом грянул очередной экономический кризис, доллар взлетел и торговля их в Ростове прекратилась. Они звонят мне до сих пор, консультируясь по разным скользким вопросам, хотя обе давно повыскакивали замуж и наплодили потомства.

 

ЧЕЧЕН МОЛОДОЙ

E-mail Печать PDF

 



Чечен молодой не боится драки

У него кинжал большой, Достает до… пола!

*Названия фирм, фамилии и имена, некоторые географические названия изменены.

История эта относится к самому началу моей работы в области частного сыска. Уволившись с работы в криминальной разведке Ростовского ГУВД, я, сначала, с годик примерно, поработал в первом на Дону частном сыскном бюро «Lex»*, возглавляемым полусумасшедшим одноногим инвалидом Федей Самоваровым, ебанутым на всю голову милицейским стукачом. Вскоре я, вместе со своим другом Васей Левченко, тоже бывшим милицейским разведчиком, поссорился с Федей и, вместе с заместителем Феди, Игорем Кастрюлиным, экс-сотрудником 6-го отдела/борьба с оргпреступностью/ушли от него, создав ООО «Зеро» - вторую на Дону частную сыскную организацию. Игорь вылетел в свое время из милиции, попав «под аппаратуру» чекистам, отрабатывавшим одного из ростовских «авторитетов». Уволили за утрату доверия, хотя «вась-вась» с бандитами входили в круг обязанностей борцов с оргпреступностью. Просто не повезло пацану.

Закона «О частной детективной и охранной деятельности» тогда еще и в помине не было, эта сфера была совершенно не урегулирована, и мы действовали «как бог на душу положит», руководствуясь «революционным правосознанием» времен перестройки и собственными понятиями о справедливости, больше похожими на бандитские «понятия».

Базировалась наша контора тогда в штабе ветеранской организации в центре Ростова – одноэтажном домике на пересечении Пушкинской и Чехова, и состояла из кабинета директора, где большую часть времени Игорь Кастрюлин проводил, играя в «Диггера», на единственном в конторе компьютере с 286-м процессором, просторного холла с двумя удобными диванами и кабинетика ветеранов, где они по вечерам бухали и ссорились между собой из-за политики – кто за Сталина, кто - против. Иногда били друг другу пожилые морды. В холле на диванах обычно тасовались охранники, крепкие парни – качки, каратисты и ушуисты, иногда разнимавшие веселых стариков. А мы с Васькой, двое сыщиков, обычно были заняты, ибо без заказов не сидели ни дня, и, поэтому, на работу приходили только за заказами и за деньгами. Наш гонорар составлял половину заработанных нами для конторы денег в том случае, если заказы приходили через нее. Огромным спросом пользовалась слежка за подозреваемыми в неверности супругами. Основными заказчицами выступали новоявленные бизнес-вумен и разновозрастные цыганки, которые еще не смирились с горькой участью цыганской женщины. Пока они в составе «стаи» гадалок, карманниц и мошенниц, добывали своим благоверным дензнаки/крупномасштабная торговля цыган наркотиками тогда еще только начиналась/, те, ничуть не смущаясь, просаживали «заработанное» их женами, гуляя в кабаках с проститутками, как правило, не меньше, чем с двумя. Бывало, что и с тремя. Меньше – не позволяло достоинство настоящего цыганского мужчины. Основной и главной целью цыганки было не покарать супруга за измену, а «набить морду его блядям». Когда наблюдаемый нами супруг зависал в кабаке с вышеозначенными, мы звонили с ближайшего автомата жене и та, сверкая гневными очами, примчавшись на такси, пересаживалась к нам в машину и, подпрыгивая на жопе от нетерпения, дожидалась выхода благоверного и «коварных разлучниц». Идти в кабак бить морды, цыганки, как правило, не решались, опасаясь охраны, состоящей, обычно, из представителей бандитской «крыши». Стоило наблюдаемым выйти на улицу, как цыганка пулей вылетала из машины и стремглав неслась бить морду разлучницам. Примерно, такая картина наблюдалась от раза к разу и менялся только результат – то цыганка била превосходящие силы проституток, то проститутки метелили цыганку, то «сутеры»/сутенеры, охрана от эскортной фирмы/ били и цыганку и, вступившегося за жену, цыгана и… короче, исход схватки, как правило, был трудно предсказуем и зависел, в основном, от «духовитости» сторон и уровня физической подготовки. Следить за этой публикой было не сложно, хотя цыгане, занятые по жизни преступным промыслом, неплохо «рубили хвосты», но это, как правило, во время «работы». На отдыхе же они, обычно, расслаблялись и наружку не «палили». Главной нашей задачей было помнить о взимании оплаты с цыганки – часть денег мы брали вперед, авансом, а «премию», полагавшуюся нам за успешный результат, заказчица, как правило, норовила «зажилить», проявляя чудеса изобретательности, и мы выжимали с нее обещанное под угрозой выгнать ее из машины и уехать. Если деньги не взимались своевременно, то с ними можно было распрощаться – получить их с охваченной праведным гневом дерущейся цыганки было не реально. А потом, ее, чаще всего, увозил на своей машине «попаленный» супруг. Со временем, мы с Васькой даже стали, забавы ради, заключать пари на небольшие суммы или алкоголь, на исход предстоящей схватки. Какое-никакое, все ж развлечение!

Как-то, зайдя с утречка в офис нашей фирмы, мы с Васькой увидели в директорском кабинете двух среднего возраста армян, которые что-то, оживленно жестикулируя, «втирали» Кастрюлину. Мы насторожились – если армяне обратились хоть с просьбой луну с неба достать, хитрый Игорек, все равно примет заказ, возьмет аванс, и, как говорил Наполеон: «Главное - ввязаться в драку, а там – видно будет!». Тут Игорек высунул свою лисью мордочку из кабинета, увидел нас, и с возгласом: «А вот и наши сыщики!» затащил нас к себе. Армяне встали нам навстречу, глаза светились надеждой. А Игорек продолжал: «Посмотрите на них! Это элита милицейской разведки! А разведка – элита МВД! Они на три метра под землей видят!» Явный пиздеж, но – красиво!

Познакомились с заказчиками – высокого звали Маркарян Маркел Маркелович, как он сказал: «Называйте меня – МММ!» Тогда эпопея МММ была в самом разгаре, до краха было еще далеко, хотя я уверен был, что этим кончится. И не дал своим родственникам вложить в эту аферу ни копейки, а то они, ничтоже сумняшеся, уже собирались квартиру закладывать!

Второй, невысокий, широкоплечий седой атлет с рыжими короткими волосами, отрекомендовался Вазгеном Аветисяном. Глаза у него были ярко-голубые. Ариец, бля!

Мы расселись на стулья и армяне повторили нам историю своих злоключений. Излагал МММ, как более словоохотливый. Говорил он с заметным акцентом:

- Слющай, такой дэла. Били ми с адним таварищем, как братья – вместе кушали, хлэб-соль ламали, па блядям хадили, таргавали машинами лехкавой на разний афтамабильный базар. Пакупали-прадавали, навар па братски делили! Пакупали убитый машинка, в гараже нам ее щарманили – канфэтка делали, дакумэнты-шмакумэнты, патом вдвое прадавали! Навар хароший был! Таварищ наш этат – чечен, Лема Хапхоев, крыша нам делал, чтоб никто ни абижал. Там базары абычна аварцы держат, а он с ними адной веры, адин Аллах у них! Отстегивали, канэшна, как паложына.

А аднажды он с ума сашел, водки напился, пассорился с нами, сел на падгатовленную к парадаже Волгу и уехал! С тех пор мы его нэ видели!

Я уточнил:

- Когда это было?

Ответил Вазген, говоривший почти без акцента:

- Неделю назад! А вчера земляки позвонили из Крыма – видели его там, на Симферопольском авторынке! На нашей Волге, с рынка уезжал. Не продал еще!

- А чего в милицию не заявили?

- Да заявляли в Наварассийске – менты нас нахуй паслали! Гаварят – где документы на машину? А документы все в Волге, в «бардачке» остались, кагда он ее забрал!

- А на кого Волга оформлена?

Вазген ответил:

- На меня!

- А не может Лёма ваш на себя ее переоформить?

- Может только доверенность «левую» выправить, если быстро. Но у него нотариуса своего нет – все связи у нас в руках были! Разве что совсем поддельную сбацает! – отвечал Вазген.

Чем отличается «левая» доверенность от «совсем поддельной» я так и не понял.

- Так что конкретно от нас хотите? – спросил Игорек.

- Машина забрать – больше ничего нэ хатим!

- Это с точки зрения закона весьма сомнительная операция – самоуправство называется! За это и сесть можно! Надо иметь решение суда – уверенно заметил Игорь, окончивший в свое время гражданский юридический ВУЗ.

- Ай-вай, что же делать?! – заголосил МММ – пака все эти суды-муды, он ее в Чэчню угонит, а оттуда не вэрнешь, там савэтскай власти нэт!

Тут я влез в разговор – Есть в законе понятие «Самозащита гражданских прав», при некоторых допущениях, в этой ситуации с натяжкой – пойдет! Особенно, если с ментами заранее договориться. У меня в Симферополе, в управлении, есть приятель. Бутылка хорошего коньяка – и вопрос улажен!

- У мэня «Двин» есть, ево дадим! – обрадовался МММ. Я с сабой целый ящик возьму!

- Бери-бери – поддакнул я, облизнувшись. Обратно не повезешь!

Что такое Двин я знал очень хорошо – со мной в Академии МВД учился армянин из «ирэванский развэдка», я ему постоянно помогал с английским, даже письменные работы за него делал – он в школе немецкий учил, и учил слабенько – в те времена перспектива общения с иностранцами была для большинства населения весьма призрачной, это мне, на Кубе, инглиш весьма пригодился.

Так что Двин, Ани, Арарат, бастурма, хоровац/шашлык/, долма, зелень-шмелень - вещи, хорошо мне известные, не только нашим преподам академическим!

- Где и с кем Лема обычно гасится? – спрашиваю я армян. Отвечает, как всегда, словоохотливый МММ:

- На нэделе он абычна с земляками тасуется и на рынках, а на выходные цэпляет пару телок и увозит их в охотничий домик в горах, в Ялтинском заповеднике, где дерет их до понедельника, в понедельник вечером только на авторынок возвращался. Там такой глушь – хоть из пушки стрэляй, никто нэ придет!

- Силен, бродяга! А он физически как? Ствол есть? Кынжал, опять же!?

Игорек подает со стола фото. Ну что ж – типичный сын гор. Не Шварценеггер, однако Гойко Митичу/Югославский актер, гимнаст, игравший индейских вождей в вестернах киностудии «Дефа»/не уступит. Лицо, правда, не такое благородное – выражение «щас порву!», отчетливо проступает даже на посредственного качества фотке, где Лёма и оба армянина запечатлены в обнимку.

- Ствол ест! «Харбук» адназарядный, под винтовачний патрон! И ножык ест! Финка ваенный! – охотно информирует МММ.

- Воевал? Поезда грабил? – продолжаю любопытствовать я.

- В Абхазии ваивал! В батальоне Басаива! Гранатаметчиком! – уточняет МММ – за паизда нэ знаю, нэ гаварил! «Шмэль»/одноразовый огнемет/ такой знаишь?! Са «Шмылем» бэгал!

- Откуда знаешь – сам чечен рассказывал?

- Да! Кагда ачиридной дела абмывали, рассказывал.

Интересно! Продажа восстановленной автомашины для него – «дэла»?! Что-то тут не чисто!

Игорек, пройдоха, тоже это себе отметил и тут же «прокладочку» присунул:

- А менты когда принимали, Лёма как, отмазывал?!

- У него с ментами на рынке все схвачено было – долю заносили - бесхитросно влез Вазген, «паля контору».

Ох, не все у них с машинками законно было – угнанные, небось, толкали! Продолжаю выводить армянских «коммерсов» на чистую воду:

- А Лёма ваш судимый? А сами?!

- Нэт! Што ты! – верещит МММ, блудливо кося глазами в сторону.

Игорек уже сделал выводы и подводит черту:

- Что-то, ребята, у вас с машинками не так просто, да и со всей ситуацией! В таких случаях оплата за наши услуги удваивается, плюс вносится возвратный депозит в две тысячи долларов/сама Волга стоила около 15 000 долларов/. Это на случай причинения вреда сотрудникам и прочих непредвиденных ситуаций.

- Вай-вай! Проста бэз нажа рэжэшь! – верещит МММ.

- Ничего страшного, если ничего с ребятами не случится – все до цента вернем! Так и в договоре будет записано!

- Дагавор? Зачэм дагавор?! Бумашка зачэм?! Ты – мужчина, я – мужчина, рук пажали, дзенги на карман палажыл – и все дела! – горячится МММ.

- А если так сложится, что машину вернем, а деньги откажетесь за результат платить – тогда что? За вами уже гоняться? – осторожничает Игорек.

- Зачэм ганяться?! Я тибе што – зайчик – бэгать!

Договор все равно напишем! – настаивает Игорек – как ребята машину вам передадут, тут же, на месте, расчет. Олегу Борисычу деньги отдадите и возвращаетесь двумя машинами в Ростов. Ребята еще и присмотрят за вами на обратном пути, чтоб не случилось ничего. В договор также включим то, что машину вы забираете сами, а мои бойцы только создают благоприятные условия для возврата. Борисыч, у тебя какие соображения?

У меня сценарий, в общих чертах, уже сложился:

- Будем действовать по обстановке. Получится – ментов местных подтянем, из Управы ихней. Не получится – сами попробуем. Поедем от нас втроем – мы с Васей и Валерий Николаевич. Думаю, даже для вооруженного горца и пары блядей нас троих хватит. Да и не собираюсь я там ни перестрелок, ни рукопашных устраивать – будем использовать достижения научно-технического прогресса. Я достаю из обширного набедренного кармана тактических брюк черную пластиковую коробочку, размером с пару сигаретных пачек. На одном из торцов коробочки торчат два блестящих металлических штырька, выступающих миллиметров на пять. Это – электроды. На боковой поверхности – большая черная кнопка, на противоположном электродам торце закреплен темляк, как у казачьей шашки. Я нажимаю кнопку, между электродами проскакивает голубая молния, раздается оглушительный треск, пахнет озоном. Это – самопальный электрошокер, сделанный для меня умельцем – одноклассником.

Игорек и армяне отпрянули в испуге, только Васька стоял спокойно и ухмылялся, довольный эффектом. У него в кармане – такой же.

- Эта што за хирня?! – возопил МММ – ти его паджаришь нахер! Зачэм нам жмурик?

- Ничего с ним не будет! Минут пятнадцать ни рукой не ногой двинуть не сможет, а если в шею ткнуть или в затылок – отрубон стопроцентный! Здесь 120 киловольт – специально на заказ делали.

- Сколько?!

- Сто двадцать тысяч вольт!

- Сто двадцать тисяч волт? Ти ахерел?

- Зато сила тока маленькая! Так что ни жизни, ни здоровью вашей «крыши» ничего не угрожает. Разве что в глаза потыкать! В охотничьем домике сортир где? Внутри?

- На улице!

- Вот на обратном пути из сортира и перестрянем! Собака есть там?

- Нэт! Он сабак нэ любит шибка! Гаварит, что ат Иблиса/мусульманский дьявол/ ани! А пачиму на абратнам?

- Тебе охота с обосравшимся возиться?

- А что с ним вазиться – абасрался да лэжи! Зато знать будит, как друзэй кидать!

- Миша, на пути в сортир ты абрека сам глуши, мы тебе два шокера дадим! Слона уложить можно! Как ковбой будешь с двух рук херачить!

- Ладна, ладна, сам иво глуши! – МММ явно не хочет сам вступать в схватку.

 

Договариваемся выезжать завтра пораньше – до Симферополя 700 км, 10 часов пути. Решено выехать в 6 утра, Вася и Валерий Николаевич приезжают с утра ко мне, откуда нас заберут наши братья-армяне. А как их еще назвать – в разведку вместе идем! Или, как выразился МММ: «На дэло!».

Предупреждаем Валерия Николаевича – одного из охранников, болтающихся в холле. Он – качок, неплохой рукопашник. Не любит рассуждать, обожает силовые акции, иногда даже слишком.

Идем с Василием ко мне, зацепив по дороге бутылку водки – надо устроить производственное совещание, обсудив насущные вопросы.

Затягивать не стоит, надо до завтра выработать линию поведения. А то клиенты какие-то стрёмные. Не договаривают многого. Пришли ко мне, выпили по 200 грамм и обсудили ситуацию:

- Ты как думаешь, что это за пассажиры? – Спрашиваю я.

- Да хер их знает, мутные армяне, там еще надо разобраться, за что чечен у них машину забрал!

- Путь в Крым не близкий, по дороге всяко их размотаем, что и как. В разведке, все-таки, служили, не хухры-мухры!

- А, если ситуация приемлемая, то как Лёму нейтрализовать будем?! Харбук всегда к выстрелу готов, курок взвел – и пали! Пока ты к нему с шокером приблизишься, у тебя уже «маслина» в пузе пригреется!

- Не выстрелит!

Я лезу в шкаф и достаю два круглых девайса, размером, примерно, с бильярдный шар, до половины обтянутый резиновой накладкой, усеянной небольшими шипами – прям, как маленькая морская мина времен Первой мировой войны. И два стандартных гранатных запала УЗРГМ.

- Это что за ежики? – по Ваське видно, что он в недоумении. С обычными боевыми гранатами он хорошо знаком – срочную служил командиром танка, а в танке всегда есть несколько «лимонок» на случай, если надо согнать с брони каких-нибудь хуеплетов.

- Это – «Заря», светошумовая граната, глушит человека как рыбу, и ослепляет, как фотовспышка в темноте! После этого берешь его голыми руками – полнейшая дезориентация! Обтираешь от говна и пакуешь, как лялю!

- А не убьет?

- Для этого надо ее к голове привязать, или к яйцам. Свыше двух метров ее взрыв безопасен! И про ствол он свой забудет! А, если все ж достанет, не будет даже знать, в какую сторону стрелять!

- Где ж ты их нарыл?

- У ОМОНовца знакомого купил, причем недорого – по цене бутылки коньяка. Ты только армянам пока ничего не говори.

- А стволы свои брать будем?

- Конечно, кто ж знает, как там обернется! Чех-то озброенный!

У нас в арсенале тогда была пара стволов – эсеровский «Браунинг», калибра 6,35 мм, из таких эсеры героически кончали губернаторов и жандармов, и револьвер «Велодог» калибра .38, пятизарядный, со складывающимся курком, для удобства ношения в кармане, никелированный.

- А Валерий Николаевич пустой будет?

- У него обрез от промысловой «мелкашки», пятизарядный. Небось, захватит.

Обрез этот, отважный Валерка отнял у наркоманов, пытавшихся ограбить его в парке Горького, где они с подругой искали по теплому времени укромное местечко в кустах, чтобы предаться плотским утехам. Наркоманы были в таком расстройстве чувств, что даже забыли передернуть затвор обреза. В результате ретировались с разбитыми в кровь рожами, дико вереща и призывая кары небесные на голову обидчика.

Валерий Николаевич, как человек законопослушный, хотел снести железяку в милицию, но предварительно посоветовался со мной. Я же, осмотрев обрез и, найдя его вполне боеспособным, предложил ему два варианта – выкинуть в Дон от греха подальше, либо продать мне, за разумную плату. Ибо, сдав оружие в милицию, потом проблем не оберешься – придется отвечать где взял, у кого, и т.д. И, главное, не дай бог из него завалили кого, на него же жмура и повесят, ибо – крайний!

Валера же выбрал третий вариант – оставил обрез себе, встав, таким образом, на скользкий путь криминала и не убоявшись облыжных обвинений. Я потом, через своих ментов, пробил обрез по картотеке – по крайней мере, в розыске он не числился.

Стволы решили везти в сумке с автомобильным инструментом, протерев от отпечатков и упаковав в кульки из «жирного» полиэтилена, с которых отпечатки пальцев не снимаются.

Приготовившись, таким образом, к завтрашнему выезду, расстаемся – перед дальней дорогой надо выспаться.

С утра пришли бодрый, чисто выбритый Валерий Николаевич, помятый, небритый, не выспавшийся Васька – видать вчера еще с вечера подругу ублажал! Она у него такая – в командировку, не выдоив досуха, не выпустит!

Вскоре во двор заехали заказчики на черной, новенькой, «Волге». Покидали в багажник сумки с барахлом, к инструментам добавили наши стволы, спрятав на самое дно старого фанерного чемодана с автомобильным инструментом. Армяне при этом многозначительно переглянулись, хмыкнули, но ни слова не сказали. Я подумал, что они тоже не пустые едут и надо раскрутить их по дороге. Но, пока я думал, Васька сразу взял быка за рога. Как только сели в машину, еще со двора еще не выехали, как он спросил:

- У нас три ствола, пистолет, револьвер и обрез, а у вас что?

- Наган и ТТ!

Ни хера себе, серьезные нам, однако, коммерсанты попались!

- Куда затарили?

- Адын в бардачке, другой пад сиденям.

Ай-яй-яй! В салоне стволы держать удобно, но опасно!

- Как отмазываться при шмоне будем?

- Ныкакой шмон ни будит – дзэнги сразу даем, в права кладем – щастливаго пути!

- Ну хорошо, коли так, а все же если?

- Никакой «все жэ!» Многа лет так ездим!

- Ну смотрите – мы свое в чемодан фанерный затарили – видели?!

- Видели! Если што скажу мэнтам – Арут ынструмэнт падагнал! Пряма в чимаданэ! Я иво нэ аткрывал, что внутри – плоха знаю! А Арут нэдэлю, как в Эревани! Пусть тэлэграмма шлют!

- Правильно. Наших пальцев внутри нет, разве что на кульках, но их хрен снимешь – на жирном полиэтилене у экспертов обычно не получается, да и экспертов осталось ментовке – три калеки, зарплата копеечная и ту задерживают. Разбежались кто куда!

- А ваших пальцев?

- Ну, есть навэрна!

- Тогда выезжаем из города, за постом становимся поссать и вы протираете все, что можно, тряпочкой с бензином!

- Дагаварылись!

 

Тем временем по пустому городу мухой мы домчались до выезда, миновали пост – полусонный ГАИшник вроде сделал шаг навстречу и, пытался было поднять руку с жезлом, но мы не быстро, но уверенно, проследовали мимо. МММ, сидевший за рулем, еще слегка бибикнул и помахал приветственно рукой.

Мент тоже ответил взмахом. Но не уверенным – небось, пытался сообразить, кто ж его приветствует!?

Это опять дало пищу для размышлений – армяне действовали, как профессиональные преступники, а, отнюдь, не как барыги – коммерсанты.

Мысль эта, одновременно со мной, пришла и к Василию – мы настолько хорошо понимаем друг друга, что часто думаем совершенно одинаково, а иногда – почти одинаково, с поправкой на уровень образования и разный жизненный опыт. Васька, обуреваемый идеей «выпотрошить» наших заказчиков, вбросил тему:

- Борисыч, ты, как правоверный юрист, просвети насчет того, как мы сейчас выглядим с точки зрения советских законов/напоминаю, это все было до распада СССР, в самом конце/?

- Как банда! Или как разбойная группа. Ну, почти, есть небольшая разница!

- Ни хуя сибе!- взвыл МММ – Какой-такой банда?! Справэдлывость едим дэлать! Сваё атбирать у бандыта чиченскава!

- Вот в этом-то и разница! В мотивах и в том, что мы объединились для одного эпизода! Забрали машинку, рассчитались и разбежались – жопа об жопу, кто дальше прыгнет! Это – признаки разбойной группы, за исключением того, что она создается, чтобы отбирать чужое. А мы – свое!

Но, учитывая богатый «послужной список» уважаемых заказчиков, отмазаться нам, по любому, будет сложно!

Это я их «на пушку» беру, на самом деле я толком ничего почти про них не знаю, кроме ФИО. Долбаный Игорек, ослепленный «бриллиантовым дымом» крупного заказа, не заключил с ними договора, не отксерил паспорта и нам теперь оставалось только гадать об их славном прошлом. А будь у меня их даты рождения, я мог еще вчера позвонить в картотеку ГУВД и, назвав пароль, узнать «подноготную» каждого! Пароли эти не секретны, всего лишь «для служебного пользования, меняются каждый день, но, для криминальной разведки, в которой мы с Васькой раньше служили, и для чекистов, пароль менялся раз в году и мне не составляло ни малейшего труда его узнать, от оставшихся служить, друзей.

Естественно, МММ тут же прорывает:

- Какой-такой сыписок?!

- Ты Маркел, мозги-то не еби! Думаешь, мы вас с Вазгеном не пробили по ментовским учетам?

Маркел тут же поникает и как-то съеживается, втянув голову в плечи.

- Маркел, мы ж не с предъявой к тебе! Но, коли уж на такую опасную операцию подписались, нам надо знать, как все по-правде было! Игорек-то – хуй с ним! Но мы то все рискуем! И в ментовку загреметь и с чеченами схватиться!

Вазген достает откуда-то солдатскую фляжку в брезентовом сером чехле, откручивает колпачок и слегка взбалтывает содержимое - по салону проносится волна благородного аромата. Армянский коньяк! Это ни с чем не перепутаешь!

Вазген протягивает фляжку мне:

- Борисыч, ебани!

Я с удовольствием делаю большой смачный глоток и тут же перед моим лицом возникает ломтик шоколада. Передав фляжку Василию, с удовольствием закусываю. А Василий с Валерием Николаевичем уже глотнули от души и, тоже, закусывают. МММ, из-за руля, тоже тянет жилистую руку за фляжкой, но Вазген выхватывает фляжку у Валерки и закручивает колпачок.

- Хуй тебе, армяшка ёбаный! Ехай давай!

МММ ржет как конь:

- Сам ти ёбаний армяшка!

Все хохочем от души! Обстановка в салоне «Волги» как-то сразу становится уютной.

А Вазген начинает свой рассказ:

- Барисыч, ты ментяра, вижу, еще тот! Да и пацаны твои – не пальцем деланые! Расскажу все как есть! Работали мы по авторынкам бригадой – Маркел, Лёма со своими и я. Покупали машины хорошие – ВАЗы, Волги новые, иномарки. Мы с Маркелом «прибивали» клиентов, договаривались, покупали машину, оформляли, расплачивались, садились и уезжали. А потом, сразу после сделки, к покупателю, которого Лёмины пацаны пасли плотно, подходили пять-шесть чеченов, брали за руки – за ноги, поднимали на воздух, а Лёма подходил и вытаскивал «котлету»/пачку денег, вырученных от продажи/. Потом осторожно роняли «клиента», чтоб не покалечить, но, чтобы и не сразу очухался. И спокойно уходили. Делились с ментами, с братвой, что рынок крышует. Больше одного раза в каждом городе не работали. Отработали в Белогорске, Симферополе, Одессе, Киеве и еще во многих местах. Продавали добытые машины мы с Вазгеном, в Ростове. И вот, после дела на Евпаторийском рынке, поехали в Ялту отмечать. Там, в кабаке, Лёма нажрался, стал быковать, мы его утихомиривали, как могли, а он сел на новенькую Волгу, послал нас нахуй и свалил. И с концами! Чего, почему – не знаем, догадываемся только! Видать Лёма решил, что без нас с Маркелом обойдется. Да, по-ходу, ошибся – не может сам ту Волгу продать!

- А может, косанул, а заднюю включать – ниже достоинства настоящего горца!

- Да, скарее всэго! Впадлу иму! Упрямый, как ачхар/баран/!

- А не боитесь, что после того, как машину вернем, он в Ростов приедет – вас искать? Да еще местных нохчей /чеченцев/ подтянет?!

- Нэ баимся! Абщина за нас впишется! Армянская сильнэе чеченской!

- Да, понятно, армян в десять раз больше, чем нохчей и из авторитетов местных больше половины – армяне! Воров – тоже. Из нохчей ни одного вора у нас в Ростове нет.

– Тогда дайте договоримся – предлагаю я – отбираем машину, доезжаем до Ялты, рассчитываемся и разбегаемся! И добираемся до Ростова порознь!

Я это предложил потому, что охранять не заказчиков, ни отобранное имущество на обратном пути мы не подписывались – только забрать и передать законному владельцу. Хоть Игорек и предлагал. А то, на обратном пути, настоящая охота может развернуться, с привлечением сил всей чеченской, дагестанской, а то, глядишь, и татарской диаспор – мусульмане все же, их уговаривать поохотиться на православных долго не надо! Советскую власть они все одинаково ненавидят, а с ней всех русских и армян заодно!

- Харашо! Так и сдэлаем! Только бы машину атабрать!

- Даст бог – отберем! Но это – полдела! Еще с Крыма выехать надо! Полуостров-то запечатать – как два пальца об асфальт!

- Да, слюшай, а как выезжать? Там толпа нохчей на перешейке караулить будет!

- Как-как?! Никак! Единственный выход – сделать так, чтоб он тревогу не поднял и не подключил своих земляков и единоверцев! А значит – надо его ментам сдать! Вы уже столько накуролесили по Крыму, что менты его с радостью закроют! А пока они с ним будут разбираться, мы все Крым благополучно покинем!

- Слюшай, а билядей его куда девать? Нэ валить же их!

- Отвезем в Ялту – двумя ж Волгами поедем – дадите им денег и пускай валят на все четыре! Они ж не побегут тревогу поднимать!

- Нэ пабигут! Атсасут па разику ище, что нэ тронули! А он нас с Вазгеном мэнтам нэ сдаст?

- Зачем ему? Группу на себя брать, срок увеличивать! Тем более, вас двое, вы всегда его можете «паровозом» пустить – вы ж противоправного ничего не совершали, деньги он отбирал – а вы ни при чем! Он с вами не через ментов разобраться захочет!

- Пусть толька в Растове паявится! Абратно нэ уедит!

- Если менты его примут, то выйдет лет только через пять, да еще всю требуху на следствии отобьют!

- Падилом! Нэхуй таварищей кидать!

Так, в конструктивной беседе, разбавляемой армянскими анекдотами, проходила наша поездка по трассе А-280 Ростов-Таганрог-Украина и далее, вдоль берега Азовского моря, через Мариуполь, Мелитополь, Новоалексеевку и, уже по Крыму, в сторону Симферополя.

Заехали в Крым, тогда еще советский. Проехали Джанкой, до Симферополя оставалось чуть меньше сотни километров, которые мы преодолели за час с небольшим. И, наконец, остановились в городе, в квартале от УВД. Все вылезли из машины, разминая конечности, затекшие за 6, с небольшим, часов. Я же, прихватив коньяк, отправился в милицию наводить мосты.

Позвонил из бюро пропусков своему приятелю Сереге. К счастью, он оказался на месте. Мы недавно учились с ним вместе в Академии МВД, в Саратове, и не раз, скрашивая «суровые» командировочные будни, проводили время со студентками-медичками в их общаге. Так что были «молочными» братьями. К тому же я постоянно помогал ему сдавать экзамены, как и еще нескольким слушателям с моей группы, не дружившим с науками.

Серега, действительно, обрадовался мне, как брату – обнял, налил полстакана местного коньяку, вытащил шоколадку. Армянский коньяк затарил в сейф.

- Ты, Борисыч, чего в народное хозяйство-то ушел? Или поперли?!

- Не! Денег нихера не платят, зарплату задерживают, а у меня матушка с бабулей больные! А в поликлинику ведомственную родственникам разведчиков нельзя – расшифровка! Я-то, штатный негласный сотрудник – жил под легендой юристконсульта «почтового ящика».

- А сейчас где?

- А сейчас – частный сыщик, в охранно-сыскной фирме работаю.

- Ни хера себе – Шерлок Холмс! И как?!

- Да работаю в три раза меньше, зарабатываю в пять раз больше!

- Ух ты, а пенсия?

- Да я чувствую, что от «демократов» нынешних хер чего дождешься, кроме помойки! А частным сыском заниматься в любом возрасте можно!

- А к нам чего? Пасешь кого?

- Ищу чечена одного, кстати не посмотришь – Лёма Хапхоев, разбойник, на авторынках пасется?

- А чего его смотреть, я с неделю назад его во всесоюзный розыск подал – он полгода уже в местном отбегал, мера пресечения – арест! Как найдем – сразу закроем! Или пристрелим нахуй – у него говорят ствол с собой, самоделка. А ты знаешь, где его искать?

- Примерно. Со мной двое армяшек, которых он кинул, и пара моих хлопцев. Армяне его, как облупленного, знают! А за что он в розыске?

- Тяжкие телесные – рукояткой пистолета в кабаке греку местному череп проломил. Тот чуть не «крякнул», теперь его кроме нас, еще родичи покалеченного ищут - тот парализованный лежит.

- Да он еще разбоями на авторынках занимался – деньги у продавцов отнимал! Терпилам его предъявите – сразу пяток, а то и больше эпизодов по разбоям поднимешь, да еще и банду чеченскую закроешь! Он ведь не один разбойничал! Только не вздумай его собственноручно пристрелить! Родственники из-под земли достанут, последние трусы продадут, чтоб обычай кровной мести исполнить!

- Да у него одни бабы и малышня в роду остались – тоже из-за кровной мести. Так что я не сильно боюсь. А брать его «спецы» будут, ОМОН такой, слышал?

- Еще бы! Мой друг в Ростове зам командира ОМОНа служит!

И мы с Серегой договорились о взаимодействии и обмене информацией. Он дал свою визитку со служебным телефоном, написал на обороте телефоны домашний и подруги. Так же он дал контакты своего подчиненного Витьки в Ялте. Витьке я должен был сдать Лёму, при первой же возможности. Я выпросил у Сереги во временное пользование две пары старых, списанных оперативных номеров, крепящихся пружинными зажимами к настоящему номеру автомобиля, легко устанавливаемых и легко же снимающихся. Местные ГАИшники знали эти номера и никогда не останавливали. Я завернул номера в газету, и мы попрощались, на дорожку выпили с Серегой еще грамм по сто «на ход ноги». От Сереги я позвонил в офис и сообщил Игорьку о благополучном прибытии в Крым. Игорек задал массу вопросов – понимал, что по дороге мы расколем наших заказчиков «до жопы», но ответов не получил. Не мог же я при Сереге излагать полученную иформацию, тем более по телефону – вдруг Серегу чекисты слушают!

Заказчики обрадовались «липовым» номерам, как дети, МММ заблажил:

- Слюшай, а купить их насовсэм нэльзя?

- Нельзя! Доедете на них до выезда с Крыма и на первой же почте за его территорией отправите посылкой на этот адрес – я протянул записку. Все равно документов прикрытия на них нету, за пределами Крыма менты их не знают – на первом же КП ГАИ запалитесь! Да еще пацанов местных подставите!

- А ви чего с нами не хотите?

- А мы на паровозике поедем: ту-тууууууу! Как раз отдохнем в дороге, расслабимся, выспимся. Нас В Ростове свежая тема ждет, время на раскачку нету!

Из Симферополя поехали в Ялту, я как раз подремал в машине после коньячка и, по прибытию на квартиру, был бодр и свеж. Квартиру, вернее дом, сдавал армянин – приятель заказчиков, по имени Самвел – огромный волосатый детина под два метра ростом. Вазген еще по дороге рассказал, что Самвел был ранен в Нагорном Карабахе, во время резни, когда он один противостоял обдолбанной толпе вооруженных ножами и арматурой азеров-уголовников, специально выпущенных из тюрьмы. Он защищал беспомощных соседских женщин с детьми, вооруженный одной штыковой лопатой, которой снес несколько бандитских голов. Но потом сам нарвался на пулю. Выжил чудом – сочли мертвым, добить поленились. Тетки с малышней, пока он дрался, успели удрать к нашим солдатикам, безуспешно пытавшимся навести порядок.

Мы разместились в большом двухэтажном доме Самвела, на втором этаже, в двух комнатах – в одной Вазген и МММ, в другой – пацаны и я.

Только умыли рожи с дороги, как Самвел позвал за стол – не мог же настоящий армянин так просто нас встретить, не упоив до полусмерти и не накормив до отвала!

За трапезой, выпив, я прицепился к Самвелу, прося поведать, как он бошки погромщикам рубил. Самвел не стал скромничать, говорил с заметным акцентом, почти, как МММ:

- Слюшай! Толька утрам лапату натачил – брить можна! Хочишь – голаву, хочишь – жёпу/ явно имел в виду свою, мохнатую/! Как раз талпа абкуренная ломится по улице – стекла бьют, сараи поджигают, мужиков пиздят до смерти, баб ибут! К нам во двор вламились, первый же – весь в наколках – меня арматурой в пузо тычет! Арматура – тупой, толька майку парвал, пуза не праткнул. А у стены мой лапата стаит, хароший сталь, турецкий! Я иво схватил и гандона этого – па шее! Сбоку! Кровь – фантаном, башка на ласкутке висит, на пличо свалился – стаит, дохлый уже, нэ падаит! Толька на месте галавы пузырь крававый надуваится! Я иво нагой пхнул – а тут ищо адын! Я иво лапатой, как штыком, в горло! Тоже свалился, мэня всиво кров залил, стаю, как людаед! Патом я еще парочку зарубил и пагнал всю эту талпу по улице! Арал, как звэр! Патом спаткнулса, упал, ачнулса – гипс по фсиму тэлу, полгода в госпитале ваенном у вас в Растове пралижал! Как папал туда – нэ помню, пуля па галавэ ударил, фсю память атшиб! Думал, кагда в рианимации валялся – инвалыд буду, с палачка хадыт. Стаять нэ будит! Ничего, гасподь нэ выдал! Кагда хадить уже стал – с кастеляншей шуры-муры дэлал, ана бэз ума ат мэня была, «мэдвэд мой» гаварила!

Мы дружно выразили восхищение подвигами Самвэла, а я, чтоб не остаться в долгу, похвастал фоткой, которую мой приятель-негр Альберто Маньос Родригес подарил мне во время службы на Кубе. Альберто служил в батальоне охраны Политбюро ЦК Кубы и его поставили охранять меня и Сашку Грязнова, несших службу в недельном «поощрительном» спецкарауле, в Гаване. В то время ожидалась высадка на побережье нескольких диверсионных групп американских «зеленых беретов», набранных из кубинских эмигрантов. Этим диверсам городское антикастровское подполье должно было спиздить и передать парочку советских солдатиков, чтобы те публично подтвердили нахождение на Кубе советских боевых частей. Хотя официально это называлось «Учебный центр №12 «В» 10-го управления Генштаба.

На фото, сделанном в джунглях Анголы, Альберто, в ЮАРовском камуфляже, с камуфляжной банданой на голове, стоял, разведя крестом вытянутые руки и, за волосы, держал в каждой по отрубленной негритянской голове. Это были какие-то местные партизаны, попавшие в безжалостные кубинские руки. На девушек фотка производила неизгладимое впечатление! Поэтому я таскал ее в бумажнике, предварительно пересняв, ибо сильно терлась.

Армяне подивились экзотике, но посетовали, что это не азеровские бошки. Ну да бог с ними – их турки всю жизнь геноцидили, а теперь они хоть чуть-чуть отомстили, отбив у них Карабах!

Изрядно выпив и плотно закусив, расползлись по своим комнатам. Было еще светло, а мы уже вырубились.

Зато утром проснулись, как огурчики, без малейших последствий вчерашнего застолья. Умывшись и позавтракав, позвонил в местное УВД – крымскому оперу Витьке. Витька уже ждал моего звонка и немедленно пригласил к себе.

Мы всем кагалом погрузились в машину и отправились к ментовке. Тогда вход в милицию еще был свободным – менты ощущали себя частью народа и не прятались за спиной часовых, как сейчас. Витьку я нашел в его кабинете, он уже с утра мордовал какого-то грека, угнавшего соседскую «Победу». Грек сидел принайтованный наручниками к стулу, а Витька – белобрысый щуплый хлопчик, помоложе меня, стоял позади него, держа в руках толстенный том свода законов СССР в мягкой обложке. Витька «убеждал» злодея, требуя от него подписать «чистуху», время от времени «стимулируя» беднягу сводом законов по темечку. Грек «плыл», терял ориентировку и норовил свалиться со стула.

С моим приходом заплечных дел мастер прервал экзекуцию и, вызвав дежурного, отправил грека в «телевизор» - дозревать.

Мы поздоровались рукопожатием, Витька смотрел с выраженным любопытством – первый раз в жизни видел частного сыщика не на экране. Я глубокомысленно заметил:

- Ты не боишься, что злодей «крякнет» в телевизоре? А ты отвечать будешь за жмура!

- Так следов же нету никаких!

- Это снаружи, а когда жмура вскроют, патологоанатом напишет в заключении, что смерть наступила вследствие множественных внутримозговых кровоизлияний, вызванных ударами мягким тупым предметом в теменную область головы! Тут же спросят: – «кто-кто последним с покойничком чирикал?». Дежурный тебя непременно сдаст, потому что «колоть» его будут прокуратура и особая инспекция по личному составу. А потом за тебя возьмутся. И поверь, выкрутиться будет архисложно! Я пару раз был на допросе в прокуратуре – всю душу вынули! И то, я всего-то свидетелем был – напарник оружие по убегающему воришке применил, прострелив ему пятку! А в инспекции ментов пиздят хуже, чем уголовников!

Я специально пугал Витьку, поскольку «детство в жопе» у меня давно отыграло, и я считал недопустимым пытать человека из-за сраного «ведра с гайками», даже за ради высшей справедливости. Мне, по молодости лет, пару раз приходилось пытать людей, выдавая себя за уголовника, во время оперативных комбинаций, когда нам, сотрудникам криминальной разведки, приходилось обращаться с похищенными нами подозреваемыми, как с военнопленными на фронте. И мне до сих пор за это безумно стыдно. Просто с возрастом начинаешь смотреть на эти вещи совсем по-другому!

- Серега баил, что ты по Лёмыну душу приехал!

- Не по душу – его душой пусть Аллах занимается, всемилостивый и милосердный!

Я «омыл» руками свою потную морду, пробормотав на ломаном арабском кусочек «суры из Корана». Нес я полнейший бред, хотя со стороны смотрелось внушительно!

- Я у него машинку краденую отберу и съебусь, а его тебе оставлю полубессознательным, как глушеную рыбу. Можете его в жопу трахнуть, пока тепленький!

- Он сам кого хочешь трахнет!

- Это вряд ли! Ответил я словами и с интонациями Сухова из «Белого солнца пустыни».

Я достал из кармана светошумовую гранату и шокер, показал оперу. Витька «зарю» никогда не видел и не ведал, что это такое. Я объяснил. Он вдохновился. Шокер тоже произвел на него впечатление, когда под громкий треск между контактами проскочила голубая молния. Мы договорились, что, если удастся спеленать Лему, или даже не удастся, но Лёма будет там, то я подам опергруппе сигнал зеленой ракетой. Ракету – цилиндр из плотного толстого картона с алюминиевым наконечником, мне торжественно вручил Витька. Увидев, что у него в ящике письменного стола валяется с десяток таких ракет, я выпросил еще три штуки лично для себя. Я имел с ними дело в армии, на учениях. Запускается такая ракета без помощи ракетницы – отвинчиваешь алюминиевый колпачок, выпадает петля из тонкой веревки. Дергаешь за веревочку – вылетает ракета. И летит с громким шипением метров на 200 вверх, рассыпая искры. Он предупредил:

- Ты не вздумай только в Лёму эту штуку запустить! Прожжет дырку с кулак – хоть в животе, хоть в жопе!

Я заинтересовался:

- А если в окно?!

- Разобьет нахер стекло и будет носиться по комнате, поджигая все на своем пути! Татары у нас так делали!

- Хорошо, не буду! Я думаю, ему и без этого достанется!

- Поосторожнее там! На пулю не нарвитесь! Чечен – боец еще тот!

Запихав все четыре ракеты в сумку, я попрощался с Витькой, вышел из ментовки и вернулся в машину.

Поехали обратно, домой к нашему мохнатому другу. Где снова попали в его гостеприимные объятия и просидели за дружеским столом до вечера, выпивая, закусывая и слушая армянские байки и анекдоты. Например:

- Приходит молодой еврей к ребе и кается: «Ребе, я армянина наебал! Это большой грех?»

- Что ты! Это не грех, это – чудо!

И так далее, в том же духе. Спать отправились пораньше – завтра с утра надо было выдвигаться на операцию. В лес, к охотничьему домику, куда к вечеру мог прибыть Лёма с «маркитантским обозом».

Поднял я всех в шесть часов, в семь тридцать выехали. Через час уже въезжали в заповедник – шлагбаум на въезде был поднят, охраны никакой не видно – только фанерка с надписью о запрете охоты, порубки леса и разведения костров. О запрете охоты на злодеев и насильственного отъема транспортных средств ничего написано не было. Попетляв по лесной дороге минут пятнадцать, уперлись в завал.

- Вилезай! Аружие к бою! – заблажил МММ.

- Избушка-то где? На курьих ножках? – поинтересовался я.

- Ищо мэтрав двэсти строга на юг!

- А где юг-то?! Я ж тебе не Дэрсу Узала!

- Ни знаю хто такой Узала! Вон дуб старый видищь? За ним трапинка, па трапинка пайдешь – пряма к домику выйдешь, забор там херовый – болше нэт, чем есть! Варота вапще упали, на зимле лижат!

- Ладно! А машину он тут оставляет?

- Да, здэс!

- Тогда нашу машину надо убрать и спрятать, следы замести, местность вокруг осмотреть, не оставляя следов – а то насторожится! И начнет нас с харбуком по лесу гонять! Он в Абхазии воевал – товарищ опытный!

- Харашо, давай!

Я распределил роли и мы приступили к делу – отогнали метров за сто нашу машину и замаскировали ее нарезанными ветками кустарника. Вениками из тех же веток замели следы шин и свои тоже. Не ступая на тропинку, кушерями, подобрались к избушке, сложенной из ошкуренных бревен, потемневших от старости. Позади избушки, метрах в тридцати, возвышался туалет типа «сортир», грубо сколоченный из обрезков досок, горбыля и каких-то маловразумительных фанерок. К сортиру вела широкая тропинка, окруженная густыми кустами в человеческий рост. Я выбрал две точки для наблюдения – одну за тропинкой между входом в избушку и дорогой, а вторую – за тропинкой между избушкой и сортиром, ибо именно здесь предполагалось «стреножить» злодея. Армян отослали метров за сто – я опасался их темперамента – вдруг увидев, Лёму, кинутся на него?! Договорились, что, услышав подъезжающую машину, прячутся и, в дальнейшем, прикрывают наши пути отхода. Если Лёме все ж удастся вырваться от нас, дают ему сесть за руль и уехать. На выезде с заповедника его должна ждать опергруппа. А машину ихнюю от ментов мы потом, все равно, выцарапаем! Ведь документы все равно на Вазгена. Хотя это будет и посложнее, чем просто у Лёмы отнять!

Мы распределились по точкам – Василий с Валерием Николаевичем в кустах между избушкой и сортиром. МММ, Вазген – на подъезде в засаде – Лёма с блядями должны были проехать мимо них и остановиться метрах в сотне, я схоронился неподалеку от избушки, через дорогу, в густом подлеске, разлегшись на спортивном каримате. Такие же коврики были и у Валерки с Василием. Через полчаса крики лесных птиц, вызванные нашим появлением, стихли. Лесная тишина была пронизана какой-то тихой возней, шуршанием, писками и другими звуками. Вскоре в моем поле зрения появились пара белочек – мелких, серо-рыжих. Зверьки явно играли – гонялись друг за дружкой, стрекотали, попискивали. Наблюдая за ними я, незаметно для себя, уснул. Хороша засада! А, учитывая то, что во сне я храплю на весь лес, меня можно было брать голыми руками.

Проснулся я от того, что кто-то весьма чувствительно пнул меня в бок. Уже начало смеркаться. Получается, что я, опьяненный лесным воздухом, продрых почти весь день. Я, спросонья, нихера не мог сообразить, но ствол из кармана вытащил и стал заполошно оглядываться.

- Тебя тут, случайно, никто не трахнул? – издевательски спросил Васька, отводя мою руку с пистолетом. – У тебя ж затвор небось, не передернут! Так отъебут и не заметишь!

Я передернул затвор браунинга. Поставил на предохранитель. Вдали слышался слабый звук машины.

- Слышишь, едет кто-то?!

- Да нохча наш, небось и едет! Все, вали на свою точку! И сиди не рыпаясь, пока не стемнеет и Лёма поссать не пойдет! Сигнал к атаке- хлопок «Зари»! Только до хлопка не смотри ни на него, ни в его сторону – а то сам вспышку словишь и ослепнешь! Я скоро к вам подтянусь.

Васька растворился в кустах, как партизан на задании. Я перевернулся на живот и стал пасти дорогу. Звук мотора все нарастал. Вскоре подъехала черная Волга, почти такая же, как и та, на которой мы приехали. Вышел Лёма – атлетически сложенный поджарый мужик средних лет, в джинсовом костюме. По фото – вроде наш чечен. Он открыл заднюю дверь салона и оттуда, пьяно хохоча, высадились два прелестных создания – блондинка и рыжая. На проституток они не были похожи совершенно – я этой публики за последние пару лет повидал немало. Дело в том, что один мой приятель – Юрка, со своей сожительницей Олей, держали эскортную фирму. Я частенько заходил к ним на «базу», где дежурная смена жриц любви дожидалась выезда на очередной заказ. «База» находилась, в соседнем с моим, дворе и я всегда мог найти там своего приятеля. Время от времени я привлекал его и его «сотрудниц» для выполнения заданий моих «клиентов» по частному сыску.

Девчонки были молоды, хороши, длинноноги и сильно пьяны. Для профессиональных проституток одеты они были слишком скромно, скорее, походили на студенток.

Лёма обнял обеих девчонок ниже талии и, продолжая рассказывать похабные анекдоты, повлек их к избушке. У девчонок в руках были пакеты, откуда высовывались горлышки бутылок и свертки. Вечерок обещал быть насыщенным! Лёма отпер дверь, достав ключи из-под порога и все трое ввалились внутрь. Машину он даже не запер, только двери захлопнул. Я прошуршал по кустам до засады, где ерзали от нетерпения наши заказчики. Я обратился сразу к обоим:

- Пацаны, Лема машину даже не запер, документы наверняка в салоне, под козырьком от солнца. Давайте, по-тихому, откатим машину к вам, сможете без ключей завести? Ему отсюда до трассы минимум два часа пешком, мы за это время уже километрах в пятидесяти-семидесяти будем! Мы тогда вместе с вами обратно в Ростов поедем. А его, глядишь, менты перехватят – я ракету пускать не буду, просто подъедем и скажем.

- Не выйдет! – возразил мудрый Вазген. Вдруг менты твои прощелкают? Тогда, стоит Лёме до телефона добраться, нас все крымские нохчи вместе с дагами и татарами ловить станут! Надо его напрямую ментам передать. Только тогда спокойно уедем! Нам сутки форы, как минимум, надо!

Я вынужден был согласиться:

- Лучше, конечно, самим, непосредственно, Лёму ментам передать, стреноженным, так надежнее. А то толку тут корячиться, чтоб потом по всему Крыму гоняли! Да уж, на ментов полагаться сложно. Я вспомнил недавний эпизод, когда мой друг из БХСС обратился ко мне за помощью. Надо было обратиться в администрацию одного из ростовских пригородных рынков с просьбой о предоставлении торгового места. Я обратился. С меня заломили 500 рублей взятки. Я, разумеется, дал деньги, только «меченые». Меченые радиоактивным изотопом йода. И, в дальнейшем, путь купюры по этой метке был отслежен наружкой, оснащенной специальными приборами, до дверей кабинета главы райисполкома. Все переговоры с взятковымогателями записывались мной на портативный спецмагнитофон, пишущий на тонкую проволоку, выданный «бэхами». Магнитофон был выпущен в начале 60-х. Поэтому я дублировал запись на свой собственный японский «Pearlkorder», состоящий на штатном вооружении криминальной разведки, и купленный мной за бешеные деньги у спекулянтов на ростовском радиорынке. Так вот, на ментовский девайс записалось ужасно, ничего не разберешь, шум сплошной и треск, а на мой – отлично, громко и разборчиво. Кроме того, менты лоханулись при оформлении задержанных взяточников – адвокат, из бывших КГБ-шных оперов, умудрился незаметно спиздить с рабочего стола главную улику – меченую купюру, выйти в туалет, разорвать ее на микроскопические кусочки и спустить в толчок.

Так, что на ментов надежда призрачная. У них вечно не понос, так золотуха!

Я, обойдя избушку по широкой дуге, стараясь как можно меньше шуметь, подобрался сквозь густой подлесок к засаде, выставленной на пути в сортир. Когда я выдрался из кустов, двигаясь максимально медленно, чтоб не пальнули со страху мои засаднички, мне в морду смотрели дульные срезы револьвера и обреза.

- Засаживаем?

- Ты б еще громче крался, точно б засадили – прошептал Васька – чисто на шорох!

- Вы ахерели, бойцы! Не хватало еще пострелять друг друга!

Из избушки доносилась громкая музыка и женский смех.

Тем временем, почти стемнело. Наступило время проведения операции - оставалось дождаться, пока любовничек пойдет отлить.

Прошел где-то час, стало прохладно, и я сам пошел отливать за ближайшее дерево. Тут хлопнула дверь избушки и послышались приближающиеся шаги. Шаги протопали мимо засады к сортиру. Я дождался, пока заскрипели несмазанные петли сортирной двери и вернулся к Ваське. Тот держал в руках «бульдог». Я достал из кармана «Зарю», разогнул усики предохранительной чеки и продел большой палец в проволочное кольцо. Прижавшись к Василию, одними губами зашептал на ухо:

- Мудила! Ствол спрячь, шокер приготовь! И херачь его в шею, за ухом, секунд десять минимум, а я буду – в правую руку! Смотри меня не ебани, убедись сначала, кого работаешь!

Васька молча спрятал револьвер, взял в руку шокер.

Я левой рукой нашарил в бездонном кармане куртки свой шокер и маленькие наручники, защелкивающиеся на суставах больших пальцев. Такие хрен сломаешь, скорее пальцы себе! За поясом у меня были засунуты взведённый браунинг и сложенный вчетверо холщовый школьный мешочек для сменной обуви.

Тишина. Лёма, походу, застрял в сортире надолго. Или это так кажется? Неужели он своим звериным чутьем ничего не чует?

Наконец явственно зашуршала бумага, вскоре заскрипели несмазанные петли двери и послышались приближающиеся уверенные шаги. Я, дождавшись их максимального приближения, движением большого пальца выдернул чеку и, «навесиком», кинул гранату на тропинку с таким расчетом, чтобы она упала под ноги чечену, метрах в трех от него. Тут же я крепко зажмурил глаза, прикрыв лицо сгибом локтя и присев. Оглушительный хлопок ударил по ушам. Я, открывая глаза, рванулся вперед, выставив перед собой шокер. Но Васька меня опередил – он, почти одновременно со взрывом, бросился на Лёму. Затрещал шокер и затих – контакты прижались к телу. Я схватил противника за правую руку, нащупал в полутьме правое плечо, защищенное только тканью рубашки, и воткнул в него. Руку чечена забила судорога, ток куснул и мои пальцы, но я не отпускал, кажется, целую вечность! Лёма, оглушенный, лежал тихо, только нога дергалась. Васька встал и зажег фонарик, осветив место захвата.

Я крикнул в темноту:

- Валера, фиксируй тёлок! Не дай им выйти из хаты!

Немедленно послышались шаги, удаляющиеся в сторону избушки, вдруг прервавшиеся звуком падения и матюками. Явно, Николаич «хватнул зайчиков» и еще плохо видит. После минутной возни он встал и, все же, удалился.

Тут меня прошиб холодный пот – я не забрал у Лёмы ствол и нож! Я, трясущейся рукой, вытащил самоделку у него из-за пояса, сунул себе за ремень рядом с браунингом, достал и защелкнул на бесчувственном теле наручники, спутал ноги его же ремнем, предварительно вытащив из носка финку. После этого еще и нахлобучил ему на голову мешок из под сменки, не туго затянув шнурок - лишь бы не свалился. Только после этого я смог вздохнуть полной грудью. Теперь он точно не увидит наши рожи!

Валерка подскочил к недвижимой Лёмыной тушке и несильно пнул ее в бочину. Я вознегодовал:

- Ты где должен быть? Зачем лежачего без нужды пинать?

Тот резонно возразил:

- Я девок запер, а чечена пнул – так это спецудар, чтоб не поднялся!

- Какой, нахуй, спецудар? Тараканов такими спецударами давить! Он и так бревно – бревном! Нам его сейчас ментам передавать, не дай бог ребро сломаешь или ушиб! Им же потом с прокурором объясняться, а мне – с ними! Отъебись от тушки! Иди, лучше девок к армянам отведи! С ними поедут! И пусть Вазген сюда идет, к Волге! Его ж машина.

Валерка умелся и через пять минут вернулся с армянами. Я сразу же встал между ними и тушкой джигита:

- Не трогать только! Иначе ментам его не сбагрим!

МММ трясущимися руками расстегивал ширинку:

- Алэг, дай я ево хоть абассу!

- Нет, как его обоссанного в оперативную машину грузить? Автозака наверняка нету!

МММ плюнул на Лёму, да в горячах не попал. Недолет, бля! Небось во рту все пересохло!

Я рыкнул:

- Маркел! Съебись отсюда! Я ментов вызываю! Не надо перед ними рожу светить! Забери лучше девок и отведи в свою машину! Они там раскачегаренные, глядишь, согласятся! А ты сатисфакцию получишь хоть какую – трахнешь его телок!

Только такое заманчивое предложение смогло утихомирить жаждущего мести Мишу, который рысцой убыл навстречу сексуальным приключениям. Или трипперу?

Я достал Витькину ракету, отвинтил алюминиевый колпачок, вытянул пусковой шнур с гранатным колечком на конце, крепко сжал ракету в кулаке направив под углом вверх и дернул за шнур. Руку слегка тряхнуло, раздался выстрел и из моего кулака понеслась вверх ракета, разгораясь в темноте ярким зеленым огнем. Осталось только ждать. Тем временем, МММ чуть в стороне, повел к спрятанной Волге притихших девиц. Те с перепугу помалкивали, а Маркел разливался соловьем, потчуя «армянским радио».

Вазген обыскал уже начавшего шевелиться Лёму, невнятно матерящегося сквозь надетый на голову мешок, вытащил ключи и сунул к себе в карман. Вдали послышался шум машины. На неровной дороге запрыгали далекие отсветы фар. Минут через пять, дребезжа, подъехали два милицейских УАЗа, осветив нас с ног до головы. Из первого в свет фар выскочил опер Витька с пистолетом в руке, вслед за ним еще парочка вооруженных парней в милицейской форме и ОМОНовских беретах. Витька сразу же:

- Где чечен?

- Да вон он лежит, с сумкой на ебле! Щас мы отойдем, а мы сумку снимешь и в табло ему фонариком посвети.

Мы отошли из-под света фар. Витька склонился над дрыгающимся пленником и сдернул у него с головы сумку из-под сменки. Тут же послышался град ругательств и проклятий в адрес ебаных козлов, в ответ на это, Лёму пару раз чувствительно пнули по почкам, после чего поток критики прервался и тот затих. Витька сунул Лёме в лицо развернутую «ксиву» и представился. Лёма завыл в бессильной ярости. Вазген одобрительно взирал на эту сцену.

Тем временем «формовые» подхватили сына гор, обшмонали и запихали в арестантское отделение канарейки.

Витька достал из машины и протянул мне пластиковый пакет с пятью сигнальными ракетами:

- Это вашей банде премия от Ялтинского УВД! Смотрите, не балуйтесь!

- Вить, на сколько мы можем рассчитывать, пока он с волей свяжется? Маляву-то из ИВС наверняка зашлет!

- Ну, сутки мы его в райотделе продержим, потом туда-сюда, пока в ИВС оформим, да и оттуда он в первый день хер чо передаст! Так что, время есть!

- Тогда вези его отсюда, мы вас не видели, вы нас! Сами поймали, сами упаковали! Кстати! Все время про него забываю!

Достаю из-за ремня харбук и, продев мизинец сквозь спусковую скобу, протягиваю Витьке:

- Не забудь Сереге отзвониться!

Финку не отдал – оставил себе.

На этом расстались. Витька с «формовыми» сели в «канарейку» и уехали, увозя в узилище «виновника торжества». И, блять, мои наручники! Жалко, однако – подарок любимой женщины! Я обращаюсь к Вазгену:

- Ну что, дружище, расчет, как договаривались!

Тот молча вытащил из внутреннего кармана пачку долларов:

- Вот! Дэржи! Спасибо, брат!Можешь не считать – здесь все!

- Погоди, двушку отсчитай – это ваш залог!

Вазген отсчитал деньги, остальное отдал мне. От души!

- Не за что! Обращайтесь! Теперь в Симферополь, на паровоз! И домой!

Домой мы с пацанами добрались без приключений, если не считать пьянки в поезде.

КОНЕЦ

 

ПРОСЛУШКА

E-mail Печать PDF

 

маленькая повесть

Произошло это за несколько лет до событий, описанных в рассказе «СКЛАДСКАЯ МАФИЯ»/есть на этом сайте/, в самом начале моей работы на машиностроительном заводе Бастонджияна* в Таганроге.*

Завод занимался изготовлением нефтеперегонного оборудования. Это – такие «самогонные аппараты», высотой с трехэтажный дом, на которых из сырой нефти получают разные нефтепродукты – от мазута до высокооктанового бензина. Значительная часть оборудования шла на экспорт – в Кувейт, Эмираты, Оман и другие нефтедобывающие страны.

На заводе я представлял «крышу» предприятия – крупного чиновника из Администрации области, полковника милиции, недавно вышедшего на пенсию, который, однако, успешно продолжал решать все вопросы. Он, буквально, «за ручку», привел меня на завод, отрекомендовав с самой лучшей стороны. Так началась эта история.

День первый

Пообтеревшись на заводе с недельку, и, составив себе некоторое мнение об имеющихся угрозах безопасности, я был приглашен к Бастонджияну и поднялся к нему в кабинет.

Кабинет располагался на втором этаже здания заводоуправления, был большим и светлым, стены обшиты красивыми дубовыми панелями.

- Здравствуйте, Олег Борисович! Как Вам на заводе?

- Доброго дня, Владимир Климович! Осваиваюсь, потихоньку!

- Вы не хохол случайно?

- Скорее - еврей!

- И в синагогу ходите?

- Я не шибко религиозен, ближе, скорее, к православию.

- Ничуть вы на еврея не похожи! С чего б это вы – еврей?

- По израильским законам меня вполне могут признать евреем из-за родства по материнской линии. Хотя евреем себя никогда не чувствовал.

- Тогда оставим этот вопрос. Что можете сказать о положении с безопасностью на заводе?

- Положение – аховое! Во-первых, цветняк тырят круглосуточно, путем свободного доступа – ведь территория завода огорожена лишь частично. Кто хочешь – заходи, что хочешь – бери! Охрана живо в этом участвует. Я туда уже своего человека внедрил! Во-вторых, что касается экономической безопасности – полностью отсутствует режим охраны коммерческой тайны.

В-третьих – нет систематического мониторинга состояния рынка: действий по выявлению и пресечению недобросовестной конкуренции.

Тут Бастонджиян прервал меня, подняв руку, почти, как школьник на уроке. Я с трудом удержался, чтоб не рассмеяться – забавно было видеть мужика с внешностью разбойника Кудеяра, тянущего руку за необъятным директорским столом, как школота за партой!

_____________________________________________________________________________________
*Все фамилии, имена, географические названия и названия предприятий изменены. Любое совпадение случайно.

- Извините, что перебиваю, но тут у нас недобросовестная конкуренция лезет во все щели безо всякого мониторинга и, буквально, путается под ногами!

- А можно чуть конкретнее?

- Да, пожалуйста! Был у меня начальник отдела докомплектации – Сережа Вдовиченко, работал отлично, однако как-то заказчик, ТОП-менеджер НПЗ/нефтеперерабатывающий завод/ из Омана, пожаловался, что Сережа, возглавляя выездную бригаду монтажников, там, в Омане, затребовал с него нехилый бакшиш. Пришлось Сережу уволить, хотя замены ему достойной до сих пор не нашли. Сережа взбеленился и, с тех пор, гадит всячески заводу и лично мне – распускает слухи, что мы – банкроты, что все руководство завода – бандиты, что гоним один брак! Кроме этого, он создал свою фирму по докомплектации и старается отбить у нас клиентов, что ему все чаще удается. Он «переключил» на себя многих мелких и средних покупателей. А сейчас он выдвинулся кандидатом в депутаты областной думы и грозится, став депутатом, разорить завод! И посадить меня!

- И какая перспектива?

- Ну, разорить-то – не разорит, но убытки многомиллионные уже причинил!

- Пытались с ним как-то бороться?

- Да как? Заказать его, что ли? Так каждой собаке будет ясно, откуда ноги растут! Да и не решаю я вопросы таким образом!

- А компра какая на него есть?

- Скорее – у него на нас!

- Что известно про его фирму?

- Называется «Крекинг инжиниринг», офис в здании офисного центра на выезде из города, на втором этаже, кабинет не знаю. Персонал – шесть человек: секретарша и пятеро менеджеров – все бывшие сотрудники его отдела. Больше ничего не знаю – я поручал бывшему начальнику охраны собрать информацию, но он – военный, строевик, ничего разузнать не смог. Как известно: «Военные огурцов не едять. Совсем не едять!» А чего ж? «Да голова в банку не пролазить!»

- Добро, я тогда займусь.

- А что собираетесь делать?

- Да, организовать его полномасштабную оперативную разработку специфическими методами криминальной разведки.

- А поподробнее можно?

- Да, ради бога! Я намерен собрать о нем максимум информации, для чего:

Добывать, разбирать и анализировать офисный мусор;

Прослушать их офисные телефоны;

Прослушивать, а, по возможности просматривать, помещение офиса;

Завербовать кого-нибудь из персонала;

Организовать за ними оперативное наблюдение, силами налоговой полиции, получить копии бухгалтерской документации, статотчетности;

Скоро будем знать о нем все или почти все!

А, поскольку любой предприниматель в нашей стране, если подойти формально – преступник, будем иметь данные об его противоправной деятельности. Это поможет тормознуть его на пути в Думу, а, возможно, и «приземлить» на пол-годика в СИЗО. Ментов у нас хлебом не корми – дай только «закрыть» бизнесмена. Даже если не получит срок, то, все равно, выйдя из СИЗО, останется у разбитого корыта – ни фирмы, ни команды. Одни руины плюс пятно несмываемое.

- Хорошо, действуйте. Я знаю – это все недешево, надо будет денег – обратитесь к моему первому заму, он выдаст, сколько надо.

- Договорились. Позвольте откланяться – пойду планировать операцию.

- До свидания, смотрите только, чтобы это никуда не просочилось!

- Не беспокойтесь, все - только в одном экземпляре, в электронном виде, на зашифрованном диске! Пароль от диска знаю только я! А у меня – хронический склероз! Пока яйца дверью не прищимят – не вспомню.

- Как часто будете ставить меня в известность?

- Еженедельно!

На этом мы, наконец-то, расстались! Задачку, конечно, он поставил не простую. Решать такой раньше не приходилось, опыта, соответственно, не было. Зато приходилось решать множество похожих задач за время службы в криминальной разведке. Только в отношении преступных сообществ, ОПГ и ОПС всяких. Вот этими знаниями и предстояло воспользоваться. Для начала надо поговорить с прямым и непосредственным начальником объекта разработки, затем – с теми из его бывших подчиненных, кого он не утянул в свою фирму.

Набираю, по внутреннему, Директора производства Илюхина:

- Константин Петрович, доброго дня!

- Привет, Олежек!

Петрович на заводе еще с советских времен, старше меня лет на двадцать, ни с кем не церемонится, со всеми на «ты». На хуй даже Бастонджияна может послать, коль под горячую руку попадется!

- Пошептаться бы, Петрович!

- Да заходи – пошепчемся!

Захожу к нему в кабинет – он маленький и тесный, весь завален чертежами и схемами, другими бумажками, смысла многих из них я не понимаю, в силу отсутствия технического образования и свойственной ментам тупости.

Он кивает мне на глубокое кресло, стоящее у стены. Я присаживаюсь и , вдруг, вижу, как он подносит палец к губам и обводит глазами весь свой кабинетик.

Мне два раза показывать такое не надо, и я с ходу начинаю «лепить горбатого»:

- Петрович! Хотел показать Вам «народные тропы», через которые металл с площадок открытого хранения пиздят, чтобы поддержали меня в деле постройки недостающей части забора!

- Да покажи, пойдем!

Выходим из кабинета, подходим к окну в торце коридора, в коридоре – никого. Двери в отделы все плотно закрыты.

- Что, Петрович, враг подслушивает?!

- Враг-не враг, но не друг – точно!

- А с чего решили?!

- Да за Главбуха, Лизку, третьего дня в узком кругу нелицеприятно высказался, про ее дорожные подряды, так, на следующий день она со мной разговаривать перестала! И смотрит, как Ежов на Бухарина!

- А из «узкого круга», никто стукануть не мог?

- Нет! Ребята надежные! С института вместе, семьями дружим, давно перееблись все и стали родственниками!

- Тогда на днях проверю ваши апартаменты, только о предстоящей проверке никому, совсем никому не говорите! И в кабинете тоже!

- Договорились! Так, ты-то чего хотел?

- Да о Сереже Вдовиченко хотел поговорить.

- Вот еще – заноза в жопе! Выделился на наше горе! Зачем надо было увольнять? Надрали б задницу, премию – долой, да и оставили б в команде! Пользы от него больше было, чем вреда, и намного!

- Климович не мог игнорировать жалобу заказчика, надо было отреагировать. А в Омане за такую херню яйца отрежут ржавыми ножницами!

- Да не мог-то- не мог, а сейчас что с ним делать? Брат двоюродный у него в Обладминистрации, как пить дать протащит его в депутаты! А тогда хоть ложись и помирай! И так кислород наполовину перекрыл, кучу заказов на себя оттянул!

- Ничего, глядишь и подрежем крылья. Вы вот скажите, какие у него слабые места?

- Да мудак он! Слишком высокого о себе мнения, других людей просто в упор не видит. Терпеть не может, когда его против шерсти гладят, орет, ругается! Ёбнуть даже может!

- Ну, ёбнуть и я могу!

- Короче Сережка – гавно человек!

- А кто-нибудь из его «пристяжи» на заводе остался?

- Мужиков он всех перетащил! А вот Галку Синявскую – не взял, на секретаршу свою нынешнюю, Розу-армяночку, променял.

- А с Синявской какие отношения были?

- Да жил он у Галки почти год. Потом – разбежались, выгнала она его!

- А из-за чего – известно?

- Да бабы наши сплетничают, что обидел он Галку чем-то. А чем, конкретно – никто не знает!

- А Галка – что за человек?

- Четвертый размер сисек, блондинка – но не дура, очень хороший инженер, по комплектации изделий мало, кто из мужиков за ней угонится! Дочка у нее трехлетняя, от первого мужа – алкаша.

Никак в наш садик не пристроит, в ясельную группу. С бабкой сидит, пока Галка на работе. С заведующей садиком у них контры – не переносят друг друга просто! Вот, заведующая и ставит ей палки в колеса! В общем – заебали они меня своими дрязгами!

- Спасибо, Петрович, за информацию! А кабинет я завтра попробую проверить, где-то после обеда.

На том и расстались.

Звоню приятелю – специалисту по прослушке и защите от всяческих «жучков», и прошу дать на пару дней приборчик, гордо именуемый «индикатор поля – частотомер», вполне достаточный для обнаружения простых подслушивающих устройств, а также, обычный, механический, метроном. Договариваемся, что по дороге домой заеду, заберу.

Потом вызываю к себе Галку Синявскую. Приходит золотоволосая красавица с длинной косой, толщиной в руку, в льняном сарафане, пазуха, и правда – размер четвертый. На вид – очень приятная тетечка, вполне в моем вкусе.

- Здравствуйте!

- Здравствуйте, Галина! Я – новый заместитель Бастонджияна по безопасности, зовут меня – Олег. В мои обязанности входит, кроме всего прочего, предупреждение конфликтных ситуаций между сотрудниками, особенно, если это связано со злоупотреблениями.

- Злоупотреблениями – чем?

Она подмигивает и недвусмысленно щелкает себя по горлу.

- И этим тоже, но, в данном случае – злоупотреблением должностными полномочиями. Я, краем уха, слыхал, что у Вас конфликт с заведующей заводским детсадом, из-за которого не удается устроить дочку в ясли?

- Да, есть такое дело! Не ладим мы с ней! Вернее, мне она – поровну, а меня она просто ненавидит!

- С чего бы это? Поссорились? Кавалера не поделили?

- Да, как раз – поделили! Ушел он ко мне! А она теперь и бесится!

И Галина рассказала мне, что был на заводе завотделом – Сережа, который жиж-жил с заведующей детсадом, да и бросил, и ушел жить к ней, Галине.

- И так с ним и живете?! – прикинулся дурачком я.

- Да нет! Выперли его с завода, за взятку. А он свою фирму создал похожего профиля, да и перетянул туда половину своего бывшего отдела! Золотые горы обещал!

- А Вас чего не перетянул?

- А я, незадолго до этого, выгнала его к чертовой матери!

- Чего ж так? Изменил?

- Нет, не скажу – это слишком личное!

- Да и не надо! У нас сугубо производственный разговор! Надо разрешить конфликт между сотрудниками и урегулировать ситуацию, а на личном мы заострять не будем! Куда надо заявление на устройство ребенка в ясли писать?

- А в профком! Да, только, я уже писала. Раза три! А воз и ныне там!

- Хорошо. Теперь пишите на Бастонджияна и, не забудьте указать, что заведующая препятствует устройству Вашей дочери в силу неприязненных отношений между вами, возникших на личной почве. Именно, так и напишите, именно такими словами! И телефончик свой домашний укажите!

- Хорошо! Вам виднее, дайте листок и ручку!

Получает требуемое и, склонившись над листочком, под мою диктовку, пишет заявление красивым, округлым почерком. В процессе написания в вырезе свободного сарафана отлично просматривается большая круглая грудь, даже виден маленький, розовый сосок – аппетитная штучка!

Однако, процесс написания закончен и видение исчезает. Жаль!

Забираю заявление и отпускаю Галину на рабочее место. При прощании смотрю ей прямо в глаза. Она не опускает взгляд, смотрит с вызовом, обещающе и весьма доброжелательно!

Что ж, такое знакомство надо бы продолжить – и тетка славная и, глядишь, на Сережу мне глаза приоткроет. Ничто мне не препятствует – после трагической смерти первой жены уже месяцев восемь я один, перебиваюсь случайными связями.

После чего звоню с «пиратской» трубы стандарта CDMA / при каждом новом исходящем звонке меняется пара номер – imei абонента/, в офис «Крекинг инжиниринга», представляясь от телефонной компании и интересуюсь проблемами со связью. В ответ получаю кучу претензий. Обещаю, что в конце рабочего дня к ним подойдет наш представитель Саша – посмотрит линию и аппараты, поможет устранить неисправности.

Так! Теперь – финансы! Захожу к первому заму Бастонджияна, тоже Вовке, и беру на оперрасходы сумму, эквивалентную двум тысячам долларов США. Расписываться ни за что не надо. Отчитываться – тоже. У царских жандармов это называлось «рептильный фонд».

После обеда беру «за шкуру» начальника стройцеха – хитрожопого армянина Степу, и мы отправляемся с ним по местам строительства будущего забора и прочих инженерных препятствий, ограничивающих территорию завода. С собой тащу главного IT-шника – прикинуть расстановку видеокамер системы охранного телевидения на периметре. IT-шник упирается и недовольно бурчит под нос – походу, я его от «Каунтерстрайка» оторвал! Ничего – перетопчется! Суки бородатые – доберусь я до них когда-нибудь!

Так проходит время до конца дня. Потом вызываю своего водителя Саню, и он, на моей «персоналке» - зелененькой ВАЗ-2106, с расточенным движком, везет меня в Ростов, обгоняя по дороге абсолютно все попутные машины – наплевать, инвалидная мотоколяска это или «Мерседес»! Саня – водитель от бога и, к тому же, отчаянный парень, неплохой боксер. Если что – на него всегда можно положиться, ибо до армии он был водителем в одной из ростовских банд и побывал во множестве разных веселых переделок. Иногда – со «жмурами». От тюрьмы и в армию сквозанул.

На выезде из Таганрога, прошу Саню остановиться у обшарпанного здания, где находится офис «Крекинг инжиниринга», достаю из «бардачка» листок бумаги, ручку и даю инструктаж:

- Санек, в этой халупе, на втором этаже, есть контора – «Крекинг инжиниринг». Твоя задача – посмотреть, есть ли в ней беспроводные телефоны, какой фирмы и, желательно, модели.

Иди, прикинься работником телефонной компании, спроси насчет проблем со связью – а их не может не быть! – и перепиши модели пары-тройки телефонов, на которые тебе пожалуются. Саня, которому все равно – что ебать подтаскивать, что ёбаных оттаскивать, уходит и, через 20 минут возвращается довольный:

- Борисыч, там одни радиотелефоны, штук шесть, правда разные – я почти все переписал!

- Красавчик! Давай сюда, я сегодня гляну – шифруется ли канал связи «трубка-база» и, помолясь, завтра приступим! Поехали!

Въехав в Ростов, заскакиваем за приборчиком – индикатором «жучков», метрономом и, заодно, прихватываю японский широкополосный приемник AR-8200, которым можно прослушивать все – от телефонов стандарта CDMA до милицейской волны и звукового канала телепередач. Обещаю за аренду всего этого барахла – литр текилы. После чего Саня закидывает меня домой и отправляется восвояси, «задрать юбку», как он выражается, молодой жене.

Поужинав, сажусь за компьютер, нахожу в Сети нужные мне модели телефонов, убеждаюсь, что канал связи открытый и, довольный, продолжаю шариться по Интернету, выискивая упоминания о своем заводе, Бастонджияне, конкурентах, новых технологиях. Бенчмаркинг, бля!

Что-то смутно беспокоит. Что? Не «что», а «кто»! Да «Аленушка» сегодняшняя, с золотой косой! Но звонить еще рано – надо, сначала, ее проблемку решить! Завтра, первым делом, пойду к Бастонджияну с ее заявлением. День окончен, отхожу ко сну.

День второй

Назавтра, по дороге на работу, намечаю план работы на день:

1. Заявление Галины.

2. Проверить кабинет Петровича на «насекомых».

3. Проверить кабинет Бастонджияна на тот же предмет.

4. Послушать телефоны «Крекинг инжиниринга»

5. Поговорить с владельцами здания насчет аренды офиса.

6. По обстановке.

Первым делом захожу к Климовичу с заявлением Галины, на словах обрисовываю ситуацию и важность Галины, как источника конфиденциальной информации о злодее. Бастонджиян, недолго раздумывая, накладывает резолюцию: «В ясельную группу принять. СБ провести служебную проверку, представить рекомендации по ее результатам!».

Я, довольный как слон, забираю заявление и отправляюсь к себе. В дверях, Бастонджиян окликает меня:

- Борисыч! Задержитесь!

- Что такое?!

- Вижу, Галка понравилась! Весьма достойная особа, так что, - не теряйтесь!

- Спасибо! Уж я-то не потеряюсь!

Видать, побывал там уже наш Климович! Такому красавцу-миллионеру, с его вороным чубом, разве какая баба откажет?!

Вызываю Галину к себе, вручаю заявление с резолюциями. Она аж вся светится – она победила сучку-завсадиком! Враг повержен и находится на грани полного разгрома!

Вижу, Галина чего-то ждет от меня, однако сохраняю официальный тон общения, отправляю на рабочее место. Не стоит спешить - всему свое время!

Звоню Петровичу: Петрович, выходите на коридор, потрещим! Встречаемся на том же месте:

- Доброго дня! Сейчас займусь вашим кабинетом. Надеюсь, никаких разговоров о предстоящей проверке в кабинете не велось?

- Нет.

- Тогда пойдите где-нибудь с часик погуляйте.

- Да в цеха пойду, распиздяев погоняю! А ты тут хозяйничай!

Уходит, оставив мне кабинет. Захожу и запираю дверь за собой. Достаю из кармана приборчик, видом и размером – точь в точь пейджер. Подключаю к нему обычные наушники от плеера, чтобы микрофон гипотетической «прослушки» не уловил характерного стрекота прибора. Устанавливаю на столе и включаю метроном – он издает довольно громкие щелчки с интервалом в секунду. Они похожи на помеху и подозрений вызвать не должны. На корпусе прибора – полоска светодиодной шкалы напряженности поля – чем сильнее уровень сигнала, тем больше диодов включается на полоске и тем громче стрекочет в наушниках. Канарейка, бля! Подношу «пейджер» к телефонным аппаратам, установленным на столе – ничего! К факсу – ничего! Провожу вдоль телефонных проводов – тишина. Обследую рабочий стол, офисное кресло. Безрезультатно!

Мне это начинает надоедать. Думаю: «А куда б я сам воткнул «жучка»?» Ясен пень – в электророзетку сбоку от кресла! «Жучок», он «жрать» хочет, никакой батарейки не хватит! Ему электросеть нужна!

Подношу «пейджер» к розетке. И тут же раздается характерный треск в наушниках! Индикаторная шкала на корпусе начинает пульсировать в темпе щелчков метронома. Это сопровождается щелчками в наушниках в том же темпе. Есть! Смотрю на шкалу частот – 90,4 мегагерц. Эту частоту на любом транзисторном УКВ приемнике прослушивать можно! Но, на небольшом расстоянии. Максимум – кабинета 4, если перегородки – гипсокартон, гипсолит или кирпич! Любая железобетонная стена перекроет сигнал намертво! Пол и потолок – тоже. Сигнал может успешно распространяться только – по горизонтали до первой бетонной стены!

Снимаю с пояса «мультитул», открываю крестовую отвертку и, очень медленно и тихо откручиваю переднюю панель электророзетки, снимаю ее и кладу на стол, стараясь не стукнуть, не звякнуть, не брякнуть! Открывается «картина маслом» - внутрь полости розетки запихан маленький блок питания со смутно горящим красным светодиодом, заклеенным белым медицинским лейкопластырем – чтобы в темноте не выдать свечением всю конструкцию. К блоку просто тупо прикручен проводками собственно передатчик, размером с половину спичечного коробка. Я, стараясь не шуметь и не расцепить проводки, вытягиваю девайс из розетки и фотографирую все это безобразие цифровым фотоаппаратом. Внимательно осматриваю открытую плату передатчика – видно, что его собирал «на коленке» какой-то голожопый пионэр. Так, примерно, в школьные годы, я собирал простейшие приемники по схемам из журнала «Юный радиолюбитель»! Ладно! Думаю, пионэра долго искать не придется! Заталкиваю все это безобразие обратно в розетку, привинчиваю переднюю панель и тихонько покидаю кабинет, прихватив метроном. Иду к себе в кабинет, по дороге осматриваюсь – кто соседи. Через два кабинета – крохотная комнатка зам. Начальника охраны – чеченца Умара Оздоева, беженца из Грозного, не поделил там чего-то с дудаевскими пацанами. За что они захотели украсить его головой свой плетень. Но не успели – парень сдрыснул в Расею! Захожу к себе и там проделываю те же «танцы с бубнами», что и у Петровича. Безрезультатно. Даже обидно немного – Петровича слушают, а меня, по-ходу – нет! Недостоин, значица! Видимо, это – дела заводской элиты, Бастонджияновской «команды», битва за близость к телу Хозяина! И к заводской кассе! Кстати, надо и его кабинет проверить!

Звоню Бастонджияну:

- Владимир Климович! Заскочили бы ко мне на минутку – покажу чего!

- Интересное?!

- Весьма!

Слышу, как приближаются шаги по коридору. Заходит.

- Что случилось?

Поворачиваю к нему экран компьютера, на котором, крупным планом, разобранная розетка со всем имеющимся «фаршем»!

- Ни хера себе! Это у кого такое?!

- Да у Петровича ж!

- А с чего туда полезли?

- Прибор показал!

- А чего – с прибором?!

- Петрович намекнул, что главбухша знает о разговорах в его кабинете.

- Да, они давно, как кошка с собакой!

- Это – неплохо. Нежная дружба кого-то с главбухом, кроме Вас, конечно, внушает мне смутные сомненья!

«Кудеяр» смеется, искренне и заразительно! Сквозь смех:

- А мне говорили – Вы из ментов! Они, обычно – попроще.

- Правильно говорили, но я в частном секторе давно – всякое повидал! Знаю, что главбух – неотъемлемый элемент любой серьезной схемы насчет – денег спиздить!

- Это верно, но у Лизаветы – своя фирма, муниципальные дорожные подряды, а это – никак не сравнимо с зарплатой на заводе и с тем, что она могла бы здесь украсть!

- А зачем ей тогда завод?

- Она ж – советский человек, пенсию здесь зарабатывает! Так, что Вы думаете по поводу всего этого творчества?!

Лизка уже столько бабла намолотила на муниципальных дорожных подрядах – какая там пенсия! Внукам и правнукам хватит! Подозреваю, что подлинным хозяином Лизкиных фирм является тот же Климович, который не сильно дружит с Администрацией и выставил бухгалтершу, как буфер.

- Передатчик сделан любителем «на коленке», уровень школьного кружка радиоэлектроники. Частота «гуляет», даже не кварцована, тот, кто прослушивает сигнал, наверняка, не выпускает из рук верньера подстройки, гоняясь за ускользающей волной.

- На кого думаете?

- На Умара!

- ????

- У него кабинет ближе всех. В остальных кабинетах – бабы. А это – не женских рук дело!

- Ну что ж – проверяйте!

- Проверю, и доказуху добуду! А пока – неплохо бы Ваш кабинет и приемную проверить.

- Когда?

- Да сегодня же – в обед!

- Давайте! Я Арпинэ отправлю куда-нибудь.

Арпинэ – секретарша, дивной красоты брюнетка, чьи бедра достойны описания исключительно, в стихах! Кстати – племянница местного «авторитета», одно время претендовавшего на роль «крыши» завода. Но мы его вежливо, но решительно, отшили еще когда я на заводе не работал!

- Договорились!

Пораньше иду в столовую, обедаю и, когда туда подтягиваются Бастонджиян с остальной «элитой», потихоньку «шмонаю» его кабинет и приемную. Ничего – активных устройств нет! Однако кабинет Генерального надо бы проверить посерьезнее – на профессиональные устройства, но это – позднее, для этого нужны специалисты. Моей квалификации маловато будет.

Возвращаюсь к себе. Если точка установки жучков – единственная, значит «умельца» надо ловить на ней. Звоню приятелю, которого спасали в рассказе «КОЛДОВСТВО», и договариваюсь взять во временное пользование видеорегистратор, который раньше устанавливали на кладбище, со всеми «прибамбасами».

Звоню Климовичу на трубу и сообщаю, что у него все – «чисто».

Едем с Саней к зданию, где гнездится «Крекинг инжиниринг». Паркуемся в дальнем уголке двора, возле мусорных баков. Вот уж воистину: «Рядом – мусор, в жопе – ветка. На углу стоит разведка!» Достаю из сумки сканер AR8200, подключаю к прикуривателю автомобиля и, начинаю «утюжить» частоты, обычно используемые радиотелефонами, установленными в офисе. Часа через три у нас есть частоты всех, интересующих нас, телефонов. Причем, частоты эти, попарно – «прием-передача»*, растасованы по «банкам» в памяти сканера, что дает возможность почти одновременно прослушивать все 6 телефонов, установленных в офисе, снимая с них, процентов 90 информации. Тут, как раз, из здания выходит уборщица, которую Саня видел, и запомнил, в свой прошлый визит. Я выбираюсь из автомашины и, потихонечку, топаю за ней, Саня едет сзади, метрах в восьмидесяти. Надо установить, где тетенька живет. А, зная ее адрес, есть шанс установить ее ФИО, а значит, и все остальные данные.

__________________________________________________________________________________
*В радиотелефонах того времени связь трубки с «базой» осуществлялась на паре частот – одна частота у трубки, другая – у «базы». Чтобы прослушать весь разговор, надо было одновременно прослушивать обе частоты, иначе слышно только одного собеседника.

 

Тетенька, минут через сорок, приводит меня к многоквартирному 9-ти этажному дому – «свечке», где начинает жать кнопки домофона. Я палю циферки на его дисплее. Ага, 036, это где-то 8-й этаж. В домофоне бурчат что-то неразборчивое, тетенька отвечает сакраментальным: «Это-я!». Дверь открывается, оба заходим в подъезд. Уборщица устремляется к лифту, я – к батарее почтовых ящиков, звеня ключами, типа – за корреспонденцией. Между делом я, незаметно, снимаю ее цифровым фотоаппаратом, спрятанным в небольшой сумочке, висящей у меня на плече. Наконец, лифт с объектом слежки уезжает, а я выхожу, стараясь не хлопать дверью, из подъезда, и иду в поджидающую меня машину, где записываю в блокнот время и точный адрес.

Едем в Ростов, по дороге смотрю снимки в фотоаппарате – получились! Захожу к приятелю за комплектом видеонаблюдения. Саню отпускаю к молодой жене – похоже, я тут зависну надолго: стол у приятеля, почему-то, накрыт и водка стынет. Хочется подтянуть и Саню – да он за рулем. А жаль. Он, как подопьет, очень занимательно рассказывает о своей бандитской юности.

Домой попадаю уже глубокой ночью. Сил «пробивать» уборщицу уже никаких, хватает только на душ и – спать. Мелькает мысль – позвонить Галке, но додумать ее не успеваю, глаза слипаются сами собой. Ночью снится Галка, с которой занимаемся всякими безобразиями, прямо, не снимая льняного сарафана.

День третий

Утром просыпаюсь бодр и свеж, в душ и к компьютеру. Так – база адресов, ищу вчерашние дом и квартиру. Вот оно! Три комнаты. Прописано четыре человека. Муж, жена и двое взрослых детей. По возрасту подходит жена – Галиуллина Анна Игоревна. Уроженка области, привлекалась за обман покупателей, раньше работала в потребкооперации. С этой – все ясно. Поперли ее из торговли с «волчьим» билетом, пришлось переквалифицироваться в уборщицы. Причем, менты не завербовали, как обычно в такой ситуации – иначе так бы и оставалась работать в торговле, да постукивать на коллег. Муж – инженер в трамвайном парке. Сыновья – студенты. Понятно, уголовных традиций в семье нет. С деньгами, наверняка, туговато, если мужик у себя в парке цветмет не пиздит. Ну, если б пиздил, жена б за три копейки полы б не мыла!

Есть смысл с ней поговорить, причем, можно особо не заморачиваться, главное – не напугать сразу. Ладно, это – на вечер. А сейчас – на точку. И слушать, слушать и, еще раз, слушать, товарищи!

Под окном сигналит Саня. Надо предупредить его, чтоб не сигналил – народ на районе жесткий, наебнут цветочным горшком с верхнего этажа – и концов не найдешь. Кто платить за кузовщину будет? Олег Борисович?

Едем в Таганрог, выставляемся неподалеку от здания, где офис Вдовиченко, около небольшого продуктового магазинчика. Стоять – весь день, то водички надо, то – мороженого, то – угол обоссать.

Подключаю к прикуривателю радио сканер, к сканеру – кассетный плеер, с функцией записи. Запись автоматически включается при начале звонка. Надеваю на голову маленькие наушники. Раскрываю блокнот, куда буду фиксировать выявленные фамилии, имена и краткое содержание разговоров. Готовлюсь к большой работе. Вторая пара наушников воткнута в гнездо плеера и надета на голову Сани – для подстраховки. Если я чего пропущу, напарник зафиксирует. Происходящее в машине снаружи не видно – стекла сильно тонированные, по поводу чего Саня уже умаялся посылать нахуй гаишников, норовящих содрать денежку. День проходит в кропотливом труде, интересном, но нелегком. Мозги у обоих работают непрерывно – с одной стороны, фиксируя в блокноты поток поступающей информации, а с другой, как использовать подслушанное себе на пользу? В основном, разговоры для нас малоинтересные – договоры, контракты, поставки, железки, спецификации и тому подобная хрень. Возможно, Бастонджияну или Петровичу это что-то скажет. Но есть и интересное.

Например:

- Натаха, привет, как дела!?

Отвечает шепотом, видимо, чтобы в соседней комнате не слышали:

- Блять! Как сажа бела!

- Что такое?

- Мудак мой на рыбалку не едет! Печень прихватила – добухался! Выходные – по пизде!

- Погоди! А ты типа «в командировку» сдернуть не можешь? А его к мамке отправить – отлеживаться?! А мы б в Архипо-Осиповку на три денька и рванули!

- Да как же! Я должна с ним сидеть, таблетки ему по часам давать, и «оздоровительным минетом» лечить!

- А с Серегой, начальником твоим, договориться нельзя, чтоб прикрыл?

- Не хотелось бы, он, наверняка, в трусы мне полезет! Еще тот конь! Озабоченный! Слышал бы ты, что он со своей секретаршей вытворяет!

- А что?

- Не по телефону! Потом расскажу!

Ого! Вот и новости!

Во-первых, Натаха Поперечная/список переманенных с завода Сережей у меня есть/ гуляет от мужа, ездит с любовником на море, как только благоверный завеется на рыбалку. Муж бухает, Натаха его побаивается – небось, поколачивает! Может, на этом ее и вербануть? Все равно человек внутри фирмы нужен!

Вдовиченко что-то проделывает со своей секретаршей. Я знаю, что кабинет Сережи совмещён с комнатой отдыха, у которой, в свою очередь, общая стена с соседним, чужим, офисом.

Напрашиваются действия:

- Форсировать отношения с Галкой, попробовать узнать у нее о предпочтениях Сережи в постели. Но, сначала, надо самому с ней в постели оказаться! А то как иначе?! Совместим полезное с приятным!

- Пообщаться с хозяином здания на предмет аренды соседнего кабинета, если тот, конечно, свободен.

Тут возникает настоятельная необходимость посетить туалет, обссыкать угол не хочется, а ближайший доступный – через дорогу, на втором этаже прослушиваемого нами здания, в конце коридора.

Перехожу дорогу и захожу в здание, спрашиваю у вахтера, где найти коменданта или вообще того, кто занимается арендой. Мне называют номер комнаты и сообщают что комендант сейчас на месте. После посещения туалета нахожу кабинет, имеющий общую стену с комнатой отдыха Вдовиченко. На двери, прозрачным скотчем, прикреплен листок формата А-4 с названием фирмы «Донстройкомплект» и номером ИНН. Я записываю все это в блокнот и отправляюсь к коменданту. Судя по наличию вывесок на всех дверях, выходящих в коридор, свободных помещений в аренду на этаже нет. Захожу к коменданту – полной женщине, лет 40, с румянцем во всю щеку и блядскими глазами. На вопрос об аренде комнатки на втором этаже, та, ожидаемо, обламывает меня, отговорясь отсутствием свободных помещений. Не помогает и крупная купюра, врученная тетке в качестве «смазки». Единственное, чего удается достичь – это обещания иметь меня в виду, и, позвонить мне первому, как хоть что-нибудь освободится. Спасибо и на этом! Оставляю номер своего пейджера и откланиваюсь. Затем, стараясь не шуметь, подхожу к двери «Донстройкомплекта» и, сделав глупое лицо, кося правым глазом, потихоньку нажимаю на дверную ручку, готовый «включить дурака» на дежурный вопрос: «Чего надо?»

Дверь бесшумно открылась, и я упираюсь в стальную решетку, добротно сваренную из арматуры, толщиной в палец. Нихера себе! Госбанк, бля! А в полуметре от решетки, вглубь комнаты, висит плотная штора из толстого непрозрачного полиэтилена! Толщиной чуть не в палец! Что происходит в комнате – не видно и не слышно. Хоть всемером ебись!

Нууууу! Это ж-ж-ж-ж, явно, не спроста! Закрываю потихоньку дверь и, на цыпочках, уматываю оттуда. Что-то эта херь мне напоминает! Конечно же, помещение для пересчета денег у знакомых «обналичников»! Только, у тех, кроме шторок, еще был тамбур с решетчатыми дверями с обоих концов! Причем обе двери не могли открываться одновременно. Либо одна, либо вторая. И, когда менты, раззявивши хлебало на «левую» наличку, ворвались в тамбур, обе двери заблокировались намертво, пришлось вызвать слесарей с болгарками! А «обналичники», тем временем, спокойно погрузили бабло и документы в сумки и дрыснули в окно, благо первый этаж и, оконная решетка, согласно требованиям пожарников, отпиралась изнутри. Не захотели опера, изначально, делиться со СОБРом, с ходу выносящим любые двери – вот и остались «несолоно хлебавши»!

Вернувшись в машину, прошу Саню какое-то время – сколько получится – поболтаться в конце коридора и понаблюдать за этим офисом: кто заходит, кто выходит, что заносят-выносят?

А сам продолжаю слушать радиоэфир, продолжая накапливать информацию о деятельности «Крекинг инжиниринга». Сам же, попутно, продолжаю обдумывать ситуацию с «Донстройкомплектом». Если наблюдение подтвердит мои догадки, то добиться его освобождения будет не слишком сложно – достаточно слегка пугнуть обитателей офиса, как те моментально «встанут на лыжи». Обналичники – народ интеллигентный, нежный и, при малейшей угрозе, сразу меняют место дислокации. Тем более, как правило, они арендуют несколько помещений сразу, а работают только в одном, при малейшей угрозе ментов или бандитского налета, меняя офис или кассу. Денег у них «как у дурака махорки», но деньги, в основном, чужие и терять их никак нельзя.

Остается только решить, кем пугать – ментами или бандитами? Хоть разница между теми и другими невелика, все же есть нюансы – в случае налета ментов, хотя бы можно попытаться «порешать вопрос» через «крышу», да и в голову стрелять никто не станет. А вот если бандитский налет – можно запросто жизни лишиться, да и «порешать» потом, вряд ли получится!

Решено, будем пугать бандитами! У Сани для этого все предпосылки имеются. Не забыл, как в «бригаде» состоял – рассказывает об этом с неприкрытой ностальгией! У Сани мобилы пока нет, поэтому я, не выключая записывающей аппаратуры, запираю машину и отправляюсь через дорогу, в здание, где на втором этаже болтается Саня, где подменяю его в коридоре, а он перегоняет машину поближе к выходу из офиса, скрутив и, спрятав в багажник, госномера. Потом снова подменяет меня. Я инструктирую его – если кто-то выйдет из «Донстройкомплекта» с сумками, пакетами, то ему выходить сразу же за ними и садиться в машину – внаглую будем их преследовать, а потом дадим оторваться. Задача «закошмарить» их как можно сильнее. Чтоб поняли, что точка «паленая», да валили с офиса без оглядки! Достаточно разыграть небольшой спектакль, а остальное они себе сами дофантазируют! Ждать пришлось недолго – сначала вышли и сели в стоявший у подъезда серенький Хундай-Акцент двое хорошо одетых парней со спортивной сумкой. Следом за ними выскочил Саня и, как было условлено, тут же прыгнул за руль своей «ласточки». Акцент уже выезжал со двора, пассажиры с опаской поглядывали на нас! Я заорал:

- Санек, давай! Вцепись им в жопу!

- Яволь, мой гауптманн! Отъебем барыг! – весело отвечал Санек. Он самозабвенно любит погони.

- Санек, главное – напугать их и дать уйти, но так, чтобы думали, что сами оторвались!

Я-то знаю, что от Санька никакой Хундай-мундай в городе не уйдет, если тот сам не захочет!

Мы уже вовсю мчимся за подпольными банкирами, держа расстояние метров двадцать, при этом Саня не дает никакой машине вклиниться между нами и преследуемыми – он начинает пугать лоха, попытавшегося вклиниться, совершает опасные маневры и снова оказывается впереди. Экипаж Хундая оживленно крутит головами, пассажир пытается звонить по мобиле, но, видимо, ничего утешительного не слышит – рожа красная и перекошенная от страха. Ответственность за денежки немалая, если что – его жопа крайняя.

- Борисыч! Это сумка у них с баблом, что ли?

- Нет! Там пирожки с капустой!

- Так давай, в натуре, отнимем!

- Ну да! Ствол-то хоть один на двоих у них, точно, есть!

- Бля! Если б там, на этаже, я их в коридоре перестрял, уделал бы на раз – и пушку б достать не успели!

- Если б у бабушки был бы хуй, она была бы дедушкой!

Тут на дороге возникает гаишник, размахивающий жезлом, как казак шашкой.

Я кричу:

- Пошел он на хуй, номеров-то у нас нету!

Хундай, хоть и с номерами, проскакивает мимо гаишника, мы – следом.

- Саня! Метров через пятьсот, как мусор нас видеть не будет, имитируй прокол колеса! Пора теряться ото всех!

Через пятьсот метров Саня начинает бросать машину из стороны в сторону, имитируя занос. Мент нас уже не видит, Хундай рванул далеко вперед, а мы потихоньку сворачиваем в тихий дворик здания налоговой полиции. Шлагбаум на въезде поднят, во дворе – никого, дежурный наряд явно – на расслабоне! Небось пиво дуют, суки! Я выхожу из машины и машу рукой камерам видеонаблюдения, после чего Саня начинает прикручивать на место госномера, а я подхожу к крыльцу, на которое вышел покурить знакомый начальник отдела – он сегодня ответственный и скучает за пультом в дежурке.

- Привет, Колян! Не закис еще тут?

- Всю жизнь бы так киснуть! А вы все шпионите?

- Как видишь! За подпольными банкирами гонялись! Не догнали! Скажи, Колян, какое преступление совершают «обналичники», что вы их так щемите?

- А не делятся, суки!

- Да уж, это – косяк!

Саня, тем временем, уже прикрутил передний номер. Чтобы двигаться дальше этого – достаточно.

Тепло прощаюсь с Коляном и мы уезжаем.

Я достаю свою хитрую трубу и набираю служебный Галки:

- Доброго дня, Галина Григорьевна!

- Скорее уж – вечера!

- Почему б нам не продолжить нашу беседу в неформальной обстановке?

- Где, например?

- Да хоть в «Соблазне», там дивные морепродукты подают! А, если, еще с белым вином!

Тут уже погнали отмазки:

- Ой, да я ж не одета!

Ненавязчиво перехожу на «ты».

- Что, в ночнушке одной или халатик все же накинула?

- Да в сарафане я!

Вспоминаю чудесный сарафан с великолепным вырезом.

- Ну и отлично! По такой жаре – ничуть не хуже вечернего платья! Так, что, через полчаса на заводской остановке!?

- Хорошо, буду.

Саня слушает весь разговор молча, без комментариев, но, в конце не сдерживается:

- Борисыч, ты кого это ужинать собрался? Не юристку ли рыжую?

Ту тоже зовут Галина и Саня к ней, по-ходу, неравнодушен, несмотря на свое молодоженство.

- А что, кроме рыжей, никаких кандидатур боле нэма?

- Так она самая подходящая!

- Да она ж, лесбиянка, по-ходу?!

- Да ну! Она универсальная, бисексуалка! И с мальчиками и с девочками! Так водилы в курилке травят!

- Одновременно?

- Ну, не знаю, такого не слыхал!

Вынужден его разочаровать:

- Не, другую. Галину из докомплектации.

- О, белобрысая?! Тоже хороша!

- Да какая ж она белобрысая, грива – просто золото!

Саня ржет:

- Золото – лучшее помещение капитала!

- Во-во! Щас и буду помещать! Нет благороднее занятия, чем потратить денег на красивую женщину! А тем более – на красивую женщину, которая много знает!

Тем временем подъезжаем к заводской остановке. Галина уже ждет. Сарафан на ее стройной, чуть полноватой, фигуре смотрится ничуть не хуже вечернего платья.

Выхожу из машины, открываю заднюю дверцу и, подав Гале руку, помогаю разместиться на заднем сиденье. Сам снова сажусь вперед. Саня, осведомленный о маршруте, молча трогает с места. Я пытаюсь поддерживать светскую беседу:

- Как прошел день, Галина Григорьевна?

- Вашими молитвами, Олег Борисович! Сегодня первый день отвела Дашку в ясли, часа два там с ней пробыла, а потом она заигралась и я, потихонечку, ушла. Потом еще три раза воспитательнице звонила – все, слава богу, нормально!

- А с яслей забрать? – задаю вопрос с дальним прицелом.

- А я матери своей позвонила, она заберет ее к себе и еще, назавтра оставит – не хочу пока каждый день водить, пусть понемногу привыкает. А завтра на пляж сходят, а послезавтра – опять в ясли. Так и привыкнет!

Смотрю в зеркало заднего вида – что-то покраснела моя девушка! Видимо, рассчитывает, что одним ужином дело не ограничится. Саня начинает травить анекдоты, не очень пошлые, надо сказать. Галка смеется, я тоже. Дорога пролетает незаметно. Вот и «Соблазн» - комплекс для отдыха и развлечений, расположившийся у самой городской черты. Тут и кафе, и шашлычная зона, несколько бассейнов и гостиница. Отпускаю Саню, передаю привет супруге, договариваемся, что позвоню вечером.

Присаживаемся за столик в уголке, отгороженный от зала парой кадок с экзотическими растениями. Неподалеку расположен один из купальных бассейнов. Вот блядь! Ведь ни у меня плавок, ни у нее купальника нет!

Подходит официант, приносит пару тяжеленных меню в деревянных переплетах. Убить таким можно! Я подкладываю одно из меню Галине, второе беру сам. Сразу же заказываю по бокалу полусухого шардонне. Интересуюсь у официанта:

- А если гости купальные принадлежности дома забыли?

Тот успокаивает, сообщая, что с противоположной сторны бассейна есть киоск со всякими недорогими пляжными причиндалами.

Галя радуется:

- И купаться будем? А у меня купальника нету!

- А мы так, без купальников!

Смеется:

- А нас отсюда не попрут?

- Вот и посмотрим, как тут гостей любят!

Принципиальных возражений против того, чтобы раздеться, как видно, не имеется.

Углубляемся в меню. Галка, видимо, нечасто бывает в таких заведениях, с выбором явно затрудняется.

- Я тут никогда не была, может подскажете.

- Галочка, есть принципиальное предложение – перейти на «ты»!

- Я не против. Целоваться будем?

Ого! Девочка, однако, не из трусливых, а так краснела в машине!

- Тут уж я не против!

Подхожу, обнимаю за талию, переплетаем руки и пьем на брудершафт. Нас, за растительностью, из зала не видно. Я приникаю к Галкиным губам. Они тянутся мне навстречу, пахнут вином и, почему-то, клубникой. С чего бы?! Во время поцелуя прижимаемся друг к дружке, я опускаю руку чуть ниже талии, чувствуя упругое гибкое тело, Галя свободной рукой обнимает меня за шею, щекоча затылок пальчиками. Мой организм, взбодренный долгим воздержанием, недвусмысленно отзывается на нежные прикосновения.

- Ты это пистолет забыл в кармане или настолько рад меня обнять?!

- Я пистолет по карманам не таскаю, так, что второе!

- Надеюсь, ты номер не забыл заказать?

- Я не рассчитывал на столь стремительное развитие событий! Но это не проблема – здесь это можно сделать через метр д’отеля. Но, сначала, давай заказ сделаем! Ты таки что-нибудь выбрала?

- Не-а!

- Тогда рекомендую лосося с фунчозой, ты же, как я почувствовал, беспокоишься о своей талии?

- Беспокоюсь. А ты?!

- Как говаривала моя покойная бабушка: «Мужчина должен быть чуть красивей обезьяны!»

- Ну, тогда ладно, ты - красивей!

- Благодарю за комплимент! Толстая обезьяна вдвое красивей тощей!

Афоризм сомнительный, но возражений не встречает.

Подзываю официанта и заказываю бутылку «Цинандали», Галке – лосося с фунчозой, а себе черную пасту с морепродуктами. Через этого же официанта вызываю метр д’отеля, которому заказываю номер до утра. Тот отходит куда-то с моим паспортом и деньгами. Через 10 минут приносит на подпись листок регистрации, заикается было насчет паспорта Галины, но слышит в ответ:

- Слышь, ты! Ты сам понял, че сказал?!

После предыдущего культурного общения, слова эти производят неизгладимое впечатление, оборзевший халдей затыкается и дальнейшее общение происходит, опять, вполне культурно.

Заказы наши приносят одновременно с ключами от номера, видимо, притормозили мои макароны!

Галка заметно проголодалась на работе, да и я за весь день толком не ел, так, что расправляемся с ужином быстро, на столе еще полбутылки вина. Музыканты заводят из Джо Дассена: «Э туа… а ла факон ке ту ас д'этре белле… а ла факон ке ту ас д'этре э муа..»

Это - пиздец! Это – в масть! Я подхватываю Галку за талию, и мы выкатываемся из-за наших пальм в пространство между столиками, предназначенное для танцев. Я, касаясь ее ушка губами, перевожу влет слова песни, которые сами собой ложатся на мелодию:

- За тебя,

За то, какая красота

За то, какая ты моя

Твои нежны ко мне наивные слова

Немножко глупые твои слова

За то дите, кем ты была

И до сих пор не выросла…

Я вижу, что по Галкиным щекам катятся слезы!

Не стесняясь окружающих, я сушу ее щеки своими губами и шепчу, шепчу на ушко слова любви – наполовину мои, наполовину Дассеновы.

Бедная девочка! Видать здорово ее жизнь прессанула, коли от такой малой толики доброго отношения она растаяла! И вижу же, что это – не обычное женское притворство, что это – искренне, от души!

Усаживаю ее за столик, сажусь рядом, беру ее руки в свои, шепчу:

- Галчонок, все хорошо и дальше будет хорошо! Если хочется плакать – плачь! Легче станет!

Она подсаживается вплотную ко мне, прижимается мокрой щекой к моему плечу, шмыгает носом. Я продолжаю осушать ее слезы в уголках глаз. Слезы соленые и теплые, впору разреветься самому. Нихера себе – оперативное мероприятие! Информацию добываю! Потек, как институтка!

Быстренько рассчитываюсь за столик, прихватываю еще бутылку грузинского в номер и увожу Галю в апартаменты. Она покорно идет со мной под ручку, по-прежнему, прижимаясь к моему плечу. Зайдя в номер, усаживаю в глубокое кресло, открываю бутылку, наливаю обоим вина и, с двумя бокалами в руках, присаживаюсь на подлокотник Галиного кресла, продолжая ее успокаивать, целовать лицо, глаза, шептать на ушко нежные слова. Она, выпивает свой бокал в пару глотков, успокаивается, перестает шмыгать носом. Затем, вдруг, встает с кресла, расстегивает пуговички сарафана, сбрасывает его к ногам и, оставшись в лифчике и трусиках, идет в сторону санузла. Голова гордо поднята. Я, поставив свой бокал на столик, иду следом, путаясь в предметах одежды, снимаемых на ходу. В душевой мы, уже раздетые, заходим на душевой поддон и, забыв включить воду, начинаем исступленно целоваться и ласкать друг друга, где только руки дотягиваются. Галка мурлычет мне на ушко: «А ну-ка стой смирно, любимый, а то ты сейчас взорвешься и все вокруг здесь забрызгаешь!» Я стою не жив-ни мертв! Галка опускается передо мной на колени, обхватывает мои бедра руками, и начинает священнодействовать! Волна восторга пронзает все мое тело, его бьет крупная дрожь, руки сомкнуты у Галки на затылке.

Ноги у меня трясутся, чтобы не упасть, я опираюсь плечом в кафель стены, колени подгибаются. Наконец, все закончилось, Галка выдаивает последние капли, а, затем, рывком поднимается, держась за меня и влепляет поцелуй прямо в губы. У меня нет никаких сил сопротивляться, я полностью покоряюсь ей. Искусница продолжает мурлыкать: «Вот я тебя и разрядила! Спасла, можно сказать от неминуемой гибели!» Включает воду и начинает меня мыть, намыливая мягкой губкой в самых интимных местах, приговаривая вполголоса: «Будешь весь мой чистенький, душистенький, и скрипученький! Буду целовать тебя, где только захочу, буду ласкать тебя, как только вздумается! Выдою тебя до капельки!» Я уже немного пришел в себя, беру вторую губку и тоже начинаю ее мыть, наполняя ароматной пеной все впадинки ее роскошной фигуры. Меня опять охватывает возбуждение, но я, теперь, хочу доставить радость ей, я преисполнен огромной нежности, бескрайней благодарности! Я смываю с нее пену, заворачиваю в полотенце и влеку прочь из ванной, на неразобранную кровать, где и происходит то, чего мы оба с таким нетерпением ждали! Она отдается мне с такой милой непосредственностью и безыскусностью, что мне хочется выть от нежности! Я, с трудом сдерживая себя, вновь и вновь вхожу в нее, чувствуя трепет ее тела и сладкие судороги, она приглушает крики, кусая подушку, и это происходит несколько раз, но, сдерживаться дальше нет больше сил и я снова взрываюсь с утробным, животным рычанием, вцепляясь в ее бедра и целуя соски.

Уф-ф-ф! Мы лежим, держась за руки, на неразобранной постели пустые, изможденные и, одновременно, наполненные до краев нежностью и благодарностью друг к другу. Еще час назад мы были чужими людьми, и вот, между нами, произошло великое таинство, которое сотни тысяч раз пытались описать в стихах и прозе, и, которое, вроде бы, так и не описали и не разгадали этой тайны!

Или, все же, разгадали, разложили по полочкам, описали сложными органохимическими формулами, разложили на эндорфины, дофамины и допамины! На хер! Ничего не хочу знать! Хочу лежать на неразобранной постели рядом с голенькой Галкой и гладить ее нежный животик, щекоча пальчиком выемку пупка! Я счастлив! Буду наслаждаться каждым мгновением!

Интересно, Галка испытывает то же, что и я? В такой же степени? С такой же силой? А что, черт возьми, испытываю я? Понятно, что я в нее влюбился, по крайней мере, так мне кажется! Это никак не входило в мои планы, я хотел лишь узнать интимные привычки и пристрастия объекта разработки. Ну, и, может быть, трахнуть заодно красивую бабу, которая украсит «коллекцию» любого мужика, тем более такую скромную «коллекцию», как моя. Совместить полезное с приятным! И вот, пожалуйста, лежу, чуть не плача от нежности, и понимаю, что не могу от нее оторваться! Не от ее прелестей, а от нее самой! От Галки целиком! Мне хочется обнять ее и не отпускать никогда, баюкая, как ребенка. Хочется просыпаться раньше ее и тащить кофе ей в постель! Любоваться ей спящей, не накрашенной, естественной ее красотой. Хочется будить ее нескромными прикосновениями к самым чувствительным местам, чтобы, еще не проснувшись, она уже хотела любви, хотела меня! Вот, опять! Мы тянемся друг к другу, мы опять готовы к ласкам!

- Он избил меня! – вдруг говорит Галка – больно ударил в живот! Три раза! И улыбался! И в глаза при этом заглядывал! Он ебанутый псих! Глаза – стеклянные, зрачки как блюдца!

С чего бы эти излияния? Я ведь не спрашивал ничего, по крайней мере – вслух!

- До этого он порол меня ремнем – не очень больно, я терпела, даже интересно было!

Мысли мои она читает, что ли? Я осторожно интересуюсь:

- А чего ради терпела-то? Из любопытства?

- Не только. Он очень хорош был после этого – так возбуждался! Кидался на меня, как зверь! Мне нравилось сначала – никогда раньше на меня мужик так не кидался! Я сука, да?

- Тот, кто скажет, что ты – кобель, пусть первый бросит в меня камень! – тактично уворачиваюсь я от ответа.

- Он был лучше меня?

- Не то, что лучше или ты хуже. Это – совсем по другому, я просто не могу словами объяснить! И, неожиданно:

- Хочешь меня отшлепать?!

И, не дожидаясь ответа, Галка шустро переворачивается на животик, отставив аппетитную попку. Понятно! Мне предлагается ублажить красавицу – как тут не уступить! Да и самому, по правде сказать, любопытно!

Все заканчивается, действительно, весьма бурно и приятно. Я, кажется, немного переусердствовал – Галка так и лежит на животике, попка розовая, нашлепанная.

- Хорошо лежим! – ерничаю я – вина хочешь?

- Мог бы и не спрашивать – пересохло все!

Наливаю «Цинандали», наполняю бокалы и один вручаю Галке, приподнявшейся на кровати.

Выпиваем по бокалу, целуемся и, обнявшись, засыпаем.

День четвертый

Утром Галка просыпается раньше меня и будит, по-хозяйски обойдясь с «хозяйством», добившись немедленной готовности к продолжению вчерашнего. Я не возражаю – такие побудки мне нравятся! И мы успеваем разок до приезда Сани, потом завозим Галку на завод, после чего возвращаемся к офису «Крекинг инжиниринг» и продолжаем наши шпионские дела.

Слушаем телефоны и узнаем много нового, но большинству фактов оценку дать не можем – не «петрим» мы в этих «железяках» и коммерческих схемах. Выхватывается только то, что Вдовиченко готов отбить еще пару покупателей у завода. Причем делается это совершенно неприкрытым коммерческим подкупом! Сережа открытым текстом предлагает представителям покупателей нехилые «откаты» и вот, пара таких эпизодов, уже записана у нас на пленку. Если б это слушали менты, их рапорта могли бы послужить основанием для возбуждения уголовных дел, да только сам способ получения такой информации службой безопасности завода довольно сомнителен. И посадить Вдовиченко можно только, если «принять» его в момент передачи денег представителю завода. И, если, при этом, он, обосравшись, напишет «чистуху», признавшись в коммерческом подкупе. Вероятность этого близка к нулю. А вот если «слить» инфу и доказательства в службы безопасности покупателей, то сделки с Сережей, наверняка, сорвутся! Не станут же хозяева предприятий терпеть сотрудников, залезающих в их карман! Таким образом, при удачном исходе, удастся сберечь для завода несколько сот тысяч долларов. Что, собственно, и является основным предназначением Службы безопасности. Но есть еще одна задача, еще более важная – не пустить Сережу в депутаты! А до этого, пока, далековато. Пока парень крепко стоит на ногах!

Эти приятные мысли прерываются телефонным звонком, вернее, сообщением на пейджер, с просьбой позвонить по знакомому номеру телефона. Ведь моя «пиратская» труба работает только на исходящие звонки. Начинаю набирать номер и, становится видно, что он занесен у меня в телефонную книгу как номер коменданта офисного здания, которое мы слушаем.

Набираю номер и слышу в трубке голос комендантши:

- Здрасьте! Это вы насчет аренды интересовались?

- Совершенно верно!

- Комнатка сегодня освобождается, завтра-послезавтра можете вселиться. Но, желательно, сегодня заехать ко мне – подписать аренду и внести предоплату, чтоб никто не перехватил! А то есть еще желающие!

- Добро, через часик я у Вас!

- Жду!

Понимает тетка, что ее ожидает еще одна крупная купюра! Да здравствует коррупция! Выжидаю минут сорок, чтоб комендант не догадалась, что мы торчим тут, поблизости. Прихватываю файл с документами от «левого» ИП, никак не связанного ни со мной, ни с заводом, иду к комендантше, отдаю документы, которые она бегло, «по диагонали», просматривает, и получаю ключи – смотреть кабинетик. После чего иду смотреть помещение. Это маленькая, тесная комнатушка, куда с трудом поместились большой древний диван, обтянутый коричневым дерматином, облезлый письменный стол, три стула. Ни давешней пластиковой занавески, ни других «примет» подпольного банка нет. Меня больше всего интересует стена, общая с комнатой отдыха Сережиного кабинета. Я быстро запираю дверь и, с помощью верного «мультитула», откручиваю переднюю панель электророзетки, расположенной на общей стене. Так и есть – перегородка в одну гипсолитовую плиту, отверстие розетки пронизывает стену насквозь, розетка двухсторонняя – выходит и в наш, и в Сережин кабинет. Условия для контроля соседнего помещения отличные, почти идеальные! Никаких дырок сверлить не надо. Строители за нас уже все сделали!

Возвращаюсь в комендантскую, подписываю договор аренды, получаю второй экземпляр ключей и вручаю тетке обещанную купюру. Следующий этап оперативной разработки начался!

Возвращаюсь в машину, забираю оттуда Саню и сумку с оборудованием. Мы поднимаемся в свой новый кабинет, по дороге прикупаем в хозмаге на первом этаже здания небольшой , но крепкий засов. Первым делом прикручиваем засов прихваченной в машине отверткой. Потом, на всякий случай, закрываем нужную нам розетку куском поролона и скотчем, чтоб не слышно было нас самих из комнаты отдыха. Стараемся вести себя потише, чтоб первыми услышать что происходит и, не дай бог, не спалиться!

Подключаем ноутбук, разворачиваем и подключаем аппаратуру. Чувствительный микрофон я сую в розетку, под поролон. Таким образом, прослушивается соседнее помещение. Здесь прием намного увереннее, громче, четче. Ведь до источников сигналов не полторы сотни метров, как раньше, а, всего, метров пять-семь! Продолжаем слушать телефоны, в комнату отдыха никто не заходит. Но неплохо слышно все, что происходит в приемной. Судя по тому, что отвечает звонящим Сережина секретарша, его в офисе нет и сегодня уже не будет. Но фирма работает и звонки аккуратно записываются на кассету. Тут до меня доходит, что все, что делается в комнате отдыха, так же прекрасно слышно в Приемной.

Так продолжается до конца рабочего дня, с половины шестого народ начинает разбредаться, причем все отпрашиваются у Розы – Серёжиной секретарши. Роза милостиво всех отпускает. Голос у нее низкий, приятный, обволакивающий. Это замечает и Саша, оснащенный второй парой наушников. Он привлекает мое внимание междометием «Пст!» и показывает на оттопырившуюся ширинку. Силен молодожен! Одного Розиного голоса хватило, чтоб воспрять!

Я изображаю пальцами «щелбан», он беззвучно хохочет! Наконец Роза, повозившись, щелкает замком и уходит. Рабочий день почти закончен. Оставив Саню на посту, спускаюсь на первый этаж, в хозмаг, уже закрывающийся, где прикупаю недорогую ширму, которой отгораживаю письменный стол с аппаратурой и розетку, закрытую куском поролона, чтобы их не было видно от входа в комнату. После этого сворачиваемся и едем домой. По дороге повторно отслушиваю кассету с записью телефонных переговоров. Среди записей есть и разговор Розы с неизвестным по имени Игорь Степанович о поставках его фирме комплекта оборудования для автоматического пожаротушения. Деньги фирма этого Игоря уже перечислила, а поставка задерживается, как утверждает Роза, из-за мудаков с железной дороги. Это как-то выбивается из общей канвы – «Крекинг инжиниринг» «пожаркой» не занимается. Не их профиль. Случайный заказ, по-ходу!

По дороге домой Саша завозит меня в контору к моему приятелю Толику – тоже частному сыщику, до увольнения на «гражданку» служившему опером в КГБ, в контрразведке. С Толиком я договариваюсь, что он проведет вербовочную беседу с уборщицей с тем, чтобы она ежедневно оставляла в условном месте бумажный мусор «Крекинг инжиниринга». За что будет получать денежку, превышающую ее основную зарплату. Толика я подключаю для того, чтоб уборщица не знала истинных заказчиков мероприятия. Светить свою рожу перед ней незачем. Не раз еще в коридоре столкнемся. А Толик, навербовавший за время службы целый вагон стукачей, легко справится с этой задачей. Отдаю ему фото Галиуллиной и все ее данные. Рекомендую перехватить ее по дороге с работы. Впрочем, тут ему самому решать – опыт у него в вербовках побольше моего.

Возвращаюсь домой и только тут спохватываюсь, что не установил видео в кабинете у Петровича. Совсем замотался! Оборудование уже лежит у меня в кабинете, остается только установить его и испортить прослушку, чтоб на видео оказался тот, кто придет разбираться с поломкой.

Звоню Галке домой и мы почти два часа болтаем по телефону, обсуждая заводские новости и строя планы на будущее приятное времяпровождение. Попутно узнаю, что одна из заводских девиц – любовница начальника стройцеха Степы, хвасталась в узком женском кругу новым приобретением своего бойфренда – джипом ЛендРовер, на котором Степа, гондон, не дает ей порулить! Так и она Степе будет давать!

Такое приобретение явно не по Степиной зарплате, даже со всеми премиями. Надо позднее поближе приглядеться к стройцеху – откуда еще Степе денежки-то брать?!.

Встречаться с Галкой сегодня уже не выйдет – уже поздновато, а завтра опять напряженный день.

Ладно! Засыпаю в одинокой постели, вспоминая часы, проведенные с Галиной. Зато выспался!

День пятый

Приехав с утра на работу, отправляю Саню слушать помещение офиса. Телефоны теперь прослушиваются и пишутся в полуавтоматическом режиме –достаточно утром включать аппаратуру, а вечером выключать и менять кассеты.. Потом звоню Петровичу, «выдергиваю» его из кабинета, где устанавливаю за шкафом видеорегистратор, выведя камеру с микрофоном на длинном проводе и спрятав ее в пачку пылящихся на шкафу документов. Камера направлена на рабочий стол Петровича и находящуюся поблизости электророзетку в стене – ту, в которой спрятана прослушка. Видеорегистратор запитан от другой розетки, находящейся за шкафом и может снимать несколько дней, пока память не заполнится, включаясь по датчику движения - когда в кадре что-то шевелится.

Потом разбираю розетку и вывожу прослушку из строя, отсоединив один из проводков питания. После чего запираю кабинет и иду в цех, где раздает своим подчиненным пиздюлей Петрович. Отвожу его в сторону и сообщаю, вкратце, о проделанных манипуляциях.

Ловушка расставлена, теперь надо ждать, пока в нее попадется зверушка. Это будет видно, когда снова заработает прослушка, о чем сообщит мой индикатор поля.

После этого возвращаюсь к себе за компьютер и несколько часов копаюсь в интернете, разыскивая перечень фирм, получивших гослицензию на торговлю противопожарным оборудованием. Разыскав, наконец, этот перечень, убеждаюсь, что «Крекинг инжиниринг» такой лицензии не получал. Отлично! Уже есть основания для возбуждения против Сережи уголовного дела за незаконное предпринимательство. Однако, одних оснований, для возбуждения уголовного дела маловато – нужен еще повод. Это – чье нибудь заявление или сообщение о преступлении, публикация в печати или ином СМИ. С этим – проблема, однако пусть над ней поломает голову мой работодатель! Звоню Бастонджияну:

- Климович, десять минут для гестапо найдется?

- Борисыч, через пол часика!

Ровно через 30 минут, послав воздушный поцелуй Арпинэ и «подогрев» ее шоколадкой, захожу к Генеральному. Здороваюсь. Он сразу же берет «быка за рога»:

- Как успехи на невидимом фронте?

- Полно! Накопали на Сережу полное ведро говна и продолжаем.

- А что с прослушкой у Петровича?

- Поставил капкан, жду, когда зверушка попадется!

- Так что по Сереже, конкретно?

- Слушаем телефоны, прослушиваем кабинет, комнату отдыха и, частично, приемную. Удалось записать парочку разговоров, где Сережа открыто предлагает «откаты» снабженцам, что поможет нам сорвать сделки и отдать этих снабженцев «под молотки» их Службам безопасности. А, после того, как их выпрут с работы, да с «волчьим билетом», среди снабженцев потенциальных покупателей пойдет слушок, что с Сережей иметь дело опасно. И все – никто с ним дела иметь не захочет! Своя жопа ближе к телу!

Теперь самое важное. Сережа вот-вот продаст одной фирме пожарное оборудование, лицензии у него нет, а это – статья. Те сделку уже оплатили – да Сережа с поставкой продрачивает!

Климович воодушевляется:

- А статья, да еще свежая – это заслон в Думу! Борисыч! Вы начинаете оправдываеь мои надежды! От прежнего начальника охраны я б в жизни такого не дождался! Он только «налево, кругом» соображдал. А что за фирма - покупатель? Может, я их знаю?

- Пока не известно, но на днях наверняка установлю. Есть пока запись разговора, в том числе звуки набора телефонного номера этой фирмы. Я по щелчкам номеронабирателя установлю номер телефона, по телефону – контору и ее хозяев.

- Ну, вы даете! Прямо детектив шпионский!

- А я и есть детектив, только частный. Тут одна проблемка есть – добытую информацию надо легализовать. Не потащу ж я ментам запись прослушки телефонов! Так они меня вперед Сережи закроют!

- Да у нас за это не сажают!

- Сажают-не сажают! За другое примут, государство конкуренции не терпит. Насыплют в карманы патронов, а то еще и пакетик «герасима» впридачу, да свинтят!

- А что ж делать?

- Знакомые журналисты есть?

- Есть конечно! Парочка «прикормленных» - хвалебные статьи про завод кропают.

- Тогда я, как все срастется, распечаточку Вам притащу, а Вы им слейте. А с ментами я сам договорюсь, чтоб мимо них репортаж не прошел! А, кстати, кто у Сережи конкурент на выборах? Кто с ним от одного избирательного округа? А то я местную кухню пока слабо знаю!

- Да Коля Зверев, коммуняка!

- Зверев? Так я его по Ростову знаю. Вот ему и надо слить, а он уж своего не упустит! И связи у него в ментовке крепкие, на уровне ГУВД по ЮФО!

Так и порешили – сливать добытую инфу через конкурента-кандидата, прессу и ментов. С ментами надо еще согласовать, а то у них полно своих заморочек – «того души а этого не трогай» и не дай бог тронешь за вымя того, кого нельзя – вмиг яйца оторвут по самую шею! Звоню приятелю Грише в городское УВД, договариваюсь о встрече. Через часик «разгонная» заводская «Волга» отвозит меня в Управление, а сам паркуется неподалеку, за углом. Поднимаюсь к Грише на 3-й этаж, пытаюсь открыть дверь в кабинет – не тут то было – заперто у Гриши. Набираю со своей хитрой трубки ему на мобильный – не берет! А за дверью кабинета, расположенного в конце коридора, в загибе, именуемом «аппендикс», явственно слышится мелодия звонка Гришиного телефона и какая-то возня. Так, понятно, Гриша с кем-то интимно общается. Ну что ж, подождем, сроду кайфоломщиком не был.

Минут через десять дверь кабинета приоткрывается, и оттуда выпархивает, на ходу оправляя юбку, хорошенькая молодая женщина, по виду – типичный главбух малого предприятия. Щечки пылают, глазки долу – понятно, ублажил ее Гришка!

Вламываюсь в кабинет:

- Так-так, товарищ майор, свидетелей ебем-с?! Пока «тепленькие», в подозреваемых не превратились!

- А что с ними делать еще? УПК вслух декламировать?!

Попутно снимает и сворачивает цветное, домашнее покрывало с потертого, продавленного антикварного дивана и убирает его в стоящую рядом тумбочку. Интересуется:

- Ты чего приперся? А то я по телефону нихера не понял!

- Да вот, приперло! 204-е прут /статья 204 УК – коммерческий подкуп/ и 171-я/незаконное предпринимательство/ одна нарисовалась!

- Доказуха есть?

- Нет пока, вот и хотел посоветоваться, как «обставляться».

- Тогда рассказывай!

- Главный фигурант – Сережа Вдовиченко, знаешь его?

- Знаю не знаю, встречался как-то, слыхал – он с вашим Климовичем посрался!

- Вот именно! Посадить обещает, как станет депутатом!

- Ну, это он попутал! Пока у Климовича такая крыша, как вы, Сережа только зубы обломает. Впрочем, я его помню – он наглец редкий. И мудак – поляну совсем не сечёт!

- Так и я ж об этом. Я его уже с неделю по-полной «под колпак» взял. Ну и прет каждый день гавно изо всех щелей! Договор на поставку системы автоматического пожаротушения заключил, бабки схавал уже, лицензии нет ни хера! Остается дождаться, пока оборудование поставит и акты подпишет – можно сразу брать под белы ручки. А пока некоторые мелочи уточняю. В течение недели-двух все должно срастись!

- Кому поставит? Вдруг кому «неприкасаемому»?

- В течение пары дней буду знать! Сразу же отзвонюсь!

- А по 204-м? У нас за месяц пока ни одной не выявлено! Ебут без вазелина во все дыхательно-пихательные! План горит!

- Да тут проблемка – есть пока только записи телефонных разговоров. «Левые» записи, сам делал. Как их нормально легализовать – ума не приложу. Но есть перспектива – Сережа внагляк, открытым текстом, по мобиле об «откатах» со снабженцами трет! Если послушать официально пару недель его телефончик, то наверняка на возбуждение уголовного дела доказухи наскребется!

- Легко сказать! А что потом с этим делать – в жопу себе засунуть? Или начальство мне засунет! Если дело возбудить не удастся – прокуратура, там, завернет или еще чего!

- Да они совершенно открытым текстом о суммах, времени и месте передачи договариваются! Принять снабженца с утречка в день передачи, прокрутить ему запись, да вербануть, пообещав иммунитет и сохранение тайны! И принять Сережу в момент передачи!

- Ну, иммунитет, пожалуй, можно, а сохранение тайны – вряд ли, все равно все на суде вылезет! Нет, не получится – Сережка хлопец небедный, лучших адвокатов подтянет! Вывернется!

На тяжелую, продолжительную схватку менты не заточены. Собирают то гавно, что сверху плавает, да на том и План выполняют. И то половина дел об экономических преступлениях в суде разваливается!/Это в те времена, сейчас оправдательных приговоров меньше одного процента./

- Ну и ладно, сиди без 204-х! А я пошел! А, кстати, статейка будет в «Таганрогских ведомостях» про Сережу и пожарное оборудование – законный повод к возбуждению уголовного дела! Не проеби!

- Пиздуй, да отзвониться не забывай!

- Надо говорить «Помни», а то точняк забуду! Пока!

Распрощавшись с блудливым опером, возвращаюсь на завод. Пора вычислять номер Сережиного контрагента. Оцифровываю специальной программой записи с кассет, одновременно перегоняя их с плеера на компьютер. Потом захожу на специальный «фрикерский»/хакеры систем связи/сайт и скачиваю оттуда программку для определения номера телефона по щелчкам диска номеронабирателя и, с третьей или четвертой попытки/программка довольно «сырая», тупит безбожно/ определяю номер телефона фирмы. Потом ввожу этот номер в базу данных налоговой полиции «Компас», честно спизженную одним из моих приятелей, и узнаю, что телефончик принадлежит ООО «Пегас», его адреса, телефоны, данные менеджеров и учредителей, главбуха. А, также, что в прошлом году налоговая проверяла фирму, наложила несколько сот тысяч рубликов штрафов и, пыталась возбудить уголовное дело на директора, да не тут-то было!

Что ж, для начала информации с избытком. Звоню Грише и диктую данные фирмы и ее хозяев – пусть узнает осторожненько у начальства, можно ли их трогать? Гриша обещает выяснить.

Звоню Бастонджияну и сообщаю данные фирмы-покупателя. Климович их не знает. Ну что ж: «На нэт и суда-нэт!». Главное – это не какие-нибудь его приятели, которых нежелательно привлекать даже свидетелями. Звоню Сане, в наш новый офис:

- Как дела шпионские?

- Да нормально все, инфа идет, уборщица щемилась – убрать, я ее не пустил дальше ширмы, она не очень удивилась, думаю, ее и раньше-то не очень пускали. Да у нас и не грязно – не курит никто, не жрет.

- Конечно, нафиг она там нужна с любопытным жалом?! Тебя на обед подменить?

- Да я тут приспособился – телефоны «на автомате» пишутся, а комнату и кабинет я в ручном режиме отрабатываю, но пока – ничего интересного. По-ходу Сережа где-то шастает - в комнату отдыха ни разу не заходил, да и в кабинете я его не слышал. Секретутка всем рулит. Тут, в соседнем доме – кафе, я туда схожу.

- Добро. Я тогда позже подтянусь.

Обзваниваю знакомых начальников СБ, пытаюсь выяснить – кто возглавляет СБ Сережиных контрагентов. В течение полутора часов мне, наконец, это удается: у меня есть имена – фамилии, номера телефонов и краткие характеристики нужных мне людей. Один оказывается шапочно мне знаком – пересекались когда-то во время службы в милиции, бухали как-то в командировке. Раз с Гришей перспектив нет – надо сливать коллегам данные прослушки, нехай своим снабженцам крылышки подрежут. Главное – чтоб не спалили прослушку! А то с них станется! Один, которого я знаю – точно опер бывший, поймет, а вот второй – силовик, из ОМОНа, с ним надо ухо востро держать! Не буду сейчас никого трогать – закончим шпионить, тогда!

Набираю Галину и договариваюсь забрать с работы. Поедем в баню – пятница все-таки! Надо приходить в себя после трудовой недели. А там видно будет! Соскучился уже по ней.

Звонит Толик, сообщает, что готов к вербовочной беседе с уборщицей, обещает немедленно отзвониться по результатам – мобила у него имеется, пацан не бедный.

Тут звонит Арпинэ и медовым голосом приглашает прибыть через час на сходняк к Климовичу. Ну все – попал, это часа на три! Хоть бы решить вопрос с забором вокруг завода – а то проходной двор просто! Готовлюсь к совещанию, затем сижу на нем, выслушивая доклады руководителей подразделений по результатам недели. Пробиваю по забору и системе охранного телевидения по периметру – средства, пока на бумаге, выделены, подрядчиков искать не надо – все будет выполняться силами стройцеха и заводского IT – отдела. Во время совещания приходит сообщение на пейджер – Саня просит срочно позвонить – новости у него какие-то. Отпрашиваюсь у Климовича, возвращаюсь к себе в кабинет и звоню Сане:

- Что стряслось? Сережу отодрали трое грузин?

- Смеется. Приезжай, послушаешь! Тут просто Маркиз де Сад отдыхает!

Прыгаю на разгонную машину и, через пол-часа, захожу в наш шпионский кабинет. Саня встречает заговорщицкой улыбкой, протягивает кассету:

- Послушай, просто аудиопорнуха какая-то!

Включаю свой плеер, взятый с завода, сначала ничего не пойму – возня, поцелуи, короткие отрывистые фразы:

- Спусти! До колен! Иди сюда! Повернись! Раздвинь! Ляг мне на колени! Bottom up!/команда оттопырить попку из порнофильмов/

Сочные шлепки, сладострастные повизгивания, потом:

- В ротик! Вот так! Чмокай! Громче!

Громкое чмоканье, перемежаемое шлепками и взвизгами. Затем – долгий, громкий, сладострастный стон и перекрывающее его рычание. Красавцы – кончили одновременно!

Я рад за них, но ясно одно, аудио не пойдет – не видно кто это и что делают. А голоса к делу не пришьешь! Хотя, догадаться не трудно. Да толку то. Даже имени ни одного ни разу не названо! Ценность полученного материала, как компрометирующего, стремится к нулю. Другое дело, если б он был женат!

Говорю Сане:

- Видео надо! Но это уже с понедельника, пока аппаратура занята в кабинете Петровича. Все, закругляемся на сегодня! А сейчас Галку подберем там же где и в прошлый раз - и в баню!

Подхватываем Галчонка на заводской остановке. По дороге покупаем пару дубовых веников и, наконец, высаживаемся у бани, которую я заранее заказал на три часа. Баня люксовая – на симпатичную комнату отдыха с необъятным «траходромом» три банных модуля – сауна, русская баня и хамам, куда можно пригласить турка-массажиста, который, говорят, творит чудеса, а также гостиная с ресторанным обслуживанием. Также можно вызвать банщика, который профессионально отпарит желающих. Но сегодня обойдемся без него – парить Галку я буду собственноручно.

Выгружаемся у бани, отпускаем Саню и… уикэнд начался! Заходим, получаем на ресепшене ключ и заходим в, собственно, баню. Я сразу же предупреждаю, чтоб зря не беспокоили. Если что понадобится – банщика вызвать, еду заказать, есть внутренний телефон. Первый порыв – кидаемся навстречу друг другу и долго-долго целуемся, шаря руками друг по дружке, насколько позволяет одежда. Соскучились, не виделись давненько. Хочется немедленно войти в Галку, но сначала надо раздеться и в душ. Моем друг дружку и мытье немедленно переходит в самые нескромные ласки. Я уже готов взорваться и Галка, как и в прошлый раз, заботясь о продлении обоюдного удовольствия, снимает мое напряжение. После этого мытье снова превращается в собственно мытье, но я про Галку не забываю, продолжая ласкать ее, но уже без прежнего азарта. Пытаюсь взять ее на руки, но она тяжеленькая, меня шатает из стороны в сторону. Она смеется, крепко обхватив мою шею руками, слегка покусывает за ухо и просит поставить ее на пол. Ставлю, перевожу дыхание – девушка в теле, хотя стройная, плотная, ничего нигде не выпирает, не висит. Статуэтка, одним словом. Увлекаю ее в спальню, на «траходром», где она ни о чем не спрашивая, мастерской подножкой укладывает меня на спину и садится сверху, благо уже есть, на что садиться. Я вцепляюсь в роскошную, слегка тронутую целюллитом попу и начинается скачка, лучшая скачка на свете!

Умаявшись, засыпаем в обнимку на часик и просыпаемся отдохнувшие, полные сил, но зверски голодные. Ужинаем в столовой морепродуктами и красным сухим вином. Сидим, завернувшись в махровые простыни как какие-то римляне.

Вызываем в хамам банщика-турка, невысокого жилистого мужика, заросшего иссиня-черными кудряшками по всему видимому телу, который сначала полчаса трудится над почти голенькой Галкой, делая ей изощренный пилинг, смывает скраб, натирает пахучей пеной! Трудясь над Галкиной попкой, он не удерживается от комментария:

- Вай! Какой красавица твой падруга! Кожа будет, как лепесток розы! Рука паложишь – убрать не захочишь! Пириклеится!

Галка мурчит под его руками, как сытая кошка.
Кудесник по очереди мнет наши тела, выворачивает и растягивает суставы. Потом полностью покрывает горой душистой пены. Когда он смывает пену, мы встаем, но колени у обоих подкашиваются. Я, на полусогнутых, увлекаю Галку в спальню, где извлекаю из простыни, укладываю на кровать и начинаю исследовать чистую, нежную, словно бархат, кожу.

Естественно, мои руки вскоре оказываются на самых чувствительных местах подруги и все начинается сначала… Причем на попе у Галки я не обнаруживаю совершенно никаких следов целлюлита! Вот это – да! Чертов турок. Бля буду – колдун!

Второй раз просыпаюсь от осторожного стука в дверь. Это - портье. Он вежливо напоминает, что время заканчивается. А Галка раскинулась на кровати, и сопит как ребенок. Нет сил ее будить. Я вообще терпеть не могу кого-то будить! Просто – как серпом по яйцам! Тем более – Галчонка, подарившую мне столько счастливых минут. Спрашиваю служителя – есть ли кто за нами? Слава богу – нет. Я сую портье купюру и уговариваюсь окончательно рассчитаться при выселении – пусть любимая поспит. Он не против, и я снова заваливаюсь к Галке под бочок. Трогаю раскинувшуюся красавицу там и сям, но сил уже нет и, выпив бокальчик вина, проваливаюсь в сон.

Просыпаюсь на следующий день около семи от холода. Галка стянула с меня одеяло и свернулась клубочком, завернувшись в него. Достаю из стенного шкафа мягкое покрывало, накрываюсь и снова засыпаю, засунув руку к Галке под одеяло. Долго ли, коротко - начинает сниться эротический сон, в котором я проделываю с Галкой совсем уж невообразимые вещи! Просыпаюсь от того, что она проделывает со мной вещи, вполне вообразимые! Активно включаюсь в процесс пробуждения и, вскоре, мы опустошенные и довольные, отваливаемся друг от друга. Сейчас бы снова заснуть, но уже не хочется – выспались. Лежим рядышком, лениво трогая друг друга. Уже не возбуждает, но все равно – приятно!

- Галчонок!

- А!

- Чем дальше займемся?

- Полежим немножко и ты опять меня трахнешь!

- А потом?

- Поедем ко мне, и ты там трахнешь меня еще парочку раз! Хочу впрок – на неделю вперед! А то среди недели некогда!

- Программа мне нравится, но я не уверен, что ее выдержу! Уже не восемнадцать лет, когда мог два раза не вынимая!

- Кого это ты так?

- Да одну девочку, на Кубе, на пляже.

- Негритянку, небось?

- Мулатку-шоколадку!

- А что ты там делал, на Кубе?

- Мулаток трахал, ананасные поля обносил, в океане купался! В общем – срочную служил. Интернациональный долг, бля, побыть чуть-чуть заложником. Если б не повезло – то «пушечным мясом!»

- А негритянки у тебя были?

- Была одна, из любопытства.

- Ну и как она?

- Ненасытная! Наизнанку меня вывернула, все до капли высосала – два дня болело потом все!

- Не намотал ничего?

- Нет. Мы предохранялись – там презики в любом ларьке, в любом количестве, какие хочешь – фактура, цвет, вкус! Китайские, кстати. Я домой два блока привез – один с усиками, другой – как капуста, с лепестками.

- Ни одного не осталось?

- Нет. Все в дело пошли, в основном – на подарки!

- Надо было для меня оставить!

- Не надо! Если женщина такие попробует, то без него уже не захочет – запас-то конечный, не восполняемый. У нас тогда таких и в помине не было!

- Тогда хорошо, что не осталось! Я б все равно тебя раскрутила, а потом бросила!

- На кого б тогда променяла, на вибратор из секс-шопа?

- Не знаю, ни разу не пользовалась! А вот Сережка меня раз резиновым пытался, да я не далась! Больно он здоровый!

- А у Сережки собственный, как?

- Вполне. Больше, чем у тебя, но вялый – без «помучить» не заводится: порка или прищепки там, на соски и внизу…

- Ну и как это – прищепки?

- Да не больно почти, и сама заводишься! А уж у него – как железо! Может, попробуем, когда у меня будем?

- Обязательно! А сейчас повернись на животик!...

По окончании процесса поехали к ней и провели почти все время, предаваясь различным экспериментам. Для расширения кругозора смотрели вместе порнуху, пытаясь повторять трюки из нее. Вопреки моим опасениям, меня хватило на все, видимо из-за новизны. Прерывались только на душ, совместный, конечно, поход в кафе и прогулку по парку, для восстановления сил. И сон, конечно. Расстались только в понедельник утром – Саня, забрал нас от ее дома и высадили Галку на пустой заводской остановке, убедившись, что поблизости никого нет. Сами же заехали внутрь. Конспирация, бля!

Из своего кабинета звоню Петровичу и отправляю его по цехам. Сам пробираюсь в кабинет и, проверив индикатором розетку – прослушка снова работает – снимаю видеорегистратор со всеми приблудами. Забираю девайс и тащу к себе в кабинет, где вытаскиваю флэшку с записью, втыкаю в свой комп и приступаю к просмотру в ускоренном режиме. Сначала – Петрович в разных позах за рабочим столом. Один и с оппонентами. Потом рабочий день заканчивается, Петрович выключает свет и уходит. Я запускаю просмотр еще быстрее и вот в кадре мелькает свет и я торможу. На экране мелькает пятно от фонарика и смутный силуэт. Силуэт знакомый – мужчина, очень худой, атлет с широкими плечами. Движется, как барс на охоте, перетекая от позиции к позиции. Даже на посредственной записи видеорегистратора это видно. Не хотелось бы мне сойтись с ним в рукопашной! Такого ломом не убьешь - хрен попадешь и живуч, как кошка! Умар, бродяга! Мои догадки подтверждаются. Тут луч крохотного фонарика отражается в зеркале и освещает лицо, а затем горбоносый профиль. Индеец, бля! Гурон – не иначе! Пришел за скальпом Петровича! Широкоплечий силуэт Умара заслоняет розетку, где установлена прослушка. Звук записывается с качеством, гораздо лучшим, чем видео – отчетливо слышно царапанье отвертки по поверхности розетки. Потом прослушка, извлеченная из розетки, укладывается на стол петровича, в конус света от фонаря и отчетливо видно, как длинные, ловкие пальцы чеченца соединяют и скручивают разъединенные мной проводки. Останавливаю ролик и звоню Бастонджияну:

- Шалом!

- Здравствуйте Олег Борисович! Говорите, что не настоящий еврей. Полагаю, видео мне показать хотите?

- Хочу.

- Хорошо, через пять минут я – у Вас!

- Добро. Жду!

Вскоре появляется Климович. Я запускаю ему ролик сначала. Он тоже не досматривает его до конца:

- И что предлагаете с ним делать?

- Это что Вы предлагаете!

- Отдать ФСБ-шникам! Пусть гланды ему через жопу достанут!

Формально он прав! На заводе до сих пор функционирует огрызок 1-го отдела, есть куратор от ФСБ со смешной хохляцкой фамилией. По идее мы должны сдать Умара им.

- Они ж дело раздуют! Комиссии попрут из бездельников! Ревизии! Оно Вам надо?! А расколят Умара - и Лизавету за корму возьмут да сунут ей треху условно! Да вывернут ее на изнанку перед этим! Черт знает, что вылезти может, да еще без главбуха останемся!

- А что ж делать? Действительно – пиздец полный!

- Да давайте, я Умара сам расколю, с «чистухой», да под запись. А когда мотивы его задокументируем, с сохранностью гостайны не связанные, то и докладывать чекистам погодим! Если чо – шкурные внутризаводские разборки! Дурака, короче, включим! А с дурака какой спрос?!

Давайте попробуем! А вы уверены, что чекистам никто не стуканет?!

- Не уверен, но думаю, отпиздеться смогу. Они меня, как-то, за похищение человека дергали – и то съехал!

- А кого это вы украли, Борисыч? Вы – криминальный тип, оказывается!

- Да грузина одного, он моего приятеля кинул, ну мы с Юриком, который у нас сейчас в олхране начальник караула, поймали жулика и запихали в машину в центре Ростова, привезли к обманутому и тот обидчика отмудохал. А жена жулика заяву в ЧК накатала!

- И как отмазались?

- Мы с опером, к которому материал попал, вместе в зале рукопашного боя на «Динамо» тренировались, он и подсказал, как правильно объяснение написать.

- Хорошо, дерзайте! А с Лизаветой я сам разберусь!

На том и расстались – Генеральный вернулся к себе, а я вызвал к себе Умара:

- Привет, Борисыч!

- Ассалам алейкум! Ты что же, моджахед, у меня хлеб отбиваешь?!

- Я не моджахед – федерал!

Прямо мне в глаза – прямой и честный взгляд, полный искреннего недоумения! Хорош, стервец – как притворяется! Штирлиц, бля!

- Нахера прослушку Петровичу воткнул?!

По-детски наивный вопрос:

- В жопу, что ли?!

- В розетку!

- ………???

Включаю видео. Смотрит до конца, видимо с мыслями собирается.

- Это я, разве?!

- Твой двойник! Да мне похуй! Чекистам объяснять будешь!

- С чего бы это?

По-русски он говорит лучше, чем я - интеллигенция грозненская в третьем поколении – не чабан какой-то!

- С того, что у нас первый отдел есть, а значит завод – объект оперативного обслуживания ФСБ!

И дознание не участковый будет вести! А они! Хохол наш скорее всего! Он быстренько все это в экономическую диверсию превратит!

Умар такого поворота явно не ожидал. Сидит, уставясь в пол, беззвучно шевеля губами. Аллаху молится, что ли?

Кую железо, пока горячо:

- Я знаю, кто твой заказчик!

- И кто же!

- Лизка – Главбухша! Что она тебе пообещала?

Молчит, думает – видно, как по бритому черепу волнами мышцы перекатываются! И тут у него мускулы. Гойко Митич ёбаный!

Подливаю горяченького:

- Закроют тебя в «тройку»/следственная тюрьма в Новочеркасске/, знаешь, что там с вашими делают?

- Слышал! Ничего хорошего – беспредел полный!

Мне бывший «кум»/тюремный оперативник/рассказывал, что персонал там специально подобранный из тех, кто по две-три командировки в Чечню имеет, да у кого родные от рук моджахедов погибли. Так у них всех чеченцев набивают в одну камеру с каменным полом, голых укладывают на пол как шпроты в банке и поливают ледяной водой из шланга и оставляют лежать в воде целыми сутками. Вставать нельзя – пускают газ. Естественные надобности – под себя! Мусульмане – народ чистоплотный, некоторые вообще с ума сходят, а уж туберкулез – как здрасьте!

- Так не лучше ли между собой дело решить? Без чекистов?

- А так можно?

- Можно, если мне «чистуху» напишешь! Лизке все равно нихера Климыч не сделает – ее только сразу в асфальт закатывать, под ее же дорогой! Сами, как родные, разберутся!

- А если я тебе сейчас по башке дам и съебусь?

- И куда? В Грозный? Там тебя дудариковы пацаны живо, как индюшку, выпотрошат! Остается в Егорлыкские степи, на чабанскую точку. Так там чекисты тебя вмиг выщемят!

- Лиза мне должность начальника СБ обещала, в своей дорожной фирме!

- Это уже – ваши дела, тебе сейчас не об этом надо думать, а как жопу в целости сохранить! А так – разойдемся краями, как будто ничего и не было!

- Ладно, давай бумагу, напишу!

Вот что значит – правильно объяснить человеку все «за» и «против».

Пишет объяснение на имя Климовича, подробно, красивым, почти каллиграфическим почерком. Главное – указывает, что заказчиком мероприятия выступила главбухша, что мне и нужно. Затем, не останавливаясь, заявление по собственному. Умный мальчик, ничего не скажешь!

- Ну вот, красавчик! Умеешь проигрывать как мужчина!

Смотрит совершенно спокойно, без тени ненависти, Чингачгук чертов! Я, в чем-то, даже завидую его самообладанию – я не уверен, что на его месте повел бы себя с таким достоинством! Скорее всего, надел бы монитор ему на голову и съебался, поддавшись первому порыву и не заботясь о последствиях.

- Все, свободен! Будут проблемы – телефон знаешь! Кстати, в Новочеке, на заводе синтетических спиртов, человека в экономическую безопасность ищут! Правда, там, вообще все через чекистов!

- Спасибо, Борисыч, не пропаду! Не поминайте лихом!

Отправляюсь к Бастонджияну и кладу ему на стол «чистуху» и заявление об уходе.

Климович внимательно смотрит на меня. Я отвечаю на молчаливый вопрос:

- Вышли из ситуации с наименьшими потерями. Будут у чекистов вопросы – переводите стрелки на меня!

Интересуется:

- А как дела с Сережей?

- Все на мази! Сейчас аппаратура освободилась – попытаюсь воткнуть видео ему в комнату отдыха, запишем его БДСМ развлечения, получится – можно на порносайт какой нибудь выложить и ссылки всем его знакомым отправить и в избирком. Порнушку все любят!

- А вы любите, Борисыч?!

- Какой стагый евгей откажется от погнушки?! Особенно БДСМ?! На Сагу уже давно не стоит, а сладенького же хочется!

- А на Галину?

- Галина – не Сара, тут все в порядке! А там, глядишь, по пожарному оборудованию тема созреет!

Генеральный глубоко вздыхает:

- Обложили, получается, Сережу со всех сторон. Повезло мне с Вами, ничего не скажешь!

- Это с «крышей» повезло! К кому надо в трудную минуту обратились, вот удача и улыбнулась!

Попрощавшись, расстаемся. Я «запрягаю» разъездную Волгу и, прихватив видеооборудование, отправляюсь к Сане – пора продолжить документирование Сережиных половых девиаций!

Постучавшись и дождавшись, пока Саня отопрет, захожу в наш кабинетик, все по уму – дверь заперта на засов, за дверью – развернута ширма. На столе – раскрытый ноутбук, сканер, плеер, две пары наушников – работа кипит! Спрашиваю одними губами:

- Есть там сейчас кто?

- Сейчас нету, но к концу дня Сережа обещал подтянуться, я из телефонного звонка это понял.

- Тогда выключай аппаратуру – щас параллельно будем видео ставить!

Процесс установки несложный – опять разбираю розетку и закрепляю внутри нее маленькую видеокамеру и еще один микрофон. Старый микрофон убираю – чтоб помеху не наводил. Камера смотрит в двухмиллиметровую щель между стеной и краем передней крышки розетки. Она наведена как раз на кожаный диванчик, стоящий в комнате отдыха. Изображение с камеры выводится на видеорегистратор, настроенный на включение записи при появлении изображения в кадре или звука на микрофоне. Визуальный контроль осуществляется на семидюймовый мониторчик, аудио – на наушники. В то же время система настроена на полную автоматику – присутствие оператора для видео –аудиофиксации не требуется. Как и для записи телефонных разговоров. В кабинет наш без нас никто не войдет, даже комендантша – я заменил личинку в замке. Теперь ключи – только у меня и Сани.

Вскоре в комнату отдыха заходит секретарша и лязгает дверью сейфа, стоящего на тумбочке рядом с диваном.

Отлично, это пойдет, как пробная запись! А то на семимиллиметровом мониторчике разглядишь немногое – только общий план.

Когда Роза уходит, достаю из видеорегистратора флешку памяти и втыкаю в разъем считывателя, вставленного в USB-порт ноутбука. Открываю файл записи, надеваю наушники. Изображение на экране вполне удовлетворительное, краски яркие, насыщенные. Звук четкий и громкий. Роза зашла за командировочными мужику, ожидающему ее в приемной. Первое, что она делает, зайдя в комнату отдыха и оставшись, таким образом, одна – это поправляет на себе белье. Причем мы даже можем разглядеть, что на ней надеты черные трусики с кружавчиками. Саня многозначительно хмыкает. Я его понимаю, скоро его могут ожидать гораздо более интересные зрелища!

Оставив аппаратуру включенной и в боевой готовности, едем домой.

Из дома звоню Галке и болтаем перед сном пару часов по телефону. Встретиться сегодня – не судьба. Матушка ее приболела и дочка дома, с мамкой. Берусь достать без рецепта дефицитное лекарство для болящей – нашим врачам запрещено выписывать на него рецепты, потому что дешевое и эффективное – тогда наше дорогое гавно никто не купит, а фарминдустрия врачам платит за выписку строго определенного перечня лекарств. А у меня знакомые наркоши что угодно с под земли достанут, только денег дай!

День шестой

Вспомнив об ожидавшемся в пятницу вечернем визите Сережи на работу, начинаем с отсмотра пятничного вечера. И не зря – на флешке записано такое! Мы и не ожидали ничего подобного!

Сережа приперся на работу в районе полседьмого вечера, когда весь народ, кроме Розы, уже разошелся. Он был заметно выпивши и сильно возбужден – сразу же, с порога, лихо полез секретарше в трусы, грубо лапая ее прелести. Усадив на диванчик, задрал все, что можно и, обнажив красивые крепкие груди с большими коричневыми сосками, стал больно щипать их и выкручивать. Роза только стонала в голос и взвизгивала в особенно острые моменты. Тем не менее, происходящее ей явно нравилось, она завелась, хватала достоинство Сережи и норовила облизать. Потом Сережа извлек откуда-то из-за пределов кадра здоровенный розовый искусственный член, вставил в Розу о довел ее до мощнейшего оргазма, сам, по-видимому, находясь на грани. Но, когда Роза «отдохнула» минут пять, причем все это время Сережа терзал ее немилосердно, он приказал ей сделать «как тогда». И Роза отодрала этим же членом его, пока он бурно не разрядился ей в руку! После этого они успокоились, выпили по паре рюмок коньяка, принесенного Сережей и общались весьма нежно и дружелюбно! Все это с вполне приемлемым качеством записалось на флэшку. Я тут же сделал несколько копий и распихал их по разным местам. Прослушав запись телефонных звонков, мы узнали о том, что пожарное оборудование Сережей наконец-то поставлено. Круг замкнулся, хотя мы и не получили пока ни одного пакета офисного мусора. Материалов было почти достаточно для привлечения Сережи по 171 статье Уголовного кодекса за незаконное предпринимательство, надо было только возбудить уголовное дело, опросить сотрудников «Крекинг инжиниринга» и изъять уличающие документы. Но это уже – компетенция ментов! А что касается записей оргии в комнате отдыха, то это – страховка на случай, если с уголовным делом что-нибудь пойдет не так.

Тут звонит Толик, сообщает, что вербовочная беседа с уборщицей прошла удачно, аванс ей вручен, расписка получена, пакет с бумажным мусором будет ожидать в укромном месте под лестницей.

Это хорошо, но уже вряд ли, чем поможет – говна накопали уже более, чем достаточно. Однако, в нашем деле, нельзя пренебрегать любыми, казалось бы, зряшными, возможностями. Вспоминаю, как ходил на встречу с взятковымогателем, весь увешанный под одеждой ментовской записывающей аппаратурой и, из чистого озорства, продублировал запись разговора еще и на свой Simens SL-45i. И как ментовская аппаратура записала разговор с чудовищными искажениями, в результате чего судья послал ментов на хер и только мою чистую и четкую запись приобщил к делу. По итогам подсудимый – зам. Директора рынка и, заодно, зам. Руководителя местного отделения Единой России, послушав запись разговора, «раскололся до жопы», пошёл на сделку с правосудием и получил свою законную трешку за взятку!

Инструктирую Саню, где и когда забрать спизженый мусор и, вызвав дежурную заводскую Волгу, убываю на завод, где прокручиваю запись Бастонджияну. Он на седьмом небе, хоть и плюется, как верблюд – Сережа, как кандидат в депутаты, да и вообще, в принципе, как конкурент – полностью нейтрализован. Стоит выложить запись в интернет, как он – труп, не только политически, но и как предприниматель. А если выгорит с уголовным делом и его хотя б на три дня закроют – то ждет его петушиный куток, «заднеприводная» любовь сокамерников и уютное местечко под нарами! А также индивидуальные дырявая миска и дырявая ложка! И плевать, что, на самом деле, с медицинской точки зрения, пидаром Сережа не является – ведь манипуляции с его задницей проделывала тетка! Член, хоть и резиновый, в жопе побывал? Побывал! Все, значит на всю оставшуюся жизнь – пидор пробитый! Бытовое российское сознание и, тем более, криминальные круги, воспримут это однозначно! Заодно под удар попадает и его влиятельный родственник в обладминистрации, которого, получи запись хоть какое-то распространение, тоже не ждет ничего хорошего. Хотя в администрации своих пидаров достаточно, от человека, замешанного в «голубом» скандале, получившем огласку, вышестоящие товарищи непременно избавятся, чтобы тень скандала, как бы мала она не была, не пала на них!

У меня созревает идея, как можно попытаться убить сразу двух зайцев – надо записать это порно на компакт – диск и подкинуть в почтовый ящик влиятельному родственнику. Пусть полюбуется! Зрелище вполне экстремальное. И посмотреть, что Сережа после этого будет делать. При необходимости – подсказать козлику, что от него нужно. Климович идею одобряет – широкой огласки ему не хочется, ибо косвенно это, все равно, будет связано с заводом. Гавно – такая субстанция, что мажет всех вокруг – и правых и виноватых! И хрен потом отмоешься!

Но, сначала, надо дать понять Вдовиченко, какой Дамоклов меч, над его макушкой повис. Надо озаботиться возбуждением уголовного дела! Готовлю распечатку Сережиных «подвигов» на ниве незаконного предпринимательства и вручаю Климовичу, для передачи журналюгам. Климович при мне звонит обоим и просит приехать к нему. Таким образом, завтра-послезавтра Сереже позвонят журналисты с просьбой дать интервью в рамках предвыборной компании. Во время интервью ему зададут вопросы о нарушениях им законодательства при продаже пожарного оборудования. Из чего он почувствует, что его жопа начинает дымиться. А потом, когда статьи по материалам интервью появятся, сначала, на сайтах газет а, потом и в бумажных выпусках, и соседи начнут шептаться за спиной, а то и открыто тыкать пальцами, земля загорится синим пламенем. Сережа, разумеется, попытается подкупить журналистов и редакторов газет, но это тоже найдет отражение в выпусках.

Еду в УВД и предупреждаю своего приятеля о скором появлении повода для возбуждения уголовного дела и производства дознания – должна же доблестная милиция оперативно реагировать на сообщения прессы о преступлениях! По телефону нежелательно – служба собственной безопасности, в просторечии именуемая ментами «гестапо», может прослушивать как служебные, так и мобильные телефоны сотрудников. И, некоторые нюансы наших разговоров могут им не понравиться!

Из УВД еду к Сане, на пост прослушивания /и подглядывания/ и мы демонтируем и вывозим все оборудование и аппаратуру, не забыв тщательно протереть все места, где могут остаться наши «пальчики» спиртовыми салфетками – наверняка Сережа, просмотрев видеозапись его милых шалостей, захочет заглянуть за стеночку – кто-кто в теремочке живет?

Ответ прост: «Я – мышка «наружка»! Я – лягушка «прослушка»! А будешь умничать много, мы медведя Мишку позовем, он тебе пизды даст!»

Но, об этом Сереже предстоит догадываться самому – подсказывать не будем, обойдется! Заодно прихватываем пакет с бумажным мусором, спрятанный завербованной уборщицей под лестницей. Приедем на работу – разберем, все ж деньги плочены, хоть и не большие.

На заводе запираемся в своем кабинете, освобождаем один из столов и, раскладываем на нем извлеченный из пакета мусор: черновики и обрывки документов, листочков с записями, конверты, и т.п. Обертки от конфет, шоколадок, пакеты от «тормозков», сразу же отправляем в корзину. Документы сортируем по степени важности, обрывки складываем в отдельную кучку. А вот и добыча – обрывки черновика договора о продаже пожарного оборудования и письма акта о выполнении обязательств по нему! Обрывки крупные – листы просто разорвали на четыре части. Их сразу же склеиваю в первоначальный вид с помощью прозрачного скотча, засовываю в сканер и получившиеся изображения отсылаю своему приятелю в УВД – пусть порадуется! Несколько разорванных листков с черновиками договоров поставок оборудования также склеиваю, сканирую и по внутренней электронной почте отправляю Климовичу – чтоб приняли меры по пресечению сделок.

Так! Теперь готовлю «информационную бомбу» - Переписываю на компакт-диски порнушку с участием Сережи, делаю 5 копий. Все копии укладываю в бумажные конвертики. Руки – в перчатках – люблю я спать спокойно! Пробиваю по базе адрес Сережиного родственничка – работника Администрации. Живет в самом центре Ростова, в «дворянском гнезде», в подъезде которого – милицейский пост, отсекающий посторонних. Это не препятствие – в том же подъезде живет отставной генерал МВД, бывший начальник ГУВД, ныне возглавляющий Общественную организацию частных детективов области. К нему в гости я вечерком и загляну по пустяшному делу, попутно опустив в почтовый ящик конвертик с диском. Пусть полюбуется на забавы родственничка! Кажется мне, что охота поддерживать Сережу в его избирательных инициативах иссякнет, как лужица воды в пустыне!

Следующие два дня проходят в текучке: Предупредил «вербовщика» Толика, чтоб переориентировал свою агентессу-уборщицу со сбора бумажного мусора на наблюдение за обстановкой в фирме – чтоб каждый вечер звонила ему и докладывала, как там и что.

Надо срочно реализовать информацию по «откатам». Звоню начальникам СБ заводов- покупателей оборудования и закладываю их снабженцев, подкрепив информацию распечатками фрагментов телефонных разговоров, даю по телефону прослушать сами фрагменты – пересылать их через интернет хлопотно, слишком большой размер файлов /облачных хранилищ тогда еще не было/. Выслушиваю благодарности коллег и договариваюсь, чтоб распространили в своих регионах информацию об опасности иметь дела с Вдовиченко. Еще один гвоздик в крышку Сережиного гроба!

На третий день на сайтах двух городских газет, а затем и в бумажных выпусках появляются интервью с Сережей с соответствующими комментариями о «грубейшем» нарушении предпринимательского и уголовного законодательства. В обоих случаях предлагается считать публикации официальным обращением в правоохранительные органы. На одну из публикаций на сайте газеты Сережа даже ответил, назвав это «грязными манипуляциями» политических конкурентов. Мой приятель из УВД вызвал Сережу повесткой – опросить по фактам, изложенным в публикациях. Но Сережа к нему не явился – уехал из города и потерялся на необъятных просторах Родины. В розыск подавать его не стали – уголовное дело не было возбуждено. Больше в Таганроге он не появлялся. Фирму свою он, через адвоката, закрыл.

Так закончилась история борьбы с недобросовестной конкуренцией со стороны «Крекинг инжиниринга». Больше таких наглых конкурентов на горизонте не возникало.

С Галкой мы весело проводили время еще два года. А потом, я, на свою голову, познакомил ее со своим приятелем – хулиганом и выпивохой и он, сука, Галку у меня отбил.

Смягчает ситуацию только то, что они, по-видимому, полюбили друг друга по-настоящему. Галка женила приятеля на себе и до сих пор они вместе, хоть Галка и пытается отучить его от бухла, но безуспешно. Да и бухает он, на мой взгляд, вполне терпимо!

 

КОНЕЦ

 

ПЕРЕГОВОРЫ

E-mail Печать PDF

Работал я тогда начальником Службы безопасности в совместной Российско-греческой фирме «Номос-техника*», в ее Ростовском отделении. Фирма занималась тем, что через «окно» на границе гнала на продажу различную бытовую технику, от телевизоров до плееров, причем, по очень низким ценам. У фирмы был приличных размеров магазин в Ростове на Большой Садовой, в одном из самых «проходимых» мест города.

 

Помещение находилось у нас в аренде за немалые деньги.

 

Хозяином был Игнат Федорович*, депутат областной Думы и бывший зам. Губернатора. Помещение досталось ему, путем скупки ваучеров у местных работяг. Кроме магазина, мы арендовали у него еще и помещение офиса, расположенное в одноэтажной постройке на противоположной стороне улицы, через дорогу. Офис арендовали потому, что в магазине было маловато места, хватило только на кабинет директора, раздевалку для сотрудников, служившую в перерыве еще и столовой. Бухгалтерия, Служба безопасности и другие кабинеты находились в офисе, что было не очень-то удобно. Но приходилось с этим мириться.

 

 

Директором филиала была молодая, веселая и симпатичная Наташка, с которой мы дружили еще с тех времен, когда она была в фирме главбухом, а я – заместителем СБ-шника.

 

 

Мои обязанности, кроме обычного функционала Начальника СБ, заключались в том, что раз в неделю я вооружался 10-зарядным полуавтоматическим карабином, надевал под одежду специальный пояс из эластичной ткани, с кармашками, набитыми пачками долларов, садился на старенький КАМАЗ с тентованным прицепом, которым рулил муж директора – Васька, и мы с Васькой отправлялись в стольный град.

 

В Москве я сдавал выручку, на одном из многочисленных складов загружался товаром, и мы везли все это в Ростов.

 

В дороге нас ждало множество приключений, начиная с «Солнцевских», обирающих дальнобойщиков на Щелковском шоссе и кончая мусоров на постах ГАИ, которые наводили на хороший груз местных бандитов.

 

 

Справедливости ради надо заметить, что наводили они бандитов в основном, на беззащитных – убедившись в наличии у меня карабина, как правило, даже не требовали документов на него, а отпускали с миром, даже не отсемафорив браткам.

 

 

В Ростове товар разлетался, как горячие пирожки на базаре, и цикл товарооборота начинался снова.

Таким образом, из 7 дней недели я проводил в дороге и в Москве, обычно, дня 4.

В мое отсутствие безопасностью в фирме занимался мой друг Юрик, не профессионал, но парень толковый и житейски опытный.

 

К тому же, я создал все условия для обеспечения безопасности в магазине и офисе в мое отсутствие, в том числе технические.

 

Так, в их числе, была система скрытого наблюдения, установленная в Наташкином кабинете – позади и выше директорского кресла была расположена полка, на которой пылился большой музыкальный центр AIWA, с двумя колонками, через динамик-«пищалку» одной из которых был выведены объектив и выносной микрофон обычной бытовой видеокамеры Sony, соединенной скрытым проводом с видеодвойкой, установленной в соседнем помещении столовой.

Когда к директору приходили посетители, представляющие оперативный интерес, начиная с госпожнадзора и ОБЭПа, и заканчивая местными бандитами, регулярно предлагающими «крышу», я выгонял всех из столовой, запирал дверь и, на экране видеодвойки, наблюдал за происходящим в директорском кабинете, при необходимости записывая все на видеокассету. Некоторое время спустя у меня образовалась небольшая видеотека, где были записаны множество эпизодов наездов, вымогательства и противодействие оным.

 

_________________________________________________________________
* Все имена, фамилии персонажей, названия фирм и предприятий изменены.




 

Этим видео мы  развлекали немногочисленных проверяющих из Москвы, которым ужасно нравилось смотреть такое кино, особенно во время распития обильных магарычей, выставляемых Наташкой.

 

 

В этот день мы с Васькой, как раз, приехали из рейса и встали у грузовой ляды магазина под разгрузку.

Я только начал считать выгружаемый товар, как вихрем налетела веселая Наташка, игриво шлепнула меня по заду и увлекла к себе в кабинет. Васька дрых в кабине – устал, как собака, 19 часов рулил почти без перерыва.

 

 

- Привет! Как съездили?!

 

- Товар в порядке, от бандитов отбились, благоверный твой без триппера!

 

- Ты уверен? А что было-то?

 

 

Она больше не за груз боится – он застрахован. А вот если Васька «намотает на конец» от «плечевых», до которых он большой охотник, никакая страховка не поможет. Я же «плечевыми» брезгую и ему «макнуть конец» не позволяю.

 

 

Я рассказал про эпизод, происшедший в Москве.

Сначала, еще до загрузки, во время ожидания торгового представителя на Щелковском шоссе, подошли трое клоунов, собирающих дань с припаркованных у обочины дальнобойщиков. Один, самый борзый, влез на подножку КАМАЗа с моей, пассажирской, стороны и засунул бритую голову в кабину:

 

 

- Здорово, мужики!

 

- Мужики – поле пашут! – отвечаю с максимально блатной интонацией.

 

- Нихуя себе! А ты хто по масти тогда?!

 

- Масть у Буренки, когда ее бык ебет! Ты сам-то кто будешь, не прокурор часом?

 

- Мы – «Солнцевские!»

 

- А ксиву покажь!

 

- Какую, нах, ксиву?!

 

- Что ты – «Солнцевский!»

 

 

Вопрос ставит бандюка в тупик, однако ненадолго - он быстро ориентируется и, удерживаясь левой рукой за крепление зеркала заднего вида, правой задирает майку. За туго затянутым поясом спортивных штанов торчит вытертый добела от старости пистолет ТТ. Видно, что не китайский, небось еще врагам народа из него в затылок стреляли.

 

 

- Во! Моя ксива!

 

 

Я, левой рукой, за цевье, поднимаю на уровень окна короткий карабин, с примкнутым магазином, похожий на автомат Калашникова. Правой рукой резко дергаю вниз рукоятку затвора – звучит недвусмысленый лязг, патрон теперь в патроннике, оружие готово к бою.

 

 

- А вот – моя! Получается – я тоже «Солнцевский»!

 

Ну тогда – давай закурить! – съезжает с базара пацан. Вы откуда такие?!

 

Дебил, бля! Как будто номеров не видит!

Угощаю сигареткой. Кэмел крепкий.

 

 

- С города-ПАПЫ! Ствол продаешь?!

 

- 500 баксов!

 

- Ну и цены у вас в столице! У нас такие по 200 на каждом углу вместе с огурцами торгуют!

 

- Ну, тогда пойдешь поссать – зайди на огород! В Ростове, небось, там стволы и растут!

 

 

Оба хохочем, ситуация – разряжена.

 

Но торг явно не удался. Щелкаю зажигалкой, бандюк прикуривает :

 

- Ладно, служивые, бывайте!

 

- И тебе – удачи, лохов побогаче!

 

 

Сборщики дани следуют дальше, разбогатев лишь на одну сигаретку. Ничего, они себе насобирают. Лохов не сеют, не жнут – сами родятся! А в Москве ими, по-ходу, тротуары мостят!

 

 

Васька громко выдыхает. Он ни жив, ни мертв. Мужик хороший, но не боец – при виде бандюков норовит забиться в угол водительского кресла и там потеряться.

Я Наташке предлагал – перерегистрировать карабин на него, и пусть сам ездит. И у меня на сыск времени больше будет, и фирме- экономия. Только за эти командировки у меня выходит в месяц долларов 600!

 

Но она заявила, что Васька, даже для спасения собственной жизни, не сможет ни в кого выстрелить. Тут спорить трудно.

 

 

- У нас проблемка возникла – «обрадовала» Наташка. – Арендодатель наш совсем ахуел, требует освободить помещение офиса, что через дорогу. Мне его секретарша шепнула, что он каких-то чурок нашел на аренду, чуть не вдвое дороже!

 

- Он официально уведомил? У нас же договор на 5 лет, в БТИ зарегистрирован! И платим аренду – день в день!

 

- Нет, пока только гнилые базары. Он же понимает, что по ,официалке, мы его нахуй пошлем!

 

- И пошлем эту вошь партейную! Накрысил  ваучеров, а теперь – багует! Хуй ему по всей морде!

 

- Сегодня вечером его представители придут и, полагаю, это будут не юристы!

 

- Не беспокойся. Он с серьезными ни с кем не работает, я ж пробивал! Да хоть бы и работал – подтяну УБОП, подарим им проекционник ремонтный* в актовый зал, так они кому хочешь глаз на жопу натянут! А когда именно придут?

 

- В 6 вечера, к закрытию.

 

- Хорошо, я буду, кемарну щас дома пару часиков и приду! Надо хоть душ принять! А то воняю с дороги как бомжара!

 

 

Я живу совсем рядом, в соседнем квартале, метрах в 200 от магазина.

 

Отправляюсь домой – отсыпаться и приводить себя в порядок.

 

 

Прихожу в магазин пораньше – надо приготовиться к визиту «представителей». Первым делом инструктирую Юрика – заниматься видеофиксацией сегодняшних переговоров предстоит ему, как и играть роль «засадного полка». Для этого у меня в кабинете в сейфе, хранится короткий

 

_________________________________________________________________

 

*Ремонтный проекционник – проекционный телевизор с огромным, по тем временам, экраном, возвращенный в магазин по неисправности и отремонтированный.



 

«помповик» 12-го калибра, заряженный патронами с крупной дробью. Если переговоры примут угрожающий оборот, Юрик ворвется в кабинет с оружием в руках и будет действовать по

 

обстановке. Я в нем уверен, он не промахнется в злодеев и не подстрелит того, кого не надо.

 

«Помповик» куплен с рук, по объявлению в ФИДОнете, разрешения на него нет и он не зарегистрирован. Ну и плевать – в тюрьму за гладкоствол не посадят, а штраф, если что, фирма заплатит!

 

Вместе настраиваем видеоаппаратуру, протираем ружье и патроны – прям к бою готовимся! Хотя я уверен, что обойдется без этого. Бандиты на 12-й калибр реагируют однозначно – теряются бесследно и больше не приходят. Проверено уже пару раз, гоняли тут всяких.

 

 

Захожу в кабинет к Наташке, докладываю о готовности. Она, непроизвольно, оглядывается назад – на музыкальный центр с видеокамерой.

 

 

- Да еще не включили!

 

- А когда включишь?

 

- Когда в торговый зал зайдут – стукну в стенку, Юрик все включит.

 

Чего она беспокоится, не в первый раз уже гостей встречаем!

 

 

Сидим, болтаем с Наташкой. Она, вроде, и не беспокоится – мадам у нас не робкого десятка. Мы с ней откровенно симпатизируем друг другу,  оказывая друг другу знаки внимания, вроде шлепка по заднице, но этим все и ограничивается.

Я не лезу к ней в трусы из уважения к Ваське, с которым в рейсах «пуд соли съели», да и водки выпили немало, а Наташка коротко знакома с моей женой – Любочкой, часто бывает у нас дома, иногда ночует, когда Васька напьется и начинает бузить – на бабу у него отваги хватает. Тогда я отправляюсь его успокаивать, с неизменным, впрочем, успехом.

 

 

Приближается время визита «Представителей». Наташка все время косится на экран своего компа, куда продублированы картинки с телекамер торгового зала, склада и подсобных помещений. Наконец она спохватывается:

 

 

- Смотри, вроде – эти!

 

 

Заглядываю в экран – на входе в торговый зал с охранником разговаривают двое мужиков: постарше – низенький и и плотный, и помладше – высокий, широкоплечий атлет, похожий на волейболиста.

 

Охранник указывает им рукой направление к служебному входу, и мужики, не спеша и, по дороге, осматривая полки и витрины, уставленные техникой, следуют к двери. Вот они заходят в сужебную дверь, идут по коридору и тормозят у двери директорского кабинета.

Наташка, не дожидаясь стука, распахивает дверь и приглашает зайти. Гости заходят и представляются:

 

 

- Вечер в хату! – произносит старший, тюремное приветствие. Я не желая сразу становиться на «блатные рельсы» и, тем самым, переводить в эту плоскость наши отношения, здороваюсь подчеркнуто «партикулярно»:

 

 

- Добрый вечер!

 

 

Наташка, по-женски чутко улавливая атмосферу, повторяет приветствие вслед за мной.

 

В таких переговорах главное – не идти у блатных на поводу, в «базарах по понятиям» у них почти всегда – преимущество.

 

 

Я жму руки мужчинам, представляюсь:

 

 

- Олег, начальник СБ.

 

- Николай Петрович! Мы от Федорыча, надеюсь – он предупредил!

 

Протянутую для пожатия руку эмансипированной Наташки, он неожиданно, подхватывает и целует тыльную сторону ладони.

 

 

Я, тем временем, жму руку молодому атлету. Он представляется:

 

- Женя!

 

Затем, не без удовольствия, чмокает ручку Наташке, у той аж щечки разрумянились!

 

 

Я пребываю к некоторой растерянности: с одной стороны – ярко выраженное блатное приветствие, с другой – дворянские загоны, понятиями, однозначно, не одобряемые!

 

 

Разглядываю «парламентеров», пытаясь определить психотипы, кто они по-жизни и наличие спрятанного под одеждой оружия.

 

 

Николай Петрович, лет 50, с рыжими, коротко стриженными волосами, красным лицом гипертоника, ярко-синими, совершенно молодыми, глазами, взгляд умный, проницательный. Одет просто, но со вкусом: Темно-синяя рубашка-поло с зеленым «крокодильчиком» La-Coste, голубые, свободные джинсы и темно-коричневые кожаные плетенные босоножки на кожаной же подошве, одетые на босу ногу, со следами работы педикюрного мастера.

 

Явный сангвиник, блядун и выпивоха. Одежда фирменная, дорогая, новая.

 

Руки Николая покрыты  поблекшей тюремной татуировкой: восходящее солнце на тыльной стороне кисти – отбывал на севере, перстень с черным камнем – сидел «от звонка до звонка», однако таким сплошным черным камнем часто маскируют позорные рисунки, наносимые насильно, чтобы закрасить позорный рисунок в сердцевине перстня, а вот и перстень со свастикой внутри – «анархист».

 

 

В общем – явно не «ВОР в законе». Хотя на шее висит на толстой золотой цепи и в золотом же окладике, величиной со спичечный коробок, иконка какого-то святого. Такие я видел у некоторых воров, когда следил за блатными во время похорон убитых воров и авторитетов.

 

 

Женя же, парень лет 30, вообще на сидельца не похож, у него очень ровная спина и развернутые плечи – прям-таки офицерская выправка. Костяшки пальцев рук покрыты мозолями – явно занимается единоборствами. Руки чистые, без единой наколки. Похоже, вообще у «хозяина» не бывал. Психотип определить затрудняюсь – движения плавные, уверенные, как у хорошего «рукопашника». Глаза карие, взгляд веселый, с «чертовщинкой», такие бабам нравятся.

Одет в зеленый спортивный костюм «Адидас» и белые кроссовки «Найк». Все дорогое, не с китайского рынка.

 

 

Процедура «обнюхивания» закончена – нас с Наташкой они тоже оглядели с ног до головы.

Готов поставить бутылку «Джека Дэниэлса» против упаковки женских прокладок, что главный вопрос, звучащий сейчас у них в головах: «Трахает он эту сучку или нет!?».

 

Я беру инициативу в свои руки:

 

 

- Господа, я, так полагаю, вы прибыли по вопросу аренды занимаемого нами офисного помещения?

 

Николай Петрович не медлит с ответом:

 

- Именно! Игнат Федорович предлагает вам освободить офис в три дня! Как хозяин помещения!

 

- Тогда, если вы – официальные представители Игната Федоровича, попрошу ваши доверенности!

 

 

Этакого поворота они явно не ожидали. Я сразу же перевел бандитские «терки» в официальное юридическое русло. А это – не их епархия, тут они себя чувствуют неуверенно.

 

 

Николай восклицает с угрозой:

 

- Какие, нах, доверенности! Ты чо гонишь!

 

Я спокойно, глядя ему прямо в глаза, отвечаю:

 

Попрошу мне не «тыкать», мы не в тюремном бараке! Я прошу предъявить доверенности, как доказательство ваших полномочий на ведение переговоров по поводу прекращения арендных отношений в части занимаемого нами офисного помещения!

 

Николай взгляда не опускает и продолжает, правда, снизив агрессию:

 

- Вам чо, недостаточно его слова?!

 

- Разумеется, недостаточно! То, что он там болтает – нам параллельно, если не сказать больше! Есть определенный, установленный законом, порядок предъявления претензий. Я пока такого порядка не вижу, а вижу бандитский наезд! Для отражения которого вправе обратиться в милицию или, в порядке самообороны, применить силу!

 

- Какую еще, нах, силу! Кто вас трогает!

 

- Да еще не хватает, чтобы трогали! Или предъявите доверенности, или валите отсюда! Иначе вызовем милицию – она тут рядом!

 

- Да много вам ваши менты помогут!

 

 

В это время из-за стены слышится звук передергиваемого затвора – это Юрик готовит к бою свой 12-й калибр.

 

Наступает тишина. «Засадный полк» произвел впечатление, даже, не показавшись на глаза противнику! Повисло тяжелое молчание.

Я в общем-то доволен – все происходящее пишется в соседнем помещении на кассету и этого вполне достаточно, чтобы «закрыть» каждого из них на 30 суток, по Указу о борьбе с организованной преступностью. А уж за месяц обработки в УБОПе, они признаются в том, что было и чего не было!

 

- Мы еще встретимся! –  шипит Николай, впрочем, без особой злобы. Обычная рабочая ситуация.

 

Женя помалкивает, внешне никак не выказывая отношения к происходящему. Но, сдается мне – не очень ему этот наезд нравится!

 

 

- Не сомневаюсь! – весело восклицаю я – На «очняке» в УБОПе! Я тебе пару вопросиков задам. На «засыпку»!

 

 

Ответить на это им нечего и оба, не торопясь, с достоинством, покидают кабинет. Они еще с полчаса тасуются в торговом зале, демонстративно приставая с вопросами к продавцам-консультантам, таким образом, показывают, что ничуть не испугались. Потом выходят из магазина.

 

Наташка поворачивается ко мне:

 

 

- Ты мне слова вставить не дал!

 

- Зато, тебе ручку облобызали!

 

- А ты хотел, чтоб и тебе?!

 

- Благодарю, мне тебя достаточно! Все зависит от того, что это за «пассажиры»! На мой взгляд, они из тех, кто любит ломиться в незапертые двери и всех пугать до смерти, типа: «Мы – бандиты!» Бандиты-то они – бандиты, но бандиты бандитам – рознь! Так и меня бандитом можно считать – я ведь тоже не чураюсь насилия, деньги вон, с мошенников разных выколачиваю! Что-то хлопцы эти не очень-то страшные. Я б тебя в сто раз хуже закошмарил!

 

 

- Так, Любку свою куда-нибудь отправь, и закошмарь!

 

- Посмотрим! – съезжаю я с базара.

 

 

- Так что ты дальше делать думаешь?

 

- Как что?! Зря, что ли, видео пишем! Покажу отснятое в УБОПе, они наверняка их там знают!

 

- А если не знают?!

 

- Так это еще лучше – значит парочка эта – никто и звать их – никак! Можно свободно их послать! А не поймут – поставим под ствол – я для этого свой возьму, зарегистрированный, и вызовем ментов. Местных, из Кировского! Те их примут, напишем заяву, приложим видеозапись – их с ходу на тридцать суток закроют, со всеми вытекающими! Причем, заяву, в первую очередь, на Федорыча накатаем – пусть у него пару ведер крови менты выпьют. Расторгнуть договор аренды он может только через суд, а в суде ему не светит! Мы условия договора выполняем скурпулезно!

 

 

- Ладно, я на тебя надеюсь! Мне Федорычу звонить?

 

- Не надо. Он сейчас только и ждет, что ты орать начнешь со страху. А мы – промолчим, как будто он – никто, вместе со всей своей пристяжью. Пусть помучается! А я пока в УБОП сгоняю!

 

 

- Давай, удачи тебе!

 

 

Звоню начальнику УБОПа – Ване Корневу – грозе ростовских бандитов:

 

- Здра-жела- трщ-полковник!

 

- Привет, что созрел? «Чистуху» хочешь написать?

 

Это у нас шутки такие. Когда-то меня привезли к нему в наручниках – типа доставили на допрос по материалу. Один махровый жулик, обувший на 600 миллионов «старых» денег моего тогдашнего работодателя, накатал на меня заявление. Не зря накатал. Мои «спортсмены», которых я нанял «закошмарить» жулика, несколько перегнули палку. Так что, Ваня, знавший меня еще по службе в милицейской разведке, полагая, что повестки мне слать бесполезно, послал за мной наряд, как за заартачившимся свидетелем, а тупые пэпээсники, решили, что это арест, хотя никаких бумаг у них на руках не было.

Ваня тогда пытался подсунуть мне на подпись «Предостережение о прекращении противоправного поведения», которое, к его глубокому удивлению, я подписал. А не послал его вместе с этой «порожняковой» бумажкой. Но подписал я его своей «шпионской» ручкой, чернила которой через сутки исчезли.

В отместку Ваня занес меня в УБОПовскую базу данных вместе с бандитами. И с тех пор подъебывает при каждом удобном случае, хотя и нередко нагружает разными просьбами «щекотливого» характера – проследить, послушать, установить скрытую камеру и т.п., но не в интересах службы, а по «частным» заказам своих знакомых.

 

 

- Можно, я еще с годик пораспиздяйничаю? – Вопрошаю я вкрадчиво.

 

- Ну ладно, хуй с тобой! Что случилось-то?!

 

- Да наехали на мой магазин! Два мутных каких-то, один, вроде из «синих» в «партаках» тюремных, а второй – спортсмен, по-ходу. Я их на видео снял, качество – хорошее, звук – тоже.

 

- Ну, тащи давай это гавно сюда, посмотрим, что за пассажиры!

 

Я просматриваю видеозапись, чтобы еще раз убедиться в ее качестве, сажусь на магазинный «разгонный» микроавтобус – «фольксваген», который и доставляет меня в УБОП.

 

 

Минуя часового и показывая ему "фак" -  с ним я хорошо знаком – вместе занимаемся в зале рукопашного боя на стадионе «Динамо» и на прошлой тренировке он мне нос разбил - подымаюсь к Ивану в кабинет. Он уже ждет, видеодвойка с большим экраном включена:

 

- Давай, показывай, что принес!

 

- Да вот, документальный фильм: «Как двух бандюков нахуй послали!»

 

Смотрим кино. Ваня замечает:

 

- Старого впервые вижу, а Женька у нас в СОБРе служил, лейтеха, поперли два года назад за то, что в Чечню не захотел добровольно-принудительно ехать.

 

- Усрался, что ли?

 

- Нет, он не трус. Родственники жены у него там, среди моджахедов.

 

Зовет своего зама, показывает Николая Петровича:

 

- Знаешь, что за член?

 

- Впервые вижу. Чмо какое-то, иконку воровскую нацепил, типа крутой!

 

Тут фильм подходит к концу. Ваня обнадеживает:

 

- Кассету оставь – я завтра с утра на планерке покажу. Не может быть, чтоб старого никто не опознал! А ты в обед набери меня – наверняка будут новости!

 

- Тогда – спасибо! До завтра!

 

- За «спасибо» - ебут красиво!

 

Ну не может он без подъебок, никак «шпионскую» ручку забыть не может!

 

Возвращаюсь в магазин, успокаиваю Наташку и отправляюсь домой – спать.

 

 

Наутро иду на работу, занимаюсь текучкой:

кто то спер какую- то мелочевку с витрины в торговом зале,

персонал жалуется, что из карманов одежды в раздевалке пропадают деньги,

надо подготовиться к судебному заседанию – одна тетка подала иск о возмещении ущерба за поломанную ей же мясорубку Bosh.

 

 

Отсматриваем с Юриком видео, вычисляем крадуна, устанавливаем, где в этот момент был охранник торгового зала – он, конечно же, точил лясы с симпатичной продавщицей.

 

Делаю, крупно, фотоморду крадуна и, вручаю охраннику. Чтоб в магазин больше не пускал! Потом Юрик отбирает письменное объяснение от охранника, а также от продавцов – кто где был и что делал в момент кражи.

 

Фотки болтающего с продавщицей охранника и засунувшего в витрину руку крадуна, с указанием  точного времени, показываю охраннику, не желающему признавать свою вину. Тот подписывает согласие на удержание из зарплаты стоимости спизженного крадуном. Там ущерба-то три копейки, но это вопрос принципа – нехай клювом не щелкает!

 

 

Звоню в специализированную фирму «Бастион», заказываю пяток кошельков - «химловушек», которые потом распихаю по карманам висящей в раздевалке одежды.

При открытии кошелька пиропатрон выбрасывает в морду похитителю порошок родамина – ярко розовой несмываемой краски.

Крысу мы покрасим в розовый цвет, будет крыска-лесбиянка!

 

 

По гражданскому иску насчет Боша ситуация неоднозначная. С одной стороны - у меня есть заявление покупательницы о том, что поломка произошла, когда она молола в мясорубке ягоды смородины с сахаром, а в инструкции к мясорубке однозначно сказано, что в ней можно молоть только мясо без костей, во всех иных случаях фирма ответственности не несет. С другой стороны, судья – женщина, она такой же потребитель, как и истица и, наверняка, встанет на ее сторону. А подавать на кассацию из-за поломанной втулки-переходника стоимостью 50 рублей никто не станет. Я и так предлагал Наташке заменить мясорубку на новую, но та резонно возразила, что эта дура и новую нахуй поломает! Были б у нас эти втулки – заменили бы ее бесплатно – и все дела! А то приходится из-за такой херни по судам мотаться!

 

 

За всеми этими хлопотами подходит обед и я звоню Ивану:

 

- Пириятного аппитита, насяльника!

 

- Не паясничай! Времени мало! Слушай и запоминай: Николай этот по кличке «Дядя», у братвы не в почете, ни к какой группировке не принадлежит –«дикий», бля!

 

 

Три ходки, первая за «мохнатый сейф»(изнасилование) две других за разбой и квартирные кражи.

Еще в СИЗО его, за малым, не «опустили», КУМ* вовремя к недоноскам в хату перевел, воспитателем. А то б «загнали под шконарь**»! Вот и не берут никуда – для «синих» он типа «чушка», а для бандитов – вообще никто. Можешь смело его в Кировский сдавать, они дело возбудят и нам передадут, а я ему в подвале уютный блестящий крюк обеспечу!

Тока не завалите его там с Юриком! А то потом хуй отпишетесь, даже если у него ствол будет! Слышал я, как Юрик за стеной затвором клацал! В жопе у него зачесалось!

 

 

- А с Женькой что?

 

- Да он, после увольнения, сначала к «Серым» прибился, но не заладилось у него там, совесть, видать, осталась… Теперь, вот, к депутату притерся… Он – нормальный, в общем-то, пацан, поступай с ним, как знаешь. Типа – как совесть велит!

 

- Понятно. Будет себя нормально вести, то претензий к нему нет. Да и на видео он помалкивает.

 

- Да, достаточно того, что он с Колей к вам приперся, один хер – соучастие!

 

Добро, жизнь все расставит по своим местам!

 

А прокурор рассадит по хатам!

 

А фамилию КУМа не помнишь?

 

Да ваш же, из разведки, Сашка Астахов – «черный капитан». Он на пенсии уже, на тюрьме выслуга – год за два. Не то, что у вас в наружке – год за полтора!

 

 

Благодарю! Пока!

 

Счастливо! С ружьями поосторожнее там!

 

 

Иду обедать домой, благо рядышком.

 

 

После обеда захожу в кафе, рядом с магазином, там обедают Наташка с Юриком. ________________________________________________________________
*КУМ – на тюрьме название начальника или сотрудника оперчасти, основная обязанность- вербовка агентуры среди заключенных.

 

**Загнать под шконарь – «опущенные», из-за крайней тесноты в СИЗО, зачастую живут под койками нижнего яруса, выбираясь оттуда только с разрешения нормальных заключенных.




 

 

 

Юрик развлекает Наташку пошлыми анекдотами, он на них – великий мастер! Наташка смеется, аж есть не может!

 

- Юрик! Тебе от Ваньки привет, велел передать, чтоб с пушкой не баловал!

 

- Не буду, буду прикладом глушить, как сома!

 

- Ну, что там? – с надеждой вопрошает Наташка.

 

- Да все как я и говорил. Никто они и звать – никак. Никого за ними нет. Николай – тот вообще «чушок» и стукачок тюремный. Женька – мент бывший, уволенный. Можно смело нахуй посылать!

 

- Давай, это ты делать будешь?!

 

- Конечно, это – моя работа. Если депутат позвонит, зови меня – я с ним сам поговорю. Или Николай.

 

Но ни Федорович, ни Николай не позвонили ни сегодня, ни завтра, а послезавтра мы с Василием отправились в очередной рейс и, вернулись только через три дня.

 

Первое, что я спросил, увидев Наташку:

 

- Ну что, звонили?

 

- Федорович звонил, но я отказалась с ним говорить без юриста. Сегодня опять звонить будет, так, что ты не уходи.

 

Хорошо, пока товар на склад пристрою, глядишь, и позвонит!

 

Но депутат не позвонил, а без предупреждения приперлись Николай с Женькой. Я сразу же дал Юрику ключи от сейфа с ружьем, и отправил его в столовую – писать разговор.

 

«Парламентеры» сразу прошли к Наташкиному кабинету и стали стучаться. Я же, убедившись, что Юрик скрылся в столовой, подошел к ним. Николай поздоровался, как будто мы с ним – лучшие друзья. Женька только кивнул головой. Зашли к Наташке, на сей раз ручек ей никто не целовал, да она и свою не тянула. Расселись на мягкие стулья.

 

- Что на этот раз? – интересуюсь я.

 

- Все то же самое – аренда!

 

- Доверенности принесли?

 

- Вот, пожалуйста!

 

- Беру доверенности и внимательно их изучаю. Делаю ксерокопии. Оформлены правильно. Ну что ж – доверенности всего лишь повод, чтобы перевести переговоры в правовое русло.

 

- Коля, а тебе горячий привет от Саши Астахова, мы с ним – старые приятели. Перстенечек на пальце ты закрасил, да вот незадача – тюрьма все помнит!

 

Лицо Николая стало еще краснее, хотя, казалось бы – дальше некуда. Он молча встает и выходит из кабинета. Женька – за ним. Интересно, как он все это Женьке будет объяснять? А депутату?

 

Поворачиваюсь к Наташке:

 

- Полагаю, больше они не вернутся, Коля понял, что опущен «ниже плинтуса».

 

- Ну и слава богу!

 

- Депутат, тоже, вряд ли станет настаивать на освобождении офиса – у него надежда только на бандюков была! Выгонит он их теперь!

 

 

Так и случилось. Николай стал «свободным художником» и занялся автоподставами, да нарвался на подругу вора в законе,  попер буром и его застрелили.

 

 

А Женьку я разыскал и подключил к долговой теме, с которой он неплохо справлялся, а потом сошелся с вдовой убитого крупного предпринимателя и до сих пор греется у ней под бочком.

 

Депутата же на следующий срок не выбрали, и он, лишившись неприкосновенности, свой пыл поумерил. Хотя офис и магазин мы арендовали у него еще три года. Правда, с Наташкой он так и не разговаривал – общался через своего бухгалтера.

МОКРУХА

E-mail Печать PDF

 

 

 

Случилось это давно. Я работал тогда в ростовском «Национале*», заместителем начальника СБ – присматривал за многочисленными уголовниками, крутившимися в отеле и вокруг него, взаимодействовал с ментами, проверял длинные списки работяг множества фирм-подрядчиков, отсеивая крадунов, кидал и хулиганов. Занятия частным сыском не прерывал – хозяева отеля это только поощряли, нередко напрямую обращаясь ко мне с личными вопросами. Должен же в отеле, быть хоть один настоящий детектив на всю шоблу охранников и «манагеров» СБ! Работы мне хватало – хотя кражи из номеров были редки, отель был как медом намазан для всякой шушеры – бандитов, мошенников и стукачей В одном котле варились менты, чекисты, шпионы, бандиты, проститутки, жулики, педерасты обеих мастей. Так что, скучать мне не приходилось. Чекисты, как шеф-повар у котла, трудлюбиво мешали своей тяжелой поварешкой, весь этот густой, пахучий бульон, вылавливая вкусненькое для себя. А я, потихоньку, присматривал за всем этим блядством, немного со стороны, стараясь оградить отель от неприятностей, в меру моих скромных сил.

 

День первый

 

С утра звонок на мобильный, голос с легким, едва уловимым, кавказским акцентом:

- Барэв дзэс!** Это сыщик? Я туда попал?

- Барэв. Совершенно «в дырочку»!.

- Слушай – разговор не телефонный, как встретиться – глаз на глаз, потрещать?

- Подъезжай в «Националь», зайди в холл, звякни на трубу – выйду, потрещим.

- Заметано! После обеда подъеду.

 

Все утро пробегал как бобик – в одном из ресторанов отеля намечались поминки ростовского «авторитета», накануне лихо расстрелянного в своей автомашине, неподалеку от отеля. Не взирая на присутствующую рядом многочисленную частную охрану, насравшую полные штаны при виде киллеров.

Намечался наплыв моего подучетного «контингента», за которым нужен был глаз да глаз, ибо, многим хватало ума припереться со «стволом» даже на поминки. Подвыпив, некоторые вели себя весьма непринужденно. Руководство отеля же, обязанное бандитам за помощь в приватизации отеля, косо смотрело на вызов милиции, перекладывая разрешение конфликтов на плечи СБ.

Хотя, справедливости ради, надо отметить, что на таких мероприятиях всегда присутствовал «разводящий» - авторитетный персонаж из блатных, способный урегулировать любой конфликт.

 

После обеда я уселся в глубокое кресло в холле – отдохнуть от беготни и, заодно, понаблюдать за обстановкой: кто из моих подопечных уже разминается коньячком в «лобби баре», кто с кем «шкуру трет». Как себя ведут, не цепляются ли к гостям, к проходящим телкам из турбюро и службы размещения, не шпыняют ли отельных геев – официантов и менеджеров, (геев охотно брали на работу, как «клиенто-ориентированных»). Их, на время таких поминок, обычно, отправили по домам, поварам-геям строго велели не покидать пределы кухни, а зам. Начальника «службы пищи и напитков» Коля Печка*, пидор известный, сам, наученный горьким опытом, в такие дни в гостевую зону не выходил.

Все вроде бы штатно.

Вдруг вижу незнакомые лица – в холл зашли двое: хорошо одетый, невысокого роста, плотный армянин средних лет, с открытым характерным лицом, а с ним высокий, широкоплечий, молодой парень, похожий на охранника. Гости сели на удобный диван, озираются по сторонам ищут кого-то. Не меня ли? Армянин достает мобилу и набирает номер – мой телефон, включенный на «бесшумку», начинает дрыгаться в кармане, как параличный. Нажимаю ответ:

- Барэв! Мы в холле.

- Вижу, я рядом – машу им рукой, они машут в ответ. Я подхожу к ним, подсаживаюсь в стоящее рядом с диваном глубокое кресло, пожимаю протянутые руки, представляюсь:

- Олег!

- Марат!

- Костя!

Я сразу включаю бдительность:

- Прошу прощения, откуда взяли мой телефон?(Сайта у меня тогда еще не было, рекламы в газетах никогда не давал – с избытком хватало постоянных клиентов)

* Все имена, фамилии, названия, прозвища и т.п. - изменены, любое совпадение с реальными лицами и фактами – случайно.

**Барэв дзэс! – армянское приветствие, дословно обозначающее : «Доброго солнца тебе!»

 

- Толик Панфилов* подогнал .

- А чего ж он сам не взялся?

- Говорит, «мокрухой» не занимается.

- В смысле – «мокрухой»?! (Я тоже к раскрытию убийств отношусь без энтузиазма – не моя специализация.)

- Ты за «Робика» слышал?

- Краем уха. Застрелили на Станиславского.

Марат показывает на своего спутника, которого я принял за телохранителя:

- Костя – двоюродный брат «Робика»! Он входит в его «бригаду». Теперь братва выбрала «бригадиром» Костю, и наказала найти того, кто «замочил» брата! Ты нам поможешь?

Я мнусь, медлю с ответом, обдумывая предложение.

- Смотри – Марат показывает на темно-серый Мерседес-гелендваген, на котором, повидимому, они и приехали, стоящий на парковке у самого витринного стекла отеля – найдешь - кто исполнил или кто - заказчик, без разницы – тачка твоя! Кроме гонорара. И бабла на расходы - не пожалеем!

Ой, чувствую – дело темное, однако, сразу отказываться не хочется – такая тема, разве что раз в жизни выпадает. Хотя есть вероятность и самому «зажмуриться»! А покойнику никакой «Гелик» не нужен. Катафалк уютный да красивый нужен!

Пытаюсь выяснить подробности:

- Дайте побольше исходной информации. У вас есть уже подозреваемые?

- Да так, примерно! «Робик» встречался одновременно с двумя кобылами – родными сестрами, а у одной из них, старшенькой, вроде бы еще кто-то есть, так может – он?

- Что ж, уже кое-что, - рассуждаю я вслух - можно за версию принять. Проследить за «телкой», установить этого «кого-то», прикинуть, что за перец? На что способен? Где был на момент убийства? А еще какие-нибудь соображения есть?

- Есть. За месяц, примерно, до смерти, «Робик» посрался в кабаке с одним бывшим «собровцем» - «Гошей», который сейчас в «бригаде» у «Мыловара» бегает. Табло ему помял – нос сломал, челюсть вывихнул. «Гоша», вроде бы, уже пару «клиентов» для «Мыловара» исполнил**. Так что и «Робика» мог вполне.

- А как его убили? Из чего? При каких обстоятельствах?

- Из «переделки» газовой, под мелкашку, с самопальным «глушаком», да еще и пластиковую полуторалитровку на «глушак» напялили! Было это три дня назад, в доме на Станиславского, где живет одна из двух кобыл – старшая, Катька. «Робик» поднимался к ней на пятый этаж по лестнице, на площадке между третьим и четвертым его и завалили. Прямо в голову, три пули. Что еще хочешь знать?

- Чем по жизни занимался?

- Помогал мне по бизнесу – ответил Марат – «крышу» держал, непонятки разруливал, отморозков отваживал.

- А что за бизнес?

- Втормет. Собираем металлолом и гоним в Грецию баржами. Оттуда металл идет в Германию.

- Понятно. Тема солидная. Наезды были?

- Года два назад, наезжали на приемные пункты металлолома «дикие***» «отморозки». «Робик» с пацанами их сильно отпиздили на Левом берегу, покидали в воду. Больше наездов не было.

 

Ну что ж. Есть уже две готовых версии. Можно браться. Самому в «блудняк» не попасть бы!

 

- Добро, я берусь. Разбиваем общую задачу на несколько частных:

1.Отработка сестричек – слежка, установление и изучение круга знакомств, выделение из знакомых способных убить «Робика», а также, способных заказать убийство, проверка алиби возможных исполнителей и наличия мотива у возможных заказчиков.

* мой коллега – частный сыщик.

** исполнил – убил(профессиональныйй сленг).

*** «дикие» - не входящие ни в одну организованную преступную группу.

 

2.Отработка «Гоши» - где был на момент убийства. Не хвастался ли в кругу знакомых причастностью к убийству «Робика». Не искал ли, не покупал ли «ствол», «маслята» к нему.

3. Отработка версий, которые появятся позднее, по мере накопления информации.

 

На том и порешили, заказчики на прощание выдали мне толстую пачку ассигнаций – на оперативные расходы, велели не скупиться: «Когда эти кончатся – подкинем еще, только маякни.»

 

Ушли. Звоню Толику:

- Хайль Гитлер!

- Шалом!

- Это ты мне Марата подсуетил?

- Я. Он нормальный Не «кидала» и не жмот. Я его племянника искал.

- Нашел?

- Да он и не терялся. У двух сосок на хате завис – никак вытащить не мог! Батарейка на телефоне села, зарядки нет. Кавказский юноша, э?!

- Понял, благодарю!

 

Первым делом, надо было узнать побольше про «фигурантов» этого дела, Узнать из действительно осведомленных источников. А кто самый осведомленный о братве – конечно же «шестерка» или, по новому – УБОП (Управление по борьбе с организованной преступностью и коррупцией), которое, как нянька, присматривало за всеми известными преступными группировками и, при необходимости, твердой рукой, пресекало их шалости. Они ловили и уголовников «воровского хода» и бандитов из новых группировок и, если те не «кололись», тащили их в подвал. В подвале их «кололи», не останавливаясь перед тем, чтобы отхерачить резиновой палкой по пяткам, или «дать поносить» на голове полиэтиленовый пакет. Расколовшихся, сломанных - «потрошили», буквально выворачивая наизнанку, вытягивая всю информацию, оформляя «чистуху» (явку с повинной), а потом, либо пускали обвиняемыми по уголовному делу, где злодей участвовал, либо вербовали, делая из них «стукачей», освещавших обстановку в преступном сообществе.

 

Я был коротко знаком с начальником, еще со времени моей службы в МВД. Начальник – Ваня, иногда подкидывал мне заказы по темам, за которые сами они браться не хотели. Однако, напрямую обращаться к нему с вопросами – значило, сначала, выложить информацию о своих заказчиках, а это для частного сыщика – табу, харам и западло. Хотя он и без меня, скоро узнает. У «братков» языки длинные.

 

Но существовал еще один вариант – буквально на днях из УБОПа выперли моего приятеля – Юрика, старшего оперуполномоченного, за меткую стрельбу при задержании. Они с пацанами задерживали банду, рэкетировавшую целый район, братки были вооружены, отстреливались. Юрик продырявил убегавшему бандиту жопу, пуля задела паховую артерию, отчего бедолага истек кровью еще до приезда «скорой».

Тут за него взялась прокуратура, с твердым намерением посадить. То, что оружие было применено в рамках закона, никого не волновало. Убиенный «браток», убегая, палил из своего китайского ТТ через плечо – не прицельно, наобум, угрожая попасть куда угодно и в кого угодно: хоть в прохожего, хоть в любое окно, куда высунул ряшку любознательный обыватель. Прокурор наш сильно не дружил с начальником УБОПа – испытывал «такой личный неприязнь, что даже кушать не мог». Дело в том, что УБОПовские опера, во время слежки за бандюками, подсмотрели и сняли на видео, как прокурор, выйдя с работы, подсел в машину к бандюкам, сквозанул с ними на море, где «отвисал» за их счет целую неделю, включая халявный алкоголь и проституток обоего пола. Этому делу пытались дать ход, но облпрокуратура сделала вид, что ничего не было, а прокурор, типа, просто провел отпуск с друзьями*.

Юрика еле-еле удалось отмазать от тюрьмы, но уволить его все же пришлось, как «не прошедшего аттестацию».

Юрик, после увольнения, был зол на весь мир, а пуще всего на свое начальство, поэтому ожидать, что он побежит сообщать о Марате и Косте бывшим коллегам, не приходилось.

Я вызвонил Юрика, договорился с ним о встрече этим вечером в подвальном баре-ресторане «Националя», где у меня была приличная скидка. Раньше, при Советской власти, это был валютный бар, предназначенный, в основном, для иностранцев и «интердевочек» с «интермальчиками», которые подставляли иностранцам для утех разные сладкие места, а потом писали на своих клиентов интересные отчеты чекистам.

Пришлось подзадержаться на работе, что, впрочем, я использовал во благо – спрятал цифровой диктофон в кабинете Коли Печки, на которого его же подчиненные «настучали» о том, что он подворовывает денежки, отпускаемые на продукты для банкетов.

* Впоследствии прокурор все же погорел на вымогательстве взятки, и ему впаяли аж восемь лет… условно.

 

 

Поздно вечером я спустился в бар-ресторан, занял столик, заказал кружку «Будвайзера» и стал ожидать прихода Юрика. От нечего делать, наблюдал за стайкой проституток, примостившихся за отдельным столиком, вокруг своей «мамки» - сутенерши. Судя по доносящимся обрывкам разговора, девушки с нетерпением ожидали «капустных» клиентов – «бундесовских» летчиков-вертолетчиков, в массовом порядке заселившихся позавчера в отель. Увидев в холле небольшую толпу в красивой натовской форме, я сначала удивился – какого хера военные летчики ФРГ целой бандой делают в Ростове? Наши в городе, что ли? Пора «Максим» из под стрехи доставать?! Я подкатил с этим вопросом к отельному чекисту - Михалычу, и тот, ничтоже сумняшеся, сообщил, что «фашисты приперлись на вертолетный завод за вертушками – они их у нас теперь покупают, за валюту… бля!». На вопрос: «Боевые вертушки или транспортники?» чекист нежно ответил: «Иди на хер, любопытный! Шпиён, что ли?» На том и разошлись. Ссориться я с ним не хотел – мужик был душевный, гостеприимный, морозилка в кабинете всегда доверху набита «Белой березкой». К тому же раньше он, как и я, служил в «наружке», правда не в ментовской, а в своей, комитетской, и у нас была масса общих знакомых, так как на многих операциях приходилось работать бок о бок.

Наконец появился Юрик – невысокий, крепко сбитый парень лет 35, с короткой, «бандитской» стрижкой рыжих волос. Я помахал ему рукой со своего места, обозначая присутствие. Он помахал в ответ. Проститутки за столиком притихли – Юрика здесь знали. Некоторым из них приходилось иметь с ним дело во время милицейских облав по притонам.

Юрик присел ко мне за столик, крепко пожал руку, от него резко попахивало смесью перегара и дорогого парфюма, употребленного без меры. Видать не перестал «отмечать» свое увольнение. Я сразу же заказал нам триста грамм «Русского стандарта», а ему еще кружку «Будвайзера» и баварские колбаски обоим – вкусы приятеля я знал отлично.

Разговор начал я:

- Как жизнь в народном хозяйстве*? Выспался хоть за все время?

- В гробу я видал это народное хозяйство! Заебло уже! Болтаюсь как гавно в проруби! Не знаю, к какому берегу прибиться – от старого поджопниками погнали, а нового никакого и не видать. К бандюкам, что ли, податься – уже звали. Но я в воздухе «переобуваться» не привык, «масть» менять что-то «в падлу». Вчера – мент, сегодня уже «браток», такая движуха - поперек горла.

- Ладно, не кипишуй! Давай лучше по пятьдесят за то, что не сел! Надо во всем видеть и положительную сторону.

Я разлил водку по хрустальным рюмкам:

- Ну, за свободу!

Выпили, запили пивом, похрустели поджаристыми колбасками,

- А иди ко мне – предложил я - Я ж как раз тут по «братве». Единицу в штате пробью. Будем вместе проблемы решать. Они ж тебя все уважают!

- Это вряд ли. Меня чекисты ваши не пропустят. Как-то меня чекисты с дурью на кармане накрыли – держал «барабана подогреть**». Случайно попал. Да не оформили толком, «по горячему» пытались на понт взять, сразу вербовать начали. Чекист зеленый еще попался. А я вижу, что ни протокола изъятия «дури» ни оформили, ни показаний ничьих – только на мой перепуг у него вся надежда. На понт берут! А я что – конь педальный!? Ну я чуть время потянул, да и съехал с базара. Остались они с носом. Так, что у меня с чекистами – напряженка.

- Тут чекисты СБ не трогают, мы и так им помогаем, чем можем, в открытую.

- Сумлеваюсь я, однако! – возразил Юрик фразой из советского телесериала.

- Не хочешь ко мне – иди к Толику Панфилову, он сейчас личку организует, служба хлопотная, но платят получше, чем в отеле.

* «перевести в народное хозяйство» - стандартная формулировка кадровиков при увольнении.

** «подогреть барабана» - поощрить агента-наркомана порцией наркотика, что, формально, является особо тяжким преступлением со стороны оперативника – сбытом наркотических веществ, карается до 20 лет лишения свободы.

 

 

- Да знаю я. Он же «Утятам**» личку организует – те же яйца, только в профиль.

- Ну, не знаю, что тебе и предложить!

- Да ладно, разберусь, ты наливай давай, а то первая уже выветрилась!

Я разлил по второй. Выпили, запили пивом, с удовольствием закусили.

- Ты чего меня позвал? – вдруг напрямую спросил Юрик – на работу вербовать или еще что надо?

- И на работу, и еще кое-что. Ты про «Робика» что знаешь?

- Да немного – ахеренный боксер, неоднократный чемпион России, входил в ОПГ «СЕРЫЕ» боксерского ОПС. После того, как их пацаны из «молодняка», отмудохали сына областного прокурора и их начали «щемить» со всех сторон, от бандюков вроде отошел, сейчас работает с Маратом Оганесяном*, занимаются металлоломом. Пару лет назад водники*** вытащили из воды тушку некоего «Хорька» - из отморозков, мелкая шпана. Перед смертью его нехило «отрихтовали». «По низу****» надуло, что это «Робика» работа со товарищи.

Погоди, его ж «вальнули» на днях! Совсем я мозги пропил! Ты, старый, не по этой ли теме?

От души предупреждаю – башкой рискуешь! Киллер к «Робику» вплотную подошел, бутылку, надетую на глушак, чуть ли не в затылок ему упер – на донышке бутылки полно мозгового вещества, хоть ложкой сошкребай! Я б так не рискнул – малейшая промашка и боксер бы на такой дистанции голыми руками душу вынул! Хотя у него ТТ-шник за поясом торчал! Так, что если ты к этому парню приблизишься, то он тебя, без малейших проблем, вдогонку за «Робиком» спровадит, можешь не сомневаться!

Примерно так я и сам думал! Какого хера я туда лезу?! Чего мне не хватает?!

- Стоп! Стоп! Стоп! Хватит меня пугать, а то я прям здесь обоссусь! Ты скажи лучше – как все было? Ты протокол осмотра места происшествия, протокол осмотра трупа и судмедэкспертизу видел?

- Судмедэспертиза еще не готова, баллистика – тоже. Протоколы видел, копии у Илюхи Третьякова в деле. Мы ж с ним в одном кабинете сидели.

- Копии достать сможешь? Или сканы? И цифровые фотки с места происшествия!

- Попробую!

- Обо что это встанет?

- Если сканы и цифра – то в пятерку уложимся, деревянными, конечно. Мне все равно туда завтра идти, за бумажками. Если мое рабочее место еще не занято, то доступ к компьютеру мне еще не перекрыли – айтишник у нас алкаш конченый и распиздяй, к тому же. А кого еще на три копейки наймешь?

А у меня доступ к компу – только через флешку, а флешка у меня! Материалы из уголовного дела, все в отделовской сети свободно висят. Так, что завтра попытаюсь. Давай, по третьей наливай!

Я разлил по третьей. Выпили, запили пивом, закусили. Я – ни в одном глазу! А Юрик – на старые то дрожжи – слегка поплыл. Я пытался всучить ему пятерку, но он наотрез отказался:

- Когда будет информейшен, тогда и выкатишь лавэйшен!

Поэт, бля! Есенин!

На том и порешили. После чего я заказал кофе с ликером и фирменное мороженное.

Пока ждали десерт, разговор продолжился:

- Хорошая у тебя старый, работа. И в отеле получаешь, и с сыска имеешь, а как насчет того, если начальство подпряжет тебя на какое-нибудь гавно? Например, как у нас, в ментовке: «Стой здесь – иди сюда, за рубль – на край света, и побыстрее! Я – начальник, ты – дурак!»

- Не! На меня где сядешь – там и слезешь. Начальник – из штабистов, мужик умный – кандидат наук, но в сыске и, тем более, в разведке смыслит слабо, и отлично это понимает. Хотя, в свое время, в молодости, на линии внутрикамерной разработки сидел. Но тут же не СИЗО***** и не ИВС*****. А персонал нам вербовать напрямую чекисты запретили. Хотя мы этот запрет потихоньку обходим – их источников не трогаем, своих

** «Утята» - шуточное прозвание одной из ростовских ОПГ.

*** водники – подразделение милиции на водном транспорте, обслуживают акваторию реки Дон.

**** «По низу» - от секретной агентуры.

*****СИЗО, ИВС – места предварительного заключения

 

 

не светим. Спецов в области сыска и разведки, кроме меня, в СБ нет – комитетчики отставные к нам не идут – им банки да страховые фирмы подавай. Менты тоже не идут, почему – сам знаешь!

- А ты чо поперся?

- Да мы с начальником – старые приятели, он давно свалить хотел, а меня на свое место прочил. Да я, когда в отеле осмотрелся, на его место не пошел. Я же сыщик, а он сплошь административной работой занимается - графики, зарплата, бюджет, бля! У меня от этой херни в глазах темнеет и коленки дрожат! Нет уж, ну его! Шпионить – веселее!

Принесли десерт и кофе, а мы продолжили перемывать косточки моему начальству:

- Пытались на меня недавно чужой «косяк» списать, типо я самовольно списки строительных рабочих ментам с городской Управы передал. Менты нас развели: запросили списки, как будто по антитеррору, а на самом деле – для городского ОБЭПа, который разрабатывал пару наших строительных фирм, «отмывающих» бабло для хозяев отеля. Я эти списки ментам передал, но предварительно получил письменную резолюцию руководства на ментовском запросе: «Разрешаю». И когда на меня бочку покатили, носом в эту резолюцию и ткнул. Тотчас же отстали, поскулили малость, да и утерлись. Хотя от хозяев отеля нехило им досталось! Не получилось из меня «козла отпущения»!

Тем временем десерт и кофе закончились, наступила пора делать «расход по мастям» - я рассчитался за стол, усадил Юрика в такси и мы расстались. Я тоже убыл домой. А задать вопрос про «Гошу» я Юрику таки забыл! Алкаш, бля!

 

День второй

На следующий день я участвовал в похоронах нашего завсегдатая - убиенного накануне «авторитета», по кличке «Вадик Кривой», вместе с нашим чекистом возлагал венок «От работников «Националя» Любим, помним!» на его могилу, поминал покойного у свежезасыпанной могилки с многочисленной «братвой» со всего Юга России, распив с ними у могильного холмика, пару ящиков водки на всю толпу. Потом поприсутствовал на поминках, почтил память усопшего. И, где-то, часов около 19, в самом разгаре поминок, позвонил Юрик:

- Все срослось, все у меня! Щас приеду! Ты в отеле?

- В отеле! Подваливай! Буду у себя в кабинете. К двери на этаж подойдешь – набери!

На лифте поднялся на 16-й этаж, оттуда, по лестнице, через дверь с кодовым замком, поднялся к себе –на 17-й, технический, этаж, расположенный под самой крышей. Доступ на этот этаж гостям отеля и большинству персонала был заказан, по соображениям безопасности.

Только расположился за рабочим столом – звонит Юрик:

- Я под дверью!

- Щас открою. Подожди минутку.

Запустил Юрика на этаж, проводил в свой кабинет, усадил в кресло напротив моего рабочего стола:

- Давай!

- Держи! – Юрик протянул мне флешку с данными, я воткнул ее в USB-порт своего компа, дождался, пока ее проверит антивирус, открыл корневой каталог, где и лежали нужные мне файлы. Стал поочередно открывать файлы, знакомясь с их содержимым – все было на месте: сканы протоколов осмотра места происшествия и осмотра трупа, рапорта оперов по итогам поквартирного обхода, цветные, отличного качества, фотоснимки тела и предметов, изъятых следаком с места убийства.

- Здесь все, что мне надо! Держи «пятеру»! Благодарю за помощь!

Отдаю Юрику обещаный гонорар, он встает, собираясь уходить, жмет мне руку.

Я, не отпуская его руку, говорю:

- Еще один вопросик!

- Что такое?

- Ты «Гошу» – собровца знаешь?

- Конечно. Он сто раз со мной на обысках и задержаниях был.

- А чего его поперли?

- Так в Чечню не захотел ехать, У него ж отец – галгай (ингуш), правоверный мусульманин, а мать – хохлушка. Так он не захотел с родственниками по отцовской линии воевать – они почти все по горам с автоматами бегают, федералов херачат.

- Как же его в СОБР* взяли?

- Так он там с самого начала – с 93-го года, тогда в Чечне войны еще не было.

- Понятно! Так что ты про него можешь сказать?

- Резкий, как понос! Наглый, сильный и ловкий, вспыльчивый. Хороший рукопашник.

- Ему «Робик» в драке нос сломал и челюсть выбил. Мог он за обиду его «замочить»?

- Легко. Он, на моей памяти, трижды оружие на поражение применял, правда, без «двухсотых»**. Да и у «Мыловара» он в «торпедах» бегает – долги вышибает жестко, да, поговаривают, иногда «контракты»*** берет.

- Веселый хлопец! Если это он «Робика» исполнил, то я ему не завидую, «замочит» его «братва», к бабке можно не ходить! Ладно, поздно уже, по домам пора.

Попрощавшись, мы расстались – я поехал домой, а Юрик - к подруге, он тогда холостяковал.

Дома я стал внимательно изучать полученные от Юрика материалы. Стреляли из малокалиберной «переделки», с двухступенчатым глушаком, направление выстрела – снизу вверх, точно в ямку, где позвоночник заходит в череп. Потом - два контрольных в голову – в область темени и в висок. Уже в лежачего.

И, постепенно, по мере изучения материалов, перед моими глазами, как голограмма, стала прорисовываться картина убийства:

«Робик», одетый в легкий льняной пиджак с укороченными рукавами, черную майку с черепом и синие джинсы, на ногах – «казаки» (шпор только не хватает!), не спеша поднимается по пустой обшарпанной лестнице, между третьим и четвертым этажами, минует кого-то, кто кажется ему совершенно безопасным, а тот, видимо, с пакетом или сумкой в руках – а то куда ему прятать конструкцию почти в полметра длиной - а этот кто-то достает из пакета упомянутую конструкцию, подносит ее к затылку боксера и хладнокровно спускает курок. «Робик», как шел, так и падает вперед – он мертв еще до того, как лицо врезалось в ступеньку. Киллер, поднимается на пару ступенек выше, производит «контроль»: стреляет мертвецу сверху в область темени, а затем добавляет еще одну пулю между виском и ухом. После чего бросает конструкцию на труп и, тщательно обходя кровавую лужу, натекшую из развороченной головы, спускается на улицу, где бесследно растворяется среди немногочисленных прохожих. Кого же «Робик» обходил на лестнице? Явно ведь не «Гошу»! Того б он не подпустил к себе. Это должен быть кто-то с виду совершенно безобидный – старик; пузатый, шатающийся алкаш, вцепившийся в перила; интиллигент в очках и с козлиной бородкой; женщина; подросток – кто!? Я еще раз перечитал сканы рапортов по итогам поквартирного обхода – никто незнакомых в этот день в доме и на лестнице не встречал! Но все равно – если убийца – «Гоша», то он должен был крутиться в районе дома, хоть разок зайти в подъезд, чтобы разведать обстановку и определить пути отхода с места акции.

Я позвонил на трубу Марату:

- Привет! Есть пара вопросов! Сможешь ко мне завтра в отель подъехать в любое удобное время?

* СОБР – специальный отряд быстрого реагирования – силовое подразделение УБОПа.

** «двухсотый» -труп. Армейский слэнг.

*** «контракт» - заказ на убийство.

 

- Подъеду- Марат явно не был склонен к длительным беседам по телефону. Он понимал, что его труба, стопудово, на прослушке. Ведь при насильственной смерти одного компаньона неизбежно выдвигается версия, что заказчик – второй компаньон. Это даже школота знает, из детективных говносериалов!

 

День третий

Марат появился в отеле сразу после обеда. Поздоровались, уселись в холле на диван. Я сразу же взял быка за рога:

- Скажи, «Робик» драл сестричек упорядоченно, или, как зачешется?

- По графику – Катьку по вторникам, младшую, Светку – по пятницам. Примерно в одно и то же время – после обеда.

Я рассказал Марату о добытых материалах, показал на экране планшета некоторые фотки – тот был доволен, видел, что дело разматывается.

Мы договорились о способах дальнейшей связи – через Скайп. Оказывается Марат уже давно им пользуется.

На этом и расстались, довольные друг другом.

Я набрал Юрика:

- Здорово!

- Здоровей видали!

- Мудило!

- От мудилы слышу!

- Скажи, у тебя номер мобильника «Гоши» есть?

- Да был где-то, поищу.

- Найдешь – скинь СМС-кой!

- А фото его есть?

- Только групповое – сделано на полигоне, там вся ихая СОБРовская банда.

-Добро. Скинь мне тогда то и другое на мыло!

- Ok!

Через пол-часа пришло письмо с номером «Гошиной» мобилы и групповым снимком СОБРовских отморозков – с оружием и в камуфляже. Со снимка я тут же вырезал физиономию «Гоши», увеличил, усилил контрастность в Photoshop’е и распечатал с максимальным качеством.

После этого я встретился со своим знакомым из Управления «К», ( единственное не секретное подразделение в БСТМ*) и попросил его узнать, где быд телефон «Гоши» во время убийства. Знакомый пообещал полное содействие.

Из Управления я поехал на улицу Станиславского, к дому, где застрелили «Робика», и показал «Гошино» табло бабулям, сплетничавшим на лавочке у подъезда, жителям квартир, чьи окна выходили на подъезд, инвалиду, день-деньской торчавшему у окна, а также алкашам, бухавшим за домом. Никто его не опознал. Никто вообще никого похожего в день убийства ни во дворе, ни у дома не видел. Шарясь вокруг дома, я внимательно осматривал ближайшие строения на предмет видеокамер. Через дом от обследуемого, на первом этаже, был офис страховой компании, на вход в которую была направлена видеокамера. В поле зрения этой камеры, видимо, попадала и часть улицы, по которой к адресу мог подходить киллер. Я переговорил с безопасником страховой компании и он, за сотку баксов, скинул мне на флешку видеозаписи за весь день убийства и за три дня до этого. Безопасник рассказал, что ни менты, ни прокуратура к нему даже не зашли, и, тем более, видео не изымали. Об убийстве он ничего не слышал.

Приехав домой, я, потягивая пивко, до глубокой ночи отсматривал эти видео, пытаясь

* БСТМ - Бюро специальных технических мероприятий — подразделение МВД России, одним из направлений деятельности которого является борьба с преступлениями в сфере компьютерных технологий и связи.

 

 

выделить среди прохожих хоть кого-то, похожего на «Гошу», или, вообще, на киллера, проводящего разведку места будущей акции.

Никого похожего мне не попалось.

 

День четвертый

Утром следующего дня я съездил к знакомому с отдела «К» и взял у него дислокацию «Гошиной» трубы. Весь день, с утра до позднего вечера, а также весь следующий день, труба провела на берегу реки Маныч, в полутысяче километров от Ростова.

Я снова побеспокоил Юрика:

- Привет!

- Привет!

- Не устроился еще никуда?

- Да вот зовут на элеватор, в швейцарскую фирму, в безпеку.

- А кто там рулит?

- Да коллега твой бывший, Валерка Егоров!

- И как ты?

- Да вот думаю. Платят хорошо, только придется мотаться по всему Югу России – у них повсюду элеваторы.

- Ну, думай! Если надо словечко замолвить, я Валерке звякну. Скажи, будь ласка, «Гоша» - рыбак?

- Еще как! За уши не оттянешь!

- А с кем рыбачит?

- Раньше, до увольнения – с «Третьяком» и еще кое-кем из наших, а сейчас, небось, со своими бандюками.

- А телефон «Гошиной» подруги знаешь?

- Да у него их три было!

- Красавец! Ну, хотя бы, одной?

- Двух знаю!

- Откуда?!

- Да с трубы одной он как-то мне СМС-ки слал – его труба села. А другую уже не помню –откуда. Я сохранил на случай – вдруг искать его придется. Он мог на несколько дней забухать и зависнуть у одной из телок.

- Так ты чо – дружил с ним?

- Не то, чтобы дружил – иногда бухали вместе, на футбол ходили.

- Так он, вроде, боксировать продолжал?

- Ага, по кабакам, в основном.

- А чего ж ты молчал, как рыба об лед?

- А ты ж не спрашивал!

Вот устрица!

- А когда видел его крайний раз?

- Да, с пол-года после увольнения, на стадионе. «Кони» с «Динамо» играли». А как он к «Мыловару» подался, так и не общались. А как инфа пришла, что он может к «контрактам» касательство иметь, так тем более!

- Скинь мне телефончики телок по скайпу!

- Ладно, в течение дня!

- Спасибо!

- За спасибо – ебут красиво! А с тебя – бутылка!

- Само собой! «Джек Дэниелс» покатит?

- Вполне!

Договорились. До встречи!

Пока я тупил в компьютер, по новой прогоняя давешнее видео, на скайп пришли телефоны «Гошиных» подруг.

Пришлось снова побеспокоить товарища из отдела «К»-«связиста», съездив в ГУВД, где располагался отдел. Я попросил его установить, кому звонили с «Гошиной» трубы, в то время, когда его телефон был на берегу Маныча.

Я предположил, что прошаренный «Гоша», наблатыкавшийся при общении с операми УБОПа, насчет разных фокусов с мобилами, мог отдать свою трубу кому-то из «братков», едущих на рыбалку, создав себе подобие алиби. Но вряд ли «браток», которому «Гоша» всучил трубу, станет звонить его телкам в его отсутствие. Учитывая репутацию «Гоши», за это можно было и в зубы выхватить. Впрочем, «Гоша» мог и специально об этом попросить, но это вряд ли – он не был хитрожопым опером, а всего лишь «торпедой», силовиком, что в ментовке, что у бандитов. То есть извилина у него – одна, и та делит жопу на две половинки.

Тут зазвонил мобильный, мелодия: «Полковнику никто не пишет!» Би-2. О! Вася Корнев звонит, начальник УБОПа. Уже четвертый день по теме работаю, а спецслужба только спохватилась! Красавцы!

Ору в трубу благим матом:

- Здра-жела-таварыщч-палковник!

- Еб твою мать, ты мне всю перепонку отсушил! Потише нельзя?

- Можно, гражданин начальник! Чему обязан?

- А то не знаешь. Дурачка не включай! Подтягивайся к Вазгену. Потрещим.

- Когда?

- Да хоть сейчас! Подъедешь – набери меня.

- Ок. Выдвигаюсь.

Вызываю такси и, уже минут через 40, устраиваюсь в темном уголке кафе «Арцах», приткнувшегося напротив здания УБОПа, на втором этаже шлакоблочного здания. С моего места отлично виден выход.

Звоню:

- Вася, я на месте!

- Подожди минут десять – пивка вон ёбни, а то привезли тут одного…

Ждать пришлось с полчаса – видать, не колется пассажир. Я представил себе Васю в образе папаши Мюллера из «17-ти мгновений весны» - в рубашке с закатанными рукавами, подтяжках, и с резиновой палкой в руке, орущего висящему на дыбе «братку»: «Скажешь, свинья! Все скажешь!»

Пива что-то расхотелось. Взял себе «Куба Либре» – темный ром с кока колой и лимоном, привык к нему на Кубе. Вася сам не пьет, так нечего на человека пивом дышать!

Пасу выход. Наконец-то в дверях появляется высокая, широкоплечая фигура Васи: белая майка плотно обтягивает могучие плечи, защитного цвета слаксы, кроссовки. На поясе – большая черная сумочка – кошелек, там притаился «Грач»*. Через минуту он

* Грач – пистолет Ярыгина, пробивает любой бронежилет не хуже ТТ-шника.

 

 

подсаживается ко мне за столик сбоку – никогда не сядет ко входу спиной! Как, впрочем, и я – надо видеть всех входящих-выходящих, и вообще контролировать обстановку в помещении.

Жмем руки, пытаясь «пережать» друг друга. Ничья.

Начинает он, как инициатор встречи:

- Пасешь?

- Пасу, тут по-другому не выходит.

- Ну да, не сидеть же спиной ко входу! А то волыну в башку разрядят, а ты еще носом килюешь!

- С чего бы это? Кому это я на яйца наступил?!

- Да пока никому. Ты Закон о детективной деятельности читал?

- Назубок знаю!

- Что должен сделать частный сыщик, засунувший жало в уголовное расследование?! А?!

- Настрочить маляву прокурору, либо лицу, производящему дознание!

- Вот! То-то и оно! А ты сидишь – дрочишь, ждешь пока за жопу возьмут!

- Да я…

- Головка от … культиватора!

Кричит в сторону подсобки: «Вазген! Дорогой! Не в службу, а в дружбу - дай, листок и ручку!

Ему отвечает густой бас: Ваня! В клэтачку пайдет?

Ваня передразнивает: В палосачку, бля! Давай уже!

Я встреваю: Ручку не надо, у меня своя!

В ответ: Иди на хер! Ты мне уже «своей» обязательство о прекращении противоправной деятельности раз подписал! Через сутки все исчезло!

- Эта шютка бил! Армянский! Не будь у меня тогда с собой «шпионской»* ручки, хрен бы я стал эту порожняковую бумажку подписывать! Она ж для лохов! Я до смерти удивился , когда ты мне ее подсунул!**

- А я и думаю тогда: чего это он меня на хер не пошлет, знает ведь, что филькина грамота, для домохозяек!

* «шпионская» ручка» – шариковая ручка, чернила которой, на воздухе, полностью обесцвечиваются и написанное исчезает

**так состоялось наше близкое знакомство - меня к Ване доставили на «профилактическую беседу», по поводу выколачивания долга с одного жулика, накатавшего на меня заяву.

 

 

- Тебя пошлешь - мигом в подвале, на лавке, босиком окажешься! С синими пятками!

- Не клевещи на органы! Ты ж не настоящий бандюк, а так, «между ебаных» - уже не мент, но пока и не бандит!

- Тебя не переспоришь – только кружкой по башке! Что писать-то?

- А то не знаешь?! Пиши, на мое имя – прокуратуре ты в хуй не вперся – что подключаешься к дознанию – для расследования у тебя в носе не кругло - по уголовному делу об убийстве гражданина Григорьева Роберта Анатольевича, обязуешься координировать свои действия по данному делу со следствием и дознанием и материалов не разглашать. Дата, подпись, отпечатки пальцев. Шютка! Армянский!

Кричит: Вазген! Какой бивает армянский шютка?!

- Всякий биваит! Висолий! Тока патом ачко нэмнога балит! С вазэлин нада!

- Видишь. У меня шютка совсем нивинный!

Пишу бумагу Вазгеновой ручкой, подписываю и вручаю Ване:

- Владей!

- Так, жопу тебе прикрыли, теперь давай по делу!

- А что – по делу?

- Ну, я не требую от тебя Марата с Костей закладывать, с другой стороны, помощь от тебя по «мокрухе» вряд ли какая будет – ты ж филер, я б тебе даже кражу белья с чердака раскрывать не доверил. Не твоя это масть.

Вот «братва» - как детсадовцы на горшках - языки до полу! Сохрани тут хоть что-то в тайне! Впрочем, я иного не ожидал – наверняка в Костиной бригаде минимум, парочка «барабанов» пригрелась. Стучат, небось, друг на дружку, наперегонки!

- Вообще-то я умный – начинаю я, но вовремя затыкаюсь. Я понимаю – Ваня специально меня подкалывает, чтоб я ему выложил все, что знаю. Так, что лучше аккуратненько съехать с базара, оставив свои открытия и догадки при себе.

- Умный-то умный, а дурак! У тебя есть хороший шанс вдогонку за «Робиком» отправиться, если кому-то покажется, что ты близко подошел. Технически это – раз плюнуть!

- Да понимаю я! Я и не надеюсь киллера за шиворот поймать, тем более – на заказчика выйти. Так – послежу за девками, вычислю ёбарей, нарублю капусты. А там, глядишь, все устаканится – жизнь у моих заказчиков не скучная, а будет еще веселее - Костю, наверняка, некоторые в бригаде выскочкой считают, небось, более авторитетные братки имеются. Так, что ему бы сейчас не общаковые бабки на сыщиков палить, а к схватке за бригадирское место готовиться, союзниками обзаводиться. Да и внешнюю угрозу со счетов не сбросишь – Втормет кусище большой и сладкий, Косте его самому не удержать – на него «Борцы» давно зубы точат! А «Боксеров» недавно сильно пощипали, после пиздюлей прокурорскому сынку, ослабли они, с десяток лучших пацанов в СИЗО парятся, их вытаскивать надо, еще и от «Борцов» отмахиваясь. А Марат сидит, в табуретку вцепившись, и ждет – кто первый на замену «Робику» полезет? При таком раскладе его самого легко «зачистить» могут, чтоб фирму отжать. Быть хозяином фирмы куда веселее, чем «крышей»!

- Ты глянь – дурак, дурак а соображаешь – Черчилль прямо. Только сигары не хватает! Ну я тогда за тебя спокоен, сумеешь башку под молотки не подставить. Давай договоримся тогда – пасешь девок, вычисляешь их «пахарей», если что серьезное вылезет – тикаешь и за мою спину прячешься, сам не лезешь никуда. А я буду твои находки реализовывать. Мне ты живой нужен и, по возможности, здоровый. А то за наружкой, прослушкой и прочими пакостями обратиться будет не к кому – отовсюду «дует»: тот –чекистам «стучит», этот – нашему «гестапо», а третий вообще – «братве»! Хочу, чтобы обратившиеся ко мне люди в сохранении тайны уверены были. Да и сам спокойно спать привык. Договорились?

- Договорились!

Чувствую, что с базара съехал, пора валить!

Распрощавшись с Ваней, на такси отправился домой. Так и тянуло закрутить головой – с Вани станется «ноги»* за мной поставить, как говаривал папаша Мюллер: «Обычная товарищеская проверка!» Но не стал. Если и есть за мной слежка, притащу я ее только домой. А адрес мой Ваня и так знает. А с утра поглядим!

За мной следить непросто – половину «наружки» в лицо знаю. Последи тут – упаришься!

Лег спать без ужина, говорят, для здоровья полезно. Долго ворочался в постели – не давало заснуть ощущение, что чего-то недоделал, не додумал. Не давал покоя «дедок-алкаш-подросток», которго «Робик» обошел на лестнице, ничуть не опасаясь пули в затылок. Тут в ребра ткнулся локоть жены - рыжей Ирки. Локоть был острый и твердый, тычок сильный – Ирка служила бойцом в ОМОНе. Послышался шепот:

- Ты чего вертишься, как в жопу раненый?!

- Да не спится, крутится мысль в голове – ухватить не могу! По «жмуру»* щас работаю!

- Бедняжка! Успокоить?

- Успокой!

Сильные руки потянули с меня трусы. Грудь защекотали напряженные соски. Погружаюсь в нежные, теплые глубины …

Успокоила. Заснул.

* Жмур – покойник.

День пятый

Утром, накормив завтраком, спровадил Ирку на службу, поцеловав на прощание в губы и поставив засос на шее. На возмущенный писк: «Чо ты наделал, мудак!» - цинично заржал: «Тавро поставил, чтоб ваши бычки знали, что занята!». Я рисковал – могла и в «душу» зарядить, с нее станется! Ох, нелегко быть супругом бойца ОМОНа!

 

Перед выходом из дома, оглядел из-за чуть приоткрытой шторы двор – нету ли незнакомых машин? Нету. Вышел на улицу – головой не кручу, боковое зрение и так, как у хамелеона. На улице нет ни посторонних машин, ни торчащих на углу незнакомых бездельников. Только окрестные алкаши скучковались втроем – решают извечную проблему: где найти на опохмел?

Но это ничего не значит – наблюдатель может пристроиться за занавесочкой или полуприкрытыми жалюзи любого из офисов, занимающих первые этажи окрестных домов. Сам так сто раз сидел.

Пешком отправляюсь в отель – идти всего три квартала по прямой. «Хвост» за собой не ищу – это бесполезно, тем более, что иду на работу, куда хожу изо дня в день.

В холле отеля выслушиваю ленивый доклад старшего смены охраны. Типа : «Привет! Смену принял без проблем, за время дежурства ничего интересного не было, предыдущая смена ничего не передавала.» Ну и ладно. «На нэт – и суда нэт!» Чай – не армия!

Поднимаюсь к себе, вставляю в USB-порт компа флешку с ключом-иначе не запустится. Запускаю комп, жду, пока загрузится, ввожу пароль. Врубаю Скайп. Мессенджеры в отеле строжайше запрещены, чтоб не трындели с кем ни попадя бесконтрольно в рабочее время. Но я выбил себе право на скайп, несколько раз сперев пароль сисадмина СБ и захватывая его права на установку программ – сеть СБ отделена от сети отеля, и он в этой сети один имеет право рулить. Админ наябедничал начальнику СБ, но в ответ услышал только: «Кто тут, блять, сетью рулит, ты или Борисыч? Ты что, не можешь сделать, чтоб юзер у тебя паролей не пиздил? На хуй ты тогда здесь всрался? Я тогда его сисадмином поставлю! По совместительству!» После чего вредный админ перестал лезть в мои дела.

Смотрю – Марат уже в сети.

- Доброго дня!

- Барэв дзэс!

- Скинь мне, будь ласка, всю инфу по «Робиковым» девкам: фото, адреса, телефоны, а также все, что сочтешь нужным.

- Пасти начнешь?

- Да пора б уже. «Гошу» почти отработал – не похоже, чтоб это было его рук дело. Вроде он в день убийства на рыбалке был, аж на Маныче!

- Вроде?

- Пеленгация его мобилы подтверждает. Остались последние штрихи.

- Добро, удачи! Инфу по девкам скину в течение дня.

- Слава Украини!

- Хероям – сала!

Звоню своему знакомому борцу с компьютерными преступлениями, договариваюсь о встрече в кафе «Лазанья», напротив ГУВД. На встрече получаю перечень входящих и исходящих звонков «Гоши» за день до убийства, в день убийства и на следующий день, с номерами телефонов и данными владельцев. Знакомый уходит, а я тут, же, за столиком, достаю листок с телефонами подруг и синий маркер. Просматриваю список – звонков немного, и тут же натыкаюсь на исходящие звонки на телефоны подруг, выделяю их маркером. Через пол-часа, тщательно все перепроверив, подвожу итог – семь исходящих на телефоны подруг. Три – одной, четыре - другой. Вторую больше любит, что ли? Интересно, он их в кучу в постели собирал или пользовал сугубо поодиночке? А «Робик», сестричек? С двумя интереснее – я как-то попробовал!

Отвлекаюсь от грешных мыслей. В общем - «Гошу» можно вычеркивать, алиби подтверждено! Отмечаю очень ранний входяший звонок от Вовы «Сверчка» - братка из той же банды, что и «Гоша». По-ходу, это с ним «Гоша» рыбачил. Хорошо б еще и его опросить, но я со «Сверчком» не знаком, только по фамилии знаю. Ладно – отрицательный результат – тоже результат.

Вернувшись в отель, по скайпу «радую» Марата – у «Гоши» - алиби! Почти стопроцентное! Но для очистки совести, для полной уверенности, мог бы кто из Костиных пацанов, кто со «Сверчком» знаком, аккуратно расспросить его о той рыбалке?

Марат без энтузиазма соглашается – ему и так уже все ясно, не интересно ему помогать мне собирать доказательства непричастности «Гоши».

Скидывает мне архив с информацией по сестрам. Я благодарю, распаковываю, изучаю и распечатываю фотки и тексты. Светка, оказывается, уже неделю в больнице, она беременна, какие-то там осложнения. Интересно от «Гоши» или от кого другого?

Катя же, после смерти «Робика», живет в коттеджном поселке «Лучезарный», в 10 километрах от Ростова, где покойный купил ей коттедж. В свой подъезд, где застрелили бой-френда, заходить боится. Там кровь до сих пор еще толком не отмыли – весь лестничный пролет и площадка в бледных коричневых пятнах.

Смотрю на электронной карте поселок «Лучезарный», карта подробная – виден каждый коттедж. Нахожу нужный адрес – участок как участок, расположен неподалеку от границы поселка, рядом с поселковым магазином.

Вызвонил своего оперативного водителя Андрюху. Отправляемся с ним в «Лучезарный» - надо изучить район, где планируется принимать Катю под наблюдение: количество и направление въездов-выездов из поселка, наличие охраны, что за народ там проживает. А то вдруг – сплошные чекисты или хуже того – бандюки, вычислят слежку – начнут гланды через задний проход удалять! Лучше потратить денек на изучение обстановки – здоровее будем.

Подъехали к поселку, вижу – никакого забора вокруг, а КПП на въезде - стоит. Новенькое. С воротами. Поселок совсем новый, заселен меньше, чем наполовину. Подхожу ближе – вместо забора вырыт ров, заполненный водой и , частично, заросший камышом. Тут же, по периметру – земляной вал в человеческий рост, поросший травой. Из вынутой изо рва земли. Прям средневековье! Стены крепостной только не хватает! Захожу на КПП, внутри двое охранников, одетых в новенький камуфляж, «вертушка», как на заводе. Делаю морду лица «кирпичом» и щемлюсь через «вертушку». Она на стопоре, хода – нет! Охранник доброжелательно спрашивает:

- Могу я Вам чем-то помочь?

Ну прям, как в «Национале»!

- Я – в магазин!

- Извините, он сегодня закрыт, у них кассовый аппарат не работает.

- Ну, и хер с ним. А другого магазина нет?

- К сожалению!

- Ладно, спасибо!

Удаляюсь несолоно хлебавши. Но фиаско настроения не испортило. Вот что значит – доброжелательный охранник, а не мурло, как обычно бывает! Выхожу из здания КПП, осматриваюсь – между рвом и валом – грунтовая дорога, видимо, тоже по всему периметру.

Сажусь в машину, спрашиваю Андрюху:

- У тебя полиэтиленовый пакет есть?

- Есть, вроде!

- А полотенце?

- Маленькое. Для морды.

- Хер с ним, давай какое есть!

- Для чего? Яйца вытирать?!

Даю инструктаж:

- Слушай! Сейчас отъезжаем отсюда , делаем вид что уехали совсем. Затем возвращаемся так, чтоб сразу свернуть с трассы на грунтовку, с КПП поворот, по-ходу, не виден. Затем , по грунтовке, заезжаем с противоположной стороны поселка, я раздеваюсь в машине, кладу шмотки, обувь, телефон и полотенце в пакет и, через ров – на ту сторону в поселок.

- Рискуешь! Хер его знает, какая дрянь там на дне, да и вода прохладная еще. Простатит не лечится!

- Небось не отморожу! В Астрахани под лед нырял и ничего!

- Смотри, рыжая твоя выгонит!

- Не выгонит! Стоять не будет – карандаш привяжу! Компрендэ?*

- Же не манж па сис жюр!**

- Вамос!***

Отъезжаем от КПП метров на 500, разворачиваемся, наплевав на ПДД(все равно все штрафы во время мероприятий – на мне), через двойную осевую, и, потихоньку, возвращаемся. Немного не доезжая КПП, сворачиваем на грунтовку и, по колдоебинам, пробираемся на противоположную КПП сторону периметра. Я раздеваюсь до трусов, кладу все, кроме куртки, в пакет, туда же – кроссовки, полотенце и мобилу. Пакет туго перевязываю аптечой резинкой. Выбираюсь из машины – пару шагов и я в воде по грудь. Вода градусов 17, обжигает, как огнем, яйца куда-то втянулись - скорее на тот берег! Продираюсь через ил и камыши, хоть бы ноги не порезать! Выбираюсь на узенькую тропинку между берегом рва и забором ближайшей дачи. Водой из рва смываю грязь с ног и ладоней. Забор крайнего участка из профнастила – со стороны поселка меня не видно. Снимаю трусы, выжимаю, вешаю на болт, торчащий в заборе. Достаю полотенце, вытираюсь как могу, натягиваю на голое тело одежду, носки и обувь, кладу мобилу в карман джинсов, трусы и полотенце сую в освободившийся пакет. Все! Готов к труду и обороне!

Выхожу из-за угла и спокойным шагом пиздую по улице. Жителей – никого, только пара узбеков тащит стремянку и ведро с краской.

Без труда нахожу Катин коттедж – новенький, двухэтажный, общитый белой вагонкой. Говорят, в этих домиках и собаки и кошки жить отказываются! Дворик небольшой, невысокий забор сварен из металлических прутьев. Ворота заперты снаружи на навесной замок. Дверь коттеджа и окна наглухо закрыты металлическими ролл-ставнями. Гараж- тоже. Смотрю следы въезда-выезда, на тонком слое грязи они очень четкие, засохшие. Одиночные. Один заезд, один выезд. Других нет. Выходит, после смерти «Робика» она всего один раз приезжала сюда, а потом куда-то уматала? Или даже - до?!

* Компрендэ понятно (испанский)

** - Же не манж па сис жюр (французский) я не ел шесть дней. Фраза, которой Киса Воробьянинов клянчил милостыню.

*** Вамос (испанский) вперед!

 

Делаю несколько снимков телефоном: коттедж, гараж, двор, ворота, замок крупным планом, следы протектора – для отчета.

Возвращаюсь обратным путем, ныряю в машину, одеваюсь. Выезжаем на трассу, становимся метрах в 100 от КПП, прикрываясь остановкой маршрутки. Я достаю из бардачка маленький японский бинокль – он почти целиком помещается в кулаке. Звоню напарнику Валерке, отставному чекисту, описываю автомашину Кати и прошу срочно установить наблюдение за ее домом – тем, в котором убили «Робика». Напарник согласен, еще бы - нет, дохнуть в машине под подъездом за приличные деньги, кто ж откажется. Договариваемся, что если Катя появляется в поселке – он подтянется на подмогу. Если появится у него – подтянемся мы.

 

Делать нечего, придется ждать – вдруг Катя появится. Машина у нее ярко-красная, очень приметная, с желтыми номерами. Прозевать такую мудрено, разве что в полной темноте. Да и то вряд ли - перед воротами на столбе – мощные галогенные фонари. А ворота заперты. Пока откроют, пока запустят.

Стоим под поселком целый день, часов до 23, ночью подъезд к воротам, да и весь периметр поселка освещены превосходно. Зато проголодались мы оба чудовищно. Кати так и нет. В городской квартире она тоже не появлялась. Разъезжаемся по домам, договорившись продолжить завтра, с 8 утра.

 

День шестой

На следующий день опять пасем оба адреса двумя экипажами, до глубокой ночи. Толку никакого. Еще вечером звоню «связисту», договариваюсь о встрече на завтрашнее утро.

 

День седьмой

На встрече запрашиваю у «связиста» - где нынче «ночевал» Катин телефон и список входящих-исходящих за последние три дня, а также – в день убийства. Результат обещает дать к вечеру.

Вспоминается разговор с Юриком об невинно убиенном «Хорьке», забитом, как мамонт неандертальцами, «Робиковой» бригадой. А ведь у «Хорька» наверняка, «корешки» остались. Отмудоханные, но живые. Вдруг, кто из них отомстить захотел? Только, откуда им про Катю знать? Неоткуда, совершенно! Разве, что случай дикий какой! Дохленькая, но версия. Ладно! Надо все версии проверять – ничего не оставлять «в тылу».

Звонят из отеля, начальник СБ:

- Привет! Все шпионишь? Когда на работе появишься, Пинкертон?

- Привет! Да тема насыщенная.

- Все блядующими особями занимаешься?

- Типа того. Я появлюсь сегодня попозже – пора диктофон в кабинете у нашего пидора снимать, память, небось уже полная , да и батарейка села.

- А, хорошо, удачи. Будет что интересное – свистни!

- Да там еще дня три запись отслушивать!

- Ладно, счастливо!

- Пока!

Звоню Юрику:

- Это начальник СБ элеватора?

- Хуятора! Вентилятора!

- Чо так резко-то?

- А Вася звонил! Только что!

- Корень?

- Шкворень!

- И чо?!

- Скайп включи!

- Добро.

Включаю скайп. Звоню с него Юрику:

- Вот. Я со скайпа!

- Вижу. Номер какой-то – хрен проссышь, питерский, что ли?

- Так что Васятко? Пузыри носом пущал?

- А как же! Он либо твою трубу слушает, либо биллинг* взял!

- Ну и что? Дело-то житейское! Ему «по-низу» про мою тему с «Робиком» надуло, вот он и решил подстраховаться. Оперативное обеспечение по делу УБОП же ведет, он обязан просто! А вдруг я что нарою, или начну палки в колеса ставить! Я ничего другого и не ждал, удивился только, что так небыстро! Мы ж с тобой по мобилам и не трындели «за делюгу»** - только о встречах и договаривались!

- Во-во! У него вопросики возникли по тебе: а чо созванивались, а где встречались, а об чем «терли»? А не наболтал ли лишнего?

.

* Биллинг – перечень входящих-исходящих звонков, иногда с «вышками» - т.е. приблизительной перенгацией телефона.

** Делюга (уголовный слэнг, «феня») – преступная деятельность, здесь употреблено в переносном смысле.

 

 

- А ты что?

- Да, типо, к тебе прошусь, в безпеку

- Правильно! И просись! И возьму, хотя бы для конспирации!

- Ну, это еще видно будет.

- От судьбы не уйдешь! Ты вот лучше скажи, покойного «Хоря» как звали?

- А нахрена тебе? Я щас и не помню!

- А вдруг кто из его корешей за него с «Робиком» поквитался? Ты помнишь ствол какой был – говнище полное! А глушак – трубка от сортира, набитая сортирными же шайбами! И бутылка, скотчем примотанная! Это не уровень киллера, даже самого убогого – всяко на китайский ТТ бы разорился, их на каждом углу по двести бакинских торгуют, вместе с огурцами, а это понадежней «переделки» под «мелкашку» будет. «Переделка» через каждые два выстрела на третий осечки выдает! Если б там, на лестнице, вместо выстрела была б осечка, то мы имели бы не шикарный труп «Робика», а растерзанную тушку киллера!

- Ладно, покопаюсь в позапрошлогоднем ежедневнике, может что и найду. Только прими во внимание, «пальчика» ни одного ни на конструкции, ни на перилах, ни вообще! А эти мудаки ларьки потрошили, после себя срани оставляли – выше крыши!

- Так сериал «Спецы» вся шпана смотрит с удовольствием! А перчатки монтажные тридцатку стоят! Поищи данные «Хоря», удачи тебе!

- И тебе всего! Тока учти, еще бутылка вискаря с тебя!

- За мной не заржавеет!

Так! Уже два пузыря торчу! Выхожу из дома и, на маршрутках, отправляюсь в «Метро» - там напитки подешевле, хоть и трачу на это часа три. Правильно сказано: хочешь купить подешевле – не жалей времени! Затарившись парой бутылок «Джека Дэниелса» - патентованного напитка частных сыщиков, еду к «связисту» за результатом. Результат несколько неожиданный – телефончик Кати «ночевал» в Геленджике, на территории пансионата «Голубые дали». Ну ка-ну ка! На законный вопрос: «как давно?» «Связист» резонно возразил что базар был только за «накануне». Биллинг Кати он притащил без только свежий, за вчера. Разговаривает она, преимущественно, с молодыми женщинами а также с неким Виталием Золотаревым, 33 лет. Хорошо! Разберемся. Заодно интересуюсь – слушают ли уже их «технари» скайп, перехватывают ли информацию в чате? Ответ однозначный – сервера скайпа находятся за пределами территории РФ и вне ее юрисдикции, поэтому можно это сделать, только «протроянив» телефон, то есть, установив на него программу-шпион, перехватывающую все коммуникации или включая дистанционно микрофон телефона, что позволяет перехватывать лишь разговоры. С чатом тогда – пролет. Но, при этом, телефон очень быстро разряжается, ибо постоянно включен на передачу, и, очень часто, при этом, сильно греется. Слава богу, у меня этих признаков не наблюдается!

Однако, «связист» на мне уже небольшое состояние заработал!

От «связиста» на такси еду в отель, где прячу Юркин гонорар в сейф, сажусь за компьютер и, первым делом, устанавливаю скайп себе на телефон. Пока связь по скайпу вполне безопасна, буду максимально его использовать. Нечего моему приятелю Ване «греть уши» на моих делах!

Изучаю входящие-исходящие. В день убийства, примерно, через час после нападения на «Робика», Катя звонила Золотареву. Разговаривала с ним почти пол-часа. Потом, в этот день, попозже, и в последующие дни они систематически подолгу перезванивались.

Включаю скайп на стационарном компьютере и вызываю Марата:

- Доброго дня!

- Барэв!

- Катерина отвисает в Геленджике, возможно не одна. Тебе «Виталий Золотарев» что – нибудь говорит?

- Ничего! А кто это?

- Это практически единственный мужик, кроме «Робика», с которым она говорила по телефону в эти дни, в том числе через час после смерти «Робика»! Ее в этот момент, по идее, следак был должен допрашивать!

- А кто он такой, этот Виталий?

- Да, не знаю пока. Сейчас буду им заниматься.

- Занимайся, потом позвонишь, расскажешь.

- Договорились, до связи!

Начинаю «копать» Золотарева. Самому страшно интересно – это первый реальный кандидат в убийцы. Пробиваю его по многочисленным базам данных у себя и в Интернете и, часа через полтора, картина начинает понемногу проясняться. Виталик – коренной ростовчанин, не судим, не привлекался, два десятка штрафов за нарушение ПДД, из них парочка – за управление автомобилем «по синьке», остальные – за лихачество. Среди бандитов – членов ОПГ не числится. Кстати я – числюсь, УБОП учитывает бандитов, частных детективов и охранников в одном информационном массиве! Может – не зря?!

Золотарев - владелец двух автомобилей – новенькой «Нивы-шевроле» и сильно подержанного «Порш-кайенна». А также помпового ружья «Ремингтон-870».

Директор и учредитель строительной фирмы со средним оборотом. Фирму систематически «трусит» налоговая, выписывая на Витю штрафы за разные «косяки». Так! Семейное положение – разведен. Есть дочь. С кем живет? Смотрим маму по базам – ничего не понятно: имущество не делили, за дочь не судились. Смотрим мамины соцсети – вот оно! С мамкой вроде дочь живет! Папа под своим именем нигде в соцсетях не фигурирует, только в Линкэдине. Но тут про дочь точно не будет! Теперь надо смотреть – не тот ли Витя «замечательный мужик», что нашу Катю «вывез в Геленджик»? Связываюсь по скайпу с Маратом:

- Эт я!

- Вижу!

- Парень наш – обычный барыга-строитель. Но с бабками. Под заказчика, теоретически, подходит, под исполнителя – нет. Категорически! Никакого криминального опыта, по крайней мере, зафиксированного ментами. Вживую, правда, я его не видел, даже фоток нету.

- А ты не хочешь ли посмотреть?! Вживую, пока он живой!

- Марат, не шути так. Ему в башку стрелять пока не за что! Да тебе и не по масти! Костику тока не говори. А то он молодой, кровь кипит – может дров наломать. А ему сейчас нельзя – как по минному полю ходит. Наверняка, вблизи него есть кто-то, кто каждый «косяк» его «скирдует». Так всегда бывает, когда «бригадир» едва ли не самый молодой в бригаде.

- Ладно, я пошутил! А ты смотайся на море, развейся, винца попей, девок потрахай, да одним глазком за Катькой пригляди. Если этот пассажир вокруг крутится, сфоткай их вместе или лучше видео сними. А мы потом с нее спросим – какого хера она после смерти моего друга так сильно «горюет»! Деньги еще есть?

- Полно!

- Так езжай потрать! Еще зашлем.

Мелькает нехорошая мысль: «Что он так стремится в розыск побольше бабла вколотить? Не он ли сам «Робика» заказал? А теперь «наводит тень на плетень»! Меня же нанял, чтоб перед «братвой» чистым быть – типа: вон я сколько бабла вложил!» Тока мотива пока не видно. Ладно, посмотрим. Версия, однако! Тогда ему выгодно Витю валить: типа нашел киллера и грохнул. С ним и инфа вся – в землю. Тема закрыта! Не подставить бы пацана – в карме тогда дырка образуется размером с ворота!

- Добро, завтра в ночь выезжаем.

- Удачи!

- И тебе!

А сам думаю: «Тебе удача сейчас нужнее – хоть бы живым застать, когда с моря приеду!»

Но говорить – ничего не говорю. Он – большой мальчик, сам все понимает!

Кстати, если завтра ехать, то срочно нужна фотоморда Вити - а то как мы его там узнаем?

Нахожу в инете телефончик «Голубых далей», звоню администратору, говорю с хохляцким акцентом:

- Доброго дня, красавыця! А скажить, буть ласка, кому ж дали голубые?

- Здравствуйте! Всем дали!

- Так у вас усим дають? А натурали у вас е?

- Натуралы есть, а вот дешевых номеров нет!

- А нам дешевых и не надо!

Бронирую два номера – Андрюхе бизнес-одиночку и нам с Иркой двухкомнатный полулюкс.

 

Звоню Ване:

- Здра-жела-трщ-палковник!

- Заебал! Говори быстро – у меня «летучка»!

- Катька на море, походу – с ебарем. Нужна фотоморда ебаря! Завтра в ночь выдвигаюсь с бригадой!

- О, бездельник! Даешь результат!?

- Даю я тока Ирке своей! Когда за конец схватит!

- Ладно, остроумец, бля! Где ебарь пачпорт получал?

- В Пролетарском.

Говорит кому-то из своих:

- Олежек, тезку своего, Борисыча из «наружки», помнищь? С кем вы Волгодонске нажрались «набздюм»*? Завтра, в десять нуль-нуль, будь в паспортном Пролетарского, возьми форму №1**, на кого он скажет, дашь ему ебло с формы переснять и ксерокс с нее же сделаешь и ему отдашь.

Мне:

- Слышал?

- Ога!

- Достаточно?

- Более чем!

- Все, до связи!

- Благодарю Вас, сударь!

 

Уже поздно, рабочий день давно закончен, пора диктофон у Коли Печки из кабинета снимать. Вызваниваю доверенного старшего смены охраны, прошу не реагировать на сработку двери в Колином кабинете. Он ничуть не удивлен – не в первый раз замужем.

Отправляюсь к кабинету, отпираю его электронный замок своей карточкой-вездеходом, забираю диктофон, отношу к себе, кладу в сейф.

Возвращаюсь пешком домой. Вроде бы помогает от работы отрешиться – да где там! От работы в отеле отрешиться можно, а вот от сыскной темы – никак! Это – вся моя жизнь. Приключения, загадки, риск. С детства, удирая с уроков в читальный зал – читать про сыщиков, разведчиков или пиратов, мечтал прожить жизнь, как в книжке, и вот – живу, не тужу. Даже в тюрьме не сижу!

Дома встречает рыжая Ирка. На столе – вредная вкусная еда: котлеты с жареной картошкой, салат из свежих помидор, кока-кола, на столе – грузинский коньяк «Энисели». Ирка – в махровом халатике на голое тело, волосы пахнут парфюмом. Этто чтто-нипутть та значитт! Понятно – что! Соскучилась! Моя рука проникает под халатик, трогает упругую грудь второго размера, сжимает сосок. Наверное, чуть сильнее, чем требуется.

- Ай! Опять ты щиплешься, садюга!

Ой, извини, не рассчитал! Можешь меня за что-нибудь ущипнуть!

- «Что-нибудь» мне прямо щас понадобится!

Отпускаю сосок, рука скользит по телу, обвивает талию, находит упругие ягодицы и грубо тискает их. Это – не больно. Ирка мурлычет, обнимает меня за шею, прижимается всем телом, покусывает за ухо и жарко в него дышит. Шепчет: «Пошли уже!». Губы сливаются в поцелуе. Не отлипая друг от друга, крепко обнявшись, делаем несколько мелких шажков в сторону спальни. Так и свалиться недолго, прямо здесь, на пол. Подхватываю ее на руки и быстренько несу в спальню. По дороге халатик распахивается, открывая все великолепие молодого, гладко выбритого тела. Опускаю на кровать. Стягиваю халатик. Ее руки тянутся к пряжке моего ремня. …

* Набздюм(воровской жаргон) – на пару, вдвоем.

** Форма 1 – анкетка на картонной карточке, прилагаемая к заявлению на выдачу паспорта. Обычно хранится в паспортном столе по месту прописки.

Потом не спеша, под коньячок, ужинаем.

Возвращаюсь к делам:

- Товарищ прапорщик!

- Я!

- У тебя сколько отгулов в заначке?

- Да с десяток набежало. За три последних месяца!

Их начальство припахивает «и в хвост и в гриву». Ирка днем сидит в штабе за компьютером, а по вечерам частенько дежурит на железнодорожном вокзале или охраняет покой на набережной – ОМОН-то транспортный! На выходные тож нередко припадает. Платить за это – не платят, зато на отгулы не скупятся.

- Сможешь завтра оформить дней на пять?

- А что случилось?

- Да командировка намечается, в Геленджик.

- О! А что делать?

Говорю дребезжащим голосом Бабы-яги из «Морозко»:

- По кабакам шляться да на пляже валяться! Ну, и немножечко, глазом в сторону косить.

- Это по мне! Слежка! Приключения!

Ирку хлебом не корми - дай за кем-нибудь последить! Я ей предлагал устроить ее в «наружку», где я служил раньше. Там с ходу «мамлея» получит! Так нет. Ни в какую! Заявила:

- Следить иногда, это – приключение! Следить же по 7 часов изо дня в день, это – рутина! Ты ж удрал оттуда? Ну и чего меня туда пихаешь? Через пол-года так настаебет, до блевотины!

- Я не оттого уволился, что следить надоело. Нихера не надоело! Я из-за того уволился, что мне обрыдли эти партейные морды, потому, что в период, когда людоеда Чикатило, ловили, с него «наружку» снимали и на пиздаболов-«диссидентов» перебрасывали, а его оставляли на автовокзале без наблюдения, после чего он по электричкам свободно болтался и жертв себе выискивал!

- Да ты, бля, у нас «политический» - пионэра в жопу клюнул!

- Ладно, проехали! Оформляй завтра пяток отгулов, плюс выходные захватим и вуаля – недельный отпуск! А в сентябре в Абхазию съездим, в Пицунду! На любимый Рыбзавод. Недельки на две-три. Как погода будет!

- Оформлю!

- А теперь, любимая, надевай-ка рубашонку - продолжим успешно начатое!

Ирка живо сбрасывает халатик, сверкая белой попкой, достает из шкафа и надевает на голое тело милицейскую рубашку с погонами. Рубашку не застегивает – начинаются ролевые игры:

- Товарищ прапорщик!

- Я, товарищ капитан!

- Сейчас будем тебя тестировать на предмет исполнительской дисциплины!

- Есть!

- В кроватку – шагом марш!...

День восьмой

Утром Ирка, весело напевая, упорхнула на службу. А я, на такси, погнал в Пролетарский райотдел, где с пол-часа пришлось ждать застрявшего где-то Олежика. Чтобы не тратить время попусту, позвонил водителю Андрюхе, с которым ездили на «Лучезарный». Андрюха был не просто пролетарием-таксистом, а мелким буржуем, у него было с пяток такси разных марок, купленных им в лизинг. Это было очень полезно для «наружки» - можно было вести наблюдение за трудными объектами, используя сразу несколько машин. Или, если одна машина примелькается объекту – быстро заменять ее другой. Андрюха очень крепкий парень, мы с ним несколько лет вместе ходили в «качалку» на стадионе Динамо, и в зал рукопашного боя, где самозабвенно молотили боксерскую грушу. Бьет он – как конь копытом. Помню, как на первой секунде боя он вырубил аварца, в два раза больше него самого, вызвавшего его на спарринг. Того увезла «скорая» с явными признаками ЗЧМТ*. Я всегда боксирую с ним с большой опаской. В «бубен» выхватить неохота.

При этом Андрюха на диво незлоблив и добродушен. Все конфликты пытается решать миром. Вот ему-то я и позвонил с паспортного стола и предложил ехать поработать в Геленджик. Он сразу согласился, спросил только: «Рыжая поедет?» - он беспокоился из-за

* ЗЧМТ – закрытая черепно-мозговая травма, яркий признак – синяки сразу под обоими глазами. Признак открытой травмы – торчащие наружу кости черепа.

свирепых краснодарских гаишников, при общении с которыми Иркина ментовская «ксива» была весьма кстати. Я подтвердил. Мы договорились, что часа в 23 он заедет за нами. К утру будем на месте.

Наконец появился Олежик, встрепанный, как воробей после драки. Он с ходу принялся извиняться:

- Братан! Тачка не заводилась – еле оживил.

Но я отчетливо обонял аромат «вчерашнего».

- Да ладно, я не спешу!

Протягиваю ему бумажку с данными Вити. Он хватает ее и исчезает за дверями картотеки.

Жду еще десяток минут. Олежик появляется из картотеки, держа в одной руке карточку, а в другой – ее ксерокопию. Поскольку фото, приклеенное на карточку, на ксерокопии обычно выходит погано, отдельно переснимаю фотоморду Вити своим камерофоном, включив режим «макросъемка» - специально для таких дел.

Олежик возвращает карточку «на родину» и мы расстаемся, договорившись как-нибудь встретиться побухать.

Появляюсь в отеле. В холле торчат начальник СБ и чекист, оформленный, для конспирации, его замом. Здороваюсь с обоими. Начальник сразу к делу:

- Закладку снял?

- Снял.

- Отслушал?

- Саныч, я тут на море по делам на недельку уматываю, буду на связи. Я тебе файл записи с диктофона по сетке скину. Сам прослушай, а?

- Иди в жопу! Делать мне нехер – голубца этого слушать. Это – твой хлеб, сыщик!

- Ладно! Пока на море буду ехать – послушаю и дам знать, если что интересное!

- Отож, дерзай! Если списки работяг на проверку будут – скину на почту. Счастливого пути!

- Ты прям, как гаишник!

- Тогда перо в жопу – для легкости!

Подымаюсь к себе – на 17-й. Первым делом скидываю фотоморду Вити с телефона на комп и распечатываю. Потом смотрю внутреннюю почту – там ожидает список из 30 работяг – сотрудники фирмы-подрядчика, которым надо оформить доступ в отель. Втыкаю в свободный USB – порт флешку с базой данных. Ввожу первый пароль, потом второй и, получив доступ к базе, начинаю проверять народ. Занимает это чуть больше часа. Нашлось с десяток судимых и привлекавшихся. Смотри ты! Каждый третий!, Обычно – каждый пятый. Убираю из списка алиментщиков, ДТП-шников, оставляю «крадунов», кидал, «кухонных боксеров» и, даже, одного «мокрушника», зарезавшего жинку по пьяни – ни к чему эти ребята в отеле. Зарубаю также и их прораба – судился за незаконный переход границы. Это – государственное преступление, чекисты не одобрят, хотя по сути - херня.

Печатаю список допущенных, расписываюсь внизу – у нас в отеле все серьезно!

Достаю из сейфа диктофон, присоединяю к компу, скачиваю на комп звуковой файл, затем переношу его на микро sd карту телефона – будет, чем в дороге заняться!

Запираю и опечатываю кабинет, предварительно включив сигнализацию, спускаюсь на первый этаж, отдаю «режимнику» СБ список работяг и выхожу из отеля.

Пешком возвращаюсь домой – Ирки моей еще нет, наверняка заставили «хвосты подбирать» перед отгулами. А жаль – могли бы чем-нибудь полезным заняться, а потом поспать, обнявшись. Делать нечего, обедаю один и ложусь поспать на пару-тройку часиков. Ехать всю ночь, надо будет развлекать Андрюху разговорами, чтоб не «кунял» за рулем. Не придется,видать, мне ночью Колю Печку послушать! Ладно, на море наверстаем.

Проспал три часа. Вроде, выспался. Ирки еще нет, но скоро должна появиться. Может, еще успеем на дорожку? Хорошо бы!

Удивительно! Уже три года женаты, до этого еще три года «так» прожили, а я хочу ее все больше и больше! Может, потому, что мы всячески разнообразим наши утехи?!

Умывшись, начинаю собирать вещи в дорогу. Беру цифровую фотокамеру «Panasonic» с 60-кратным телеобъективом, с меняющимся фокусным расстоянием. Ее мне привез приятель-программист из Йокогамы – он пишет программы для японского медицинского оборудования, каждый квартал летает туда – сдавать работу. С этой камеры можно, метров за 80-100 заснять лицо человека во всех подробностях, самому при этом оставшись незамеченным. У нас такие пока не продаются, либо баснословно дороги. А вблизи можно скрытно снимать моим камерофоном.

Слышу, шерудит ключ в замке – Ирка пришла. Ну, держись, подруга!

Распахиваю перед ней дверь, буквально затаскиваю в квартиру, впиваюсь в губы поцелуем. Подхватываю на руки и тащу на кровать, она еще по дороге умудряется стянуть форменную юбку. Опускаю на кровать, она сразу же снимает галстук и начинает расстегивать рубашку. Я помогаю ей, рванув рубашку на груди – пуговички, как пули, разлетаются по всей комнате, рубашка распахнута, высвободились аккуратные сисечки с уже набухшими розовыми сосками. Дышит прерывисто. Я нежно прикасаюсь к обоим сосочкам, зажимаю их между подушечками больших и указательных пальцев и начинаю слегка покручивать навстречу друг другу – «ловлю настроечку». Ирка закрыла глаза и тихонько постанывает, возбужденно дыша. Много ли ей надо – заводится с пол-оборота. Я, впрочем, тоже.

Через пару минут она начинает еле слышно подвывать. Это – знак! Пора! Я оставляю грудки, стягиваю с нее трусики и переворачиваю на живот. Сам я был в одних трусах, а теперь уже – без. Сам не заметил, как стянул. Она подает попку ко мне и прогибает спинку…Картина маслом!

Потом долго лежим, тесно прижавшись друг к дружке, слившись в одно целое, даже, кажется, минут на 15 засыпаем… будит проклятый телефон, звонит Андрюха – шило в заднице:

- Контрольный звонок! Трахаетесь, небось, кролики?!

- Завидно?!

- Да нет! Я уже с утра! Теперь – домкратом не поднять, Любка(его жена) профилактику сделала – до капли все выжала!

Знает Любка своего Андрюху и принимает меры предосторожности. Да только вряд ли это поможет – на атлета Андрюху девки просто вешаются. Тем более, пьет он мало, пару бокалов шампусика – предел. Как то, жили с ним в соседних номерах, через хлипкую пергородку. Так он с какой-то случайной подругой пол-ночи заснуть мне не давали. Девчонка аж визжала, надо полагать, от удовольствия, хотя время от времени визг сопровождался сочными шлепками и вскриками.

- Так что? Во сколько тебя ждать?

- В 23 нуль-нуль, как договаривались!

- Добро, недолго осталось! Ждем-с!

Продолжаем сборы, теперь, в основном, Иркино барахло: сарафаны, пляжные тапки, шляпки, парео, два надувных матраса, бутеры в дорогу, чтоб не останавливаться и не травиться в придорожных заведениях. Консервы и бомж-пакеты - в неприкосновенный запас. Купленные Иркой три бутылки шампанского и пару банок джин-тоника ей в дорогу.

Бля! У меня в сейфе пара «Джека Дэниелса» Юркиных!

Набираю его:

Слава Украини!

Героям - сала!

Юрик! У меня в сейфе два «Дэниэлса» тебя ожидают! А я через три часа в Геленджик еду – телку пасти. Потерпишь?

- Да не вопрос, целее будет.

- Добро, спасибо. Приеду – отзвонюсь!

- Ты это. Слушай. На днях у «Борцов» с азерами стрелка была – кому Втормет под себя прикручивать. «Боксеров», походу, в расчет вообще не принимают! Костю-тоже! Типа-пустое место! Так, что учти – заказчики твои уже на ниточке висят!

- Думаю – Марат вывернется! Под ментов залезет или под администрацию.

- Чо он дрочит тогда, давно б лег уже!

- Неправильный ответ! Знаешь ведь – если он первый к ним придет, его тогда наизнанку вывернут, из хозяина наемным манагером станет. В лучшем случае.

- Это – вполне.

- Вот и ждет, когда к нему сами придут.

- Ну бог с ним, пристрелят – не жалко!

- Чего это? Вроде приличный мущщина!

- Да, не исключено, что это он «Робика» заказал! Тот бухать стал без тормозов, по кабакам морды бить, кому ни попадя.

- Ну и что? Это ж не Марата проблемы! Он хоть раз Марата «в блудную*» втравил? А сейчас сидит трусится – не грохнут ли самого или кто первый заявится и сколько нарисуют. Это – прямые последствия смерти гражданина Григорьева.

- Тож верно. Стратег, бля!

- Тактик, нах! Так там, по-ходу, к «Робиковой» печенке очередь стояла?

- Да не похоже. По крайней мере у меня данных нет.

- Добро! До повидзення!

- Пока! Ты телку «Робикову»подсними да присунь ей!

- Я с любимой еду, как бы самому не присунули! Дубинку ОМОНовскую в интересное место!

- А чо? Некоторым нравится!

- Некоторым и за щеку нравится!

Тут влезает Ирка:

- Кому, кому, это ты присунуть собрался?!

- Да вот Юрик предлагает объекта разрабатывать агентурным способом!

- Я ему очко дубинкой разработаю! Он, случайно, не по этой части?

На этом разговор был закончен – надо было продолжать сборы. Наконец, собрались, вроде ничего не забыли. А до приезда Андрюхи еще почти три часа. Мы переглядываемся. Ну не терять же времени! Я говорю Ирке: «Только ты мне поможешь!? Не 20 лет уже!»

Она молча кивает и призывно облизывает губы розовым язычком. Я протягиваю ей руку с

* втравить «в блудную» - вовлечь в неприятности (воровской жаргон).

оттопыренным мизинцем. Она цепляет его своим и мы, сцепившись мизинцами, чинно удаляемся в спальню….

Потом вместе моемся в душе, старательно намыливая друг друга душистой пеной.

Вымывшись, предлагаю попить чаю на дорожку, но Ирка, хмыкнув, тянет из холодильника банку джин-тоника. Я ее торможу:

- Погоди, любимая! Я тебя хочу в дорогу по форме нарядить, чтоб ехать без задержек на постах. Я тоже пить не буду – нечего на гайцов «синькой» дышать! На море наверстаем.

Ирка неохотно соглашается, прячет банки в сумку. Бурчит при этом:

- Ага. Знаю зачем тебе форма! Извращенец!

- Али тебе не нравится?!

- Я - слабая женщина!

Этим все сказано. Крыть нечем. Разве что – собой!

Пришлось-таки попить чаю!

Тем временем звонит Андрюха:

- Через пять минут буду. Шмотки и бабу – на исходную! Низкий старт!

Не надо низкий старт! А то задержимся!

Андрюха ржет, как конь.

- Только не слипнитесь там! А то «скорую» вызывать придется!

Хватаю сумки и пру их во двор. Подъезжает Андрюха на «Мицубиси – Лансере», веселый, выспавшийся. Жмет мне руку, Ирку фамильярно целует «в щечку» - в шею, за ушком. Еще, небось, и языком облизал! При этом ненавязчиво прихватывает за попу. Я не обращаю внимания, я не ревнив, тем более – к Андрюхе. Грузимся и отъезжаем. Ирку, в форменной рубашке, усадил рядом с Андрюхой, сам развалился сзади, обложившись подушками. Ирка канючит:

- Ни хера себе, устроился! Я тоже так хочу!

- На участках, где гайцов нет, будем меняться! Или как попа твоя устанет! А пока сиди смирно и развлекай Андрюху базаром!

- Он, пока я рядом, все равно не заснет! Он ко мне неравнодушен!

- Андрюха ко всем рыжим неравнодушен! А я – только к тебе! Цени!

- Это ты цени! Что я за тебя, толстого, пошла!

- Я – толстый красивый парниша! Куда б ты делась! Три года прожили душа в душу, еще б, после этого, не пошла! Сама говорила – если мой живот пропадет – то бросишь меня!

- Еще бы! Когда я сверху – он меня щекочет!

Андрюха не выдерживает:

- Ирка! Еще доложи в подробностях, как он тебя имеет!

- Это я его имею! Интересно ж прапорщику капитана поиметь!

- Капитану – прапорщика, тоже весьма волнительно! Когда я тебя беру, я имею в твоей, хм… лице всю российскую милицию!

Андрюха вкрадчиво:

- А можно мне хоть один погончик?!

И кладет Ирке руку на колено. Та взбеленяется:

- Любку свою ко мне в ОМОН устрой! Пусть лямку тянет! А ты – её!

Ирка больно бьет Андрюху по тыльной стороне лежащей на ее колене ладони костяшками пальцев. Хотя его внимание наверняка ей приятно! Но женщины противоречивы и не последовательны! И склонны причинять боль тем, кто к ним нервнодушен!

- Ай, бля! – вопит Андрюха – полегче! Не то в кувете окажемся! Я щас от болевого шока «воткну»*!

- Кому ты что там воткнешь?! А, вижу, щас штаны прорвет! Щас щелбана ему дам!

Тем временем приближаемся к выезду из города, на посту ГАИ под машину кидается сержант, возмущенно размахивая палочкой, но видя «формовую» Ирку на переднем сиденье, «включает заднюю» и куда-то теряется.

Глубокомысленно замечаю:

- Всегда бы так!

- Как?

- Моментально! Нахер! Навсегда!

Андрюха возражает:

- На Кубани так не будет! Там гайцы совсем охеревшие!

Обнадеживаю его:

- У меня «ксива» классная есть!

- Чо за «ксива»? Светани!

- Потом, как остановимся.

Я, действительно, взял с собой роскошно оформленное удостоверение «Международной Ассоциации по борьбе с наркобизнесом и коррупцией». Мы его сравнивали с гостиничным чекистом с его удостоверением ФСБ – так мое куда роскошнее. Правда – какое то слишком уж яркое. Хотя это на самом деле – общественная организация, ничуть не круче Красного Креста или какой нибудь Ассоциации хорового пения. Но на недалеких рядовых ментов и частных охранников оказывает неизгладимое впечатление. Особенно слово «коррупция».

Тем временем, подъезжаем к «Цукоровой балке», посту ГАИ на границе Ростовской

области и Краснодарскрго края, славящемуся своей придирчивостью. Но мы суем в

физиономию сержанта сразу две ксивы, и, с криком: «Свои!» беспрепятственно минуем пост.

Мы уже в Кущевском районе, на территории Краснодарского края.

Продолжаем на предельной скорости нестись по полупустой трассе. Ирка с Андрюхой продолжают пикироваться на переднем сиденье и, время от времени с чего-то ржут, как целый табун. Кто там кого развлекает!?

Ну и ладно, и бог с ними. А займусь-ка я делом. Втыкаю в телефон наушники и начинаю слушать диктофонную запись из Колиного кабинета. Занимает это пару часов, почти ничего интересного нет, кроме Колиного «чириканья» по внутреннему телефону с кухней, с геем-поваренком, которого Коля, судя по разговору, систематически пользует.

Но об этом я и так знаю. Поваренок – мой источник, завербованный еще при приеме на работу.

Один раз он даже жаловался мне на Колю, что тот у него «сосет, а сам сзади не дает». На что я предложил ему прийти и подержать Колю. Но поваренок почему-то не согласился. Постеснялся, наверное!

Из дальнейшей записи вылезает кое-что интересное – Коля звонит каким-то теткам и напоминает прийти к нему и за что-то расписаться. Не за зарплату ли? А что, они, когда зарплату дают – за нее не расписываются?! Пахнет «мертвыми душами», надо проверить!

Тут на передних сиденьях попритихли и я подумал, не лапает ли там Андрюха Ирку втихаря. Уж я то знаю его неугомонный характер! Да и Ирка у меня – «слабая женщина»!

Но тут Ирка запросилась на заднее сиденье – спать захотелось. Прошу Андрюху тормознуть возле группы ярко освещенных придорожных ларьков с твердым намерением купить энергетика и взбодриться. Все выходим из машины, разминая затекшие конечности. В туалет не хотим – недавно заезжали на заправку. У одного из ларьков трется долговязый юноша с покрытыми «партаками» кистями рук и предплечьями, по-ходу, тату сделаны на «малолетке», на вид свежие, видать, недавно откинулся. Он заглядывает в окошко ларька, забранное решеткой, и громко рассуждает об «экспроприации экспроприаторов», видимо, вымогая выпивку. Бакунин, бля! Князь Кропоткин! Мамонт-Дальский! Тут он обращает на меня внимание, Андрюха, стоящий с той стороны машины, целомудренно теряется в тени, он догадывается, что сейчас будет. Иркина форма не вызывает у гопника ни малейшего смущения. Он вперивает в меня мутный взор и изрекает:

- А вот папаша щас поделится! Уважаешь братву, мужик?!

Не говоря ни слова, хватаю его одной рукой за правое предплечье, фиксируя, таким образом, руку в кармане, а другой рукой за шиворот, и уволакиваю его за ларьки, в темноту. Там, перехватив его руку своей левой, правой достаю из кармана сложенный здоровенный

* воткнуть – потерять сознание (слэнг).

нож «Сталкер» и резко бью «экспроприатора» выступающей из кулака частью рукоятки под «ложечку». Оппонент тихонько хрюкает и падает на колени. Так, минут пять в запасе есть. Выхожу к ларьку, покупаю две поллитровые банки безалкогольного энергетика. Спрашиваю у Ирки:

- Тебе взять?

- Не, я кемарну!

Не спеша расплачиваюсь.

По военному командую: «К машине!»

Рассаживаемся, теперь я рядом с водителем. Открываем энергетик. Ирка растеклась по заднему сиденью. Вскоре слышно вжиканье молнии, затем - щелчок банки джин-тоника. Добралась-таки любимая до любимого напитка! Ну ничего, крепче спать будет. Только скоро опять писать запросится!

С полчаса едем молча, прихлебывая, кто противный энергетик, а кто и вкусный джин-тоник. Происшествие у ларьков никто и не вспоминает. Для Ирки насилие над гопотой – дело житейское. Она в своем ОМОНе и не такое видала. Андрюха, скорее всего – не одобряет. Сам бы он, наверняка, развел с откинувшимся экспроприатором «базар», минут на пятнадцать, доказывая тому, что «по жизни» тот не прав. И лишь потом, если бы не «развел базаром», вбил в землю по плечи.

Наконец, Андрюха спохватывается – его ж, по протоколу, развлекать обязаны, чтоб не уснул за рулем. Он такой – и после энергетика захрючить может.

- Борисыч! Расскажи что-нибудь про Кубу!

- Да что ж тебе рассказать? Ты, небось, уже все слышал.

- А про «шоколадок» расскажи!

Сзади Ирка, уже начавшая посапывать носом, вдруг замолкает. Вот бля! Ушки на макушке! Специально расскажу – пусть послушает, лишь бы не треснула сзади ничем!

- Ладно, слушай. На Кубе девки очень простые. Понравилась тебе телка, подходишь и спрашиваешь прямо: «Синьорита, фуки-фуки?!» И при этом трешь друг о друга боками указательные пальцы, символизируя трах. Если ты ей понравился, она говорит тебе: «Си, сеньор!», а потом берет под ручку и уволакивает к себе, либо за ближайший угол. Они там шпили-вили делают прямо на верандах открытых, или в палисадниках, где заборчик по колено!

Сзади слышится добрый комментарий:

- Проститутки черножопые!

Возражаю:

- Не только черножопые! Там и совсем белые попадались и даже русоволосые! Я вообще только раз с черной попробовал. Из любопытства. А вообще предпочитал мулаток!

- А чем тебе черные не в масть? – вопрошает Андрюха.

- Пахнет от них! Зверушкой! Хомячком каким-то! Зоофилом себя чувствуешь! И им слишком много надо! Ты уже пустой, как барабан, а она все тебя теребит: «Давай! Еще хочу!» Несовпадение темпераментов! Ихние черные пацаны, как одна мучача* рассказывала, могут пять раз в день по часу без вынимачки! А ей только давай!

Очередной комментарий с тыла:

- И килограмм вазелина!

- Ну да. Спереди устала – заходи «с тыла»! Всегда – пожалуйста! Тогда дома, в Союзе, у девушки такого выпросить – нереально было! Тут хоть на обычный трах раскрутить!

Ирка замечает глубокомысленно:

- Короче, ты по «шоколадкам» кругом прошелся!

- И вдоль и поперек! И с фронта и с тыла! Так мне всего 19 лет было! Интересно же!

Ирке и возразить нечего. Сама такая! За уши не оттянешь!

Трасса уже почти пустая, и мы, приближаемся к горам, а за ними – море! Ирка опять притихла, по-ходу - засеула. Мы с Андрюхой, стараясь ее не разбудить, обсуждаем текущие дела – у нас в работе есть пара совместных тем, кроме текущей командировки.

День девятый

В Геленждик въезжаем уже на рассвете. По карте находим обиталище «голубых», заселяемся в свои уютные номера, сразу же заваливаемся спать, и до утра почти высыпаемся.

Проснувшись моемся с Иркой в роскошной ванне, не могу удержаться, чтоб не потрогать там и сям… А дальше все идет естественным путем…

На завтрак выходим умиротворенные. Андрюхи еще нет – походу дрыхнет. Не буду будить, лучше куплю ему ачму по дороге на пляж. Он большой любитель. Завтрак обильный и вкусный. Осторожно осматриваю присутствующих – не видно никого похожего ни на Катю, ни на Витю. Красной Катиной машины во дворе тоже не видели.

После завтрака идем будить Андрюху. Стучусь – пофиг. Дверь номера не заперта. Говорю Ирке:

- По законам жанра за дверью нас ждет «жмурик»!

- Обломись! Скорее всего чья нибудь голая жопа! Спорим?!

На «жмура» спорить не хочу, спорим на жопу, под бутылку вкусного ликера, если выиграет Ирка, и нестандартный секс для меня, если жопы нет.

Это я прогадал – она и так не против эспериментов.

Заходим в номер, Ирка победила. Ничьи «булки», правда, не сверкают, а зря! Я б сфоткал на память! Зато по Андрюхиной подушке разметались чьи-то светлые волосы. Остальное – под простыней. Осматриваюсь. Рядом с кроватью стоит почти пустая бутылка шампанского. На спинке стула, сверху Андрюхиных шмоток, белый медицинский халатик. Предметов женского белья не видно. Не носит, что ли? Или не сняла? Видать, склеил дежурную медсестру или врачиху из круглосуточного медпункта. Такой здесь имеется.

Решаю пацана не будить. Все равно до пляжа – рукой подать, а на пляже мы с Иркой и сами справимся.

Идем в номер, переодеваемся для пляжа, берем фотоаппарат 60-кратник, видеокамеру, с 30-кратным объективом, пишущую прямо на мини-диск, и пляжное барахло.

Выходим во двор, еще раз, по-светлому, осматриваю машины. Катиной однозначно нет. А вот и Витин серенький «Порш», притерся сбоку. Вчера, по темноте, я его не разглядел.

Уже легче. Все равно оба здесь. Я уверен.

Идем на пляж, арендуем топчаны под навесом – не загорать. небось, приехали. Да и в первый день надо поберечься. Зато съемку вести лучше из тени. И пляж пансионата отсюда чудесно просматривается.

На пляже «голубков» пока не видно, он небольшой и виден целиком. Мелая галька. Вода прозрачная, зеленая, сход в воду удобный, есть и бетонный волнолом, откуда прикольно нырять. Небо ясное. Солнце уже потихоньку начинает палить. Ирка комфортно разместилась на топчане, подстелив полотенце. Раскрыла женский роман. Я открыто любуюсь ей, раздевая глазами. Она чутко реагирует на взгляд:

- Что, трахнул уже?!

- Нет пока, до вечера отложил!

- А то давай, простынкой махровой накроемся?

- Бесстыдница! Гадкая девчонка! Накажу!

- А, ну тогда - вечером.

Продолжает читать книгу. Я ненавязчиво осматриваю пляж. О! Вот и Андрюха! Приближается со стороны пансионата, крутя головой во все стороны. Замечает нас издали, машет рукой. Машу в ответ. Подошел, присел на топчан. Выглядит несколько помято. Я ехидно изрекаю:

- С новосельицем! Вижу, уже отметился!

- А что ж мне, лысого гонять? Твоя Ирка всю дорогу коленками у меня под носом сверкала!

- Медсестра или врач?

- Дежурный терапевт. Мне чо-то некомфортно стало – я к ней и зашел. Полечили друг друга. Верунчиком зовут.

- Жрать хочешь?

- Нет. Лучше окунусь пойду.

- Давай! А потом – мы!

- Андрюха снимает шорты и, сверкая обтянутой алыми, «блядочными», плавками поджарой задницей, бежит на волнолом, оттуда с ходу ныряет и плывет к буйкам.

Чувствую пинок ногой в бедро. Отрываю взгляд от Андрюхиной жопы и гляжу на Ирку. Она мимикой делает мне знаки, пытаясь глазами указать на что-то за своей спиной. Смотрю ей за спину – Идут парень с девушкой, лиц еще не видно – далеко, парень тащит сумку и пляжный зонтик подмышкой.

Спрашиваю:

- С зонтиком - они, что ли?

- Ирка кивает.

- Как ты разглядела? Далеко ведь!

Она пожимает плечами. Ясно. Десять лет разницы что-нибудь да значат. Тетя – «Зоркий Сокол!» Достаю из сумки 60-ти кратник.

Ирка! Прими какую нибудь соблазнительную позу!

Ирка переворачивается на живот, прогибает спинку, оттопыривает попку.

Отлично! Щелкаю сначала Иркины булки крупным планом, затем меняю фокусное расстояние объектива на дальнюю съемку. Со сторны кажется, что продолжаю снимать свою даму. Ловлю парочку в видоискатель, делаю серию снимков. Начало положено! Уже не зря приехали!

Ирка любопытствует:

- Покажи!

Показываю на экране фотоаппарата ее булки.

- Да не мою жопу! Этих покажи!

Показываю «этих», максимально увеличиваю лица и сам вижу, что мы не ошиблись – Катя с Витей прибыли на пляж! Оба сильно загорелые, походу давно здесь уже. Ну что ж - слежка началась!

Тем временем Андрюха сгонял до буйков и обратно, , выбрался на берег, отряхиваясь, как спаниэль. Тут ему захотелось жрать, и я вручив ему суточные, отправил продовольствоваться в ларек, приткнувшийся при входе на пляж. Выглядел ларек убого, но запахи от него доносились весьма аппетитные. Заведение предлагало чебуреки, беляши самсу и бутылочное пиво. Всего этого ему Иркой было велено отведать и Андрюха, бормоча что-то про «грибного человека», пошел набивать кишку. Катя с Витей, метрах в тридцати от нашего навеса, обустраивались на пляже – вытянули на солнце топчаны, между которыми Витя пытался присобачить древко пляжного зонта. Зонт решительно отказывался стоять вертикально. На что Ирка критически заметила:

- Если не стоит, то и домкратом не поднять!

Но в это время находчивый Витя вытащил из джинсов ремень и стянул между собой крайние доски топчанов, плотно зажав древко зонта между ними. Получилось уютненько.

Катя сразу же угнездилась на топчане, натирая руки и плечи кремом. Тут к этому процессу активно подключился победитель зонтика Витя. Он с энтузиазмом тискал Катю за все места, не особо стараясь маскировать это действо нанесением крема.

Ирка все это снимала на видео. С большим удовольствием, надо сказать! Продолжилось это накрыванием парочки простынкой, и недвусмысленной возней под нею. Тут уж кремом и не пахло. Пахло минетом. Как минимум. Каким-то образом им удалось угнездиться на одной половинке конструкции из топчанов.

Ладно, и это неплохо. Пусть развлекаются. Звуков из-под простыни, благодаря близкому прибою, слышно не было. Зато в оптику видеокамеры было отлично видно, что происходит под простыней: Витины раскинутые ноги торчали наружу падьцами вверх, дальше – уже скрытый тканью бугорок Катиной головы, расположенной меж бедер партнера и ритмично двигающийся вверх-вниз.

Ирка продолжала снимать, одновременно комментируя (микрофон на камере был отключен):

- Вот это – любовь! Завидки берут! Похер, на присутствующих!

- Да и присутствующим, тоже похер! – замечаю я. – Никогда ничего подобного не видел! А ты тоже так хотела?

- Хотела! Теперь уже не хочу! А ты?

- Чтоб пальцем показывали? На телефон сняли и в Интернет выложили?

Так что с простынкой Ирка давеча погорячилась. Хотя, как знать, наверняка вечером напомнит про «наказание»! Отшлепать ее что ли?!

Тем временем, «голубки» поменялись ролями – на спине теперь лежала Катя а Витя свирепствовал между ее согнутых в коленях ног.

- Нам одного диска хватит? – Интересуется Ирка.

- Хватит. Девайс испытанный.

Подтянулся Андрюха, судя по состоянию живота – попродовольствовался от души.

Он сразу же включился в процесс:

- Если это видео на «киче» показать, парниша сходу в «петушатник» съедет!

- Это да! Ныряние в «пелотку» сидельцы расценят однозначно!

- Ну его нахуй, может не будешь это клиенту давать? – Добродушный Андрюхин нрав протестует против отправки Вити в «петушиный куток».

Я удивляюсь:

- А кто про «кичу» говорит?! За что? За «куник» на пляже?! Да их сейчас по «мелкому*» хрен оформишь! Целовались под простынкой и все дела! А в какие места – никого не ебет!

- А вдруг по «мокрухе» закроют!

- Если бы у бабушки были яйца, она была бы дедушкой! Не тянет этот лизунчик на киллера!

Ирка странно смотрит на меня, но помалкивает. Странная сдержанность. Обычно ей это не свойственно.

Андрюха, тем не менее, возражает:

- Ты самураев возьми – резали всех встречных «плугов», кто херово поклонился, рубились друг с дружкой, пузанину себе вскрывали, в плен попав! А ведь чуть не половина – голубые! А легионеры римские?!

Глубокомысленно изрекаю:

- Ко мото – на нива-сеппоро компай!** Наридна ипоньска мудрость: «Лучше нет влагалища, чем очко товарища!»

Ирка принимает все за чистую монету:

- Так ты и по-японски шпрехаешь?!

Я скромно потупляю взор:

- Чуточку.

Ирка смотрит с уважением – сама она, кроме немецкого в объеме средней школы, языками не владеет. Зато замечательно управляется с собственным язычком!

Оргия под простыней, тем временем, закончилась – Катины длинные ноги дернулись

несколько раз и затихли.

- Кончила – комментирует Ирка – счастливая!

- Преставилась! – ерничает Андрюха.

Влюбленные тем временем, полежав неподвижно некоторое время, не спеша встали, сложили простыню, накрыли ей вещи и , взявшись за руки,

* бессмысленный набор слов, внешне имитирующий японскую речь

решительно двинулись к волнолому. Ирка ведет камерой им вслед.

Забираю у нее камеру и вручаю Андрюхе(вообще-то это – его камера):

- Несчастная! Пойдем охладимся! А то тоже под простынку потянет!

Идем вслед за Катей и Витей в море, Ирка сразу же, мощными гребками, несется к буйку – она у меня КМС по плаванию, а я всего лишь - хилый второразрядник. До буйка я ее так и не догнал. Настигаю уже отдыхающей, зацепившись за одну из ручек буйка. Я хватаюсь за вторую и отплевывая морскую воду, спрашиваю:

- Ну, как командировочка?

- Пиздец! Я мокрая вся!

- Конечно мокрая, ты ж в воде!

- Не пизди! Ты все отлично понял!

Конечно понял! Подплываю к ней сзади. Плотно прижимаюсь животом и грудью к ее спине и попке, одной рукой перехватываю ручку буйка, второй обнимаю Ирку за животик, тискаю его и запускаю руку к ней в плавки. Она заводит руки за голову и цепляется за мою шею. …

На берег выбираемся усталые и довольные.

Располагаемся на топчанах и я начинаю производственное совещание:

- Господа и дамы! Вынужден констатировать, что нам не повезло – сразу же засняли стопудовый компромат! Теперь, по хорошему, надо собираться и валить домой -отчитываться перед клиентом.

Ирка с Андрюхой ворчат, им не хочется так быстро уезжать. Но все это – для бедных. Нужны веские основания, чтобы задержаться еще на пару дней. Но что именно?

- Думайте! – призываю я товарищей.

Что-то мы расслабились – вместо того, чтоб мокруху раскручивать, думаем, как бы задержаться на море. Нехорошо! Но совесть, почему-то, помалкивает.

Никому ничего на ум не приходит. А пришло уже время обеда, и мы возвращаемся в пансионат. В столовой, которая после ужина, оказывается, превращается в кафе-бар, видим наших голубков, с аппетитом обедающих вместе, за одним столом. У меня в голове

потихоньку начинает что-то зарождаться, только что именно – ухватить не могу. После обеда спим, а потом идем с Иркой гулять на берег. Чинно фланируем вдоль берега под ручку, время от времени останавливаясь и осматривая товар в киосках, ряд которых тянется вдоль пляжа. В основном торгуют курортными товарами, аудио и видео-кассетами, домашним вином. Ирка хочет вина, мы просим продавца налить по десять грамм красного сухого на пробу. Наливает. Вкус у напитка приятный, насыщенный, только вот вино ли это? Меня терзают смутные сомненья, как и с мыслью, возникшей в столовой. Нет, лучше не рисковать. Ирка в прошлом году отравилась чем-то подобным в Гагре. Еле откачал! Тащу ее дальше. Впереди – яркая реклама «Фанагории». Заходим в павильончик, здесь вино настоящее, фирменное, без обману. Качество, конечно, не мировое – но мы не привередливы. Беру нам по 0.5 мадеры в пластиковых стаканах, садимся за легкий столик на улице. Уже начало смеркаться. На горизонте – просто пожар! Красное зарево садящегося за линию моря вечернего солнца напоминает мне закаты на Малеконе - Гаванской набережной. Отхлебываем вино, оно сладкое и крепкое. Я оставляю любимую на секунду, чтобы купить у торговца фруктами два больших сочных персика. Один вручаю Ирке. Пьем вино и закусываем персиками, обливаясь ароматным соком. Я смотрю в Иркины большие, чуть навыкате, желто-карие, «тигриные», глаза. Смотрю и не могу оторваться. Она улыбается и одними губами шепчет:

- Я не хочу уезжать!

- Я тоже. Я обязательно что-нибудь придумаю! Я же всегда выход нахожу!

Это истинная правда. Если мне не мешать и не торопить, я нахожу оптимальный выход из любой, самой херовой, ситуации. Ирка это знает, может за это и любит? Хотя у нас как-то не принято говорить о любви, даже во время секса. Мы, скорее, друзья-товарищи. А дружбу, как известно, сексом не испортишь.

Мадера подходит к концу, в голове слегка шумит. С чего бы это? Да как с чего! Усидели по бутылке 18-градусного! О! Надо бы поосторожнее, так и нажраться недолго. Беру Ирку под ручку и мы , слегка пошатываясь и подкалывая друг друга, идем в пансионат.

Порыв ветра несет через дорожку какие-то бумаги. Инстинктивно подхватываю листок, рассматриваю. Зачем?! Подбираю всякий мусор! Ирка ехидно бросает:

- А вдруг это от сортира? Говна там не видать?

Но ничто уже не может сбить меня с мысли:

- Журнал, блять!

- Какой, нахер, журнал?!

- Вернее, книга регистрации постояльцев! Мы не можем отсюда уехать, не подтвердив документально проживание голубков в одном номере!

Ирка начинает понимать:

- А как мы это сделаем? Андрюха телку с ресепшна трахнет?

- Зришь в корень! Только уже трахнул! Врачиху! А врачиха с администратором наверняка бухают тут вместе по ночам! Что им еще тут делать?

Идем на ужин. Из столовой-кафе звоню Андрюхе:

- Ты там еще никому не воткнул?!

- Тут как бы самому не воткнули! Черные кругом лазят!

- Подтягивайся в кафе, расскажешь!

- Щас, уже иду!

Мы с Иркой, тем временем, занимаем столик и приступаем к ужину. Народу что-то маловато пока. На возвышении в глубине зала расчехляются музыканты. Живая музыка, однако! Плюс десять процентов к счету!

Подсаживается за столик Андрюха.

- Рассказывай!

- Да ничего особенного – хотел блондиночку из Белоруссии подснять, да с дагами посрался, чуть не помахались! Задел случайно одного плечом, извинился, а тот - в бычку! А я ему – ты мужик или кисейная барышня? Недотрога, бля! Но свои, походу старшие, его угомонили. Гыр-гыр-гыр на своем – за шкуру, и уволокли!

Ну и слава богу! Ты мне скажи, Верунчик когда опять сутки дежурит?

- Послезавтра. Она сутки - двое! Ты сам ее хочешь…? Ирка, не слушай!

- Не в этом дело! Я нашел причину задержаться!

- Какую?

- Надо получить документальное подтверждение проживания нашей парочки в одном номере. И с какого числа! Вдруг - на следующий день после смерти «Робика»?!

- Гля, точно! Голова!

- Головка! Надо или ксерокс страницы в регистрационной книге или телефоном сфоткать! Идея такова – берешь побольше бухла и зажигаешь с Верунчиком, подтягиваете администраторшу третьей и, как она нажрется, берешь книгу регистрации и копируешь. Помнишь, мы при заселении в этой книге напротив своих данных расписывались? Вот и они так же!

- Я у Верки в кабинете кампутер видел – с надеждой сообщил Андрюха.

- Еще лучше! Наверняка в нем есть программа с постояльцами! Ведь должна врач знать – кто к ней обращается – гость отеля или хер с улицы! Тогда уединишься с Верунчиком и пусть она тебе распечатает голубков – с какого числа, в каком номере, когда съезжают. Проспонсируем мероприятие из оперативных.

Андрюха с энтузиазмом соглашается и удаляется дальше, на поиски приключений.

А я приглашаю Ирку потанцевать.

Пока танцуем танца четыре подряд, мадера окончательно выветривается и я покупаю Ирке бутылку сладкого ликера «Каприз» - проспорил таки! Разливаю в коньячные бокалы.

Ирка с удовольствием окунает в ликер розовый язычок, порождая у меня игривые мысли. Она это видит и призвыно улыбается:

- Допиваем и – пошли?

- То, что в бокалах. Остальное берем в номер.

Допиваем и, прихватив ополовиненную бутылку, идем к себе.

Заходим в номер, Ирка – первая, разворачивается, обвивает мою шею руками, шепчет на ухо:

- Муж мой, грозный муж! Мой Господин! Кто то сегодня обещал наказать непослушную девочку?

Ни говоря ни слова, целую ее в приоткрытые губы, подвожу к кровати. Сажусь. Укладываю Ирку животиком к себе на колени, задираю сарафан и стягиваю трусики до щиколоток. В полутьме белеет аппетитная попка.

- Что надо сказать?

- Товарищ капитан, я больше не буду!

- Конечно, не будешь! Считай давай!....

День десятый

День начинаем по-сибаритски – приняв вместе душ и почистив зубы, одеваемся и идем на берег. «Фанагория» уже работает, «фруктонос» тоже на месте. Покупаю по стакану красного полусухого и по персику. Джентльменский набор! С наслаждением употребляем все купленное, не спеша идем на завтрак, там опять фиксируем голубков. После завтрака идем в номер – досыпать. Ночью спали маловато – заняты были. Ирка остаток ночи спала на животе. Но не жалуется. Посмотрела она года три назад фильм «Маркиз де-Сад» и предложила мне попробовать. Посмотрели вместе, в постели. Попробовали. Понравилось обоим. Так и экспериментируем, не увлекаясь особо, и время от времени добавляем в арсенал что-то новенькое.

Проснулись к часу дня, какие-то вялые. Видимо, переспали. Я было, попытался «крутить настроечку», но Ирка это дело обломала. Даже в душе ничего не случилось, хотя я был вполне готов. Попка у Ирки , после ночных экзерсисов, была еще розовая и это меня вдохновило. Однако, порыв мой отклика не нашел.

Потащились на обед. В столовой лицезрели голубков, я их немного поснимал на видео телефоном, проходя мимо их столика. Телефон висел на шнурке, одетом на шею, по внешнему виду телефона нельзя было определить, что идет съемка.

Потом на пляж, позагорали. Опять поснимали голубков – те опять миловались, но не так откровенно. Видимо, им нравилось тискаться и заниматься петтингом, в присутствии посторонних.

На пляже присоединился бодрый Андрюха, поведавший о своих приключениях. Он все -таки снял ту белорусочку, прообжимался с ней на пляже всю ночь, но с сексом пролетел. Девушка решительно заявила, что на первом свидании не дает. Никакие ухищрения ни к чему не привели.

Я его успокоил:

- Правильно, береги силы, тебе завтра Верунчика ублажать.

- Да не ссы, ублажу! У меня от нее аж зубы сводит.

- Конечно! В халатике белом на голое тело! Как в порнухе!

- Ну и что? Ты, небось, Ирку в форме ублажаешь, а я что – конь педальный?

Ирка заржала, небось представила себе Анрюху с педалями, торчащими из жопы. Я спросил:

- Что, похужело?

- Представила Андрюху с педалями из жопы и членом по колено!

Оказывается, уже мысли ее угадываю, правда, не полностью!

Оставили Андрюху сторожить барахло, а сами пошли купаться. Сплавали к буйку, поплескались в прибое. Ирка пособирала красивых камешков. Как дите, честное слово.

Купание любимую воодушевило. Стала поглядывать веселее.

Вернувшись к топчанам, увидели, что Андрюха бессовестно дрыхнет на моем топчане. Кто хочешь – подходи, что хочешь – бери! Пришлось принести еще топчан.

Провели на пляже все время до ужина. Перед ужином опять сходили в «Фанагорию». Аперетив, так сказать! После ужина – в душ, потом в постели смотрели кабельное. По сети отеля показывали «Девять с половиной недель». Ну что ты будешь делать!....

День одиннадцатый

Разбудил меня звонок Марата:

- Барэв! Скайп включи!

Достаю ноутбук, включаю, загружаю скайп.

- Как дела? Чо не звонишь?

- По плану. Парочка здесь, лижутся на каждом шагу, мы уже целый диск наснимали. Щас устанавливаем, когда заехали и хотим доказуху получить – скопировать данные из регистрационной книги.

- Давайте, дерзайте! Книга – это хорошо! Видно будет – долго ли эта сучка по «Робику» горевала! А когда назад?

- Сегодня ночью надеемся получить данные из книги, завтра в ночь можем выехать.

- А побыстрее можно?

Вряд ли, данные добывать водила пойдет, а это по-ходу на всю ночь. Да и бухнуть ему придется. Как потом в день ехать?

- Давайте, не задерживайтесь, в Костю вчера ночью стреляли, возле его гаража!

- Попали?

- Пальцем в жопу!

- Что надо от меня? Найти – кто стрелял?

- Да не надо, сами разберемся. И так понятно, откуда ноги растут. Узнай только, из чего стреляли, а то менты выебываются. Тайна следствия у них.

- Добро, приеду – узнаю.

Понятно. Вновь открывшиеся обстоятельства. Убийство «Робика» уже не на первом плане.

Вызваниваю Андрюху, довожу ситуацию. Андрюха особых препятствий не видит – после завтрака собирается зависнуть в медпункте.

Выдаю ему на оперативные расходы.

Все вместе идем на завтрак. Наблюдаем голубков – у них все по прежнему, воркуют.

Засадить бы им диктофончик в номер, узнать что по делу «Робика» говорят.

Да некогда уже – это минимум еще три дня займет. Ладно, ограничимся тем, что уже добыли.

Андрюха убывает в медпункт, а мы с Иркой идем на пляж. Пьем вино с персиками, купаемся, опять тискаемся у буйка. Добираем последний загар. Ирка – рыжая, белокожая, веснушчатая, загар к ней плохо прилипает. Натираю ее кремом для загара и, перетаскиваю лежаки из под навеса на солнце. Подрумяниваемся до самого обеда, Ирка, наконец, хватила загара. Из-за крема она не сгорела, как обычно.

На обеде Андрюха отсутствует. Видать, процесс в самом разгаре. На обед приходим пораньше, еще почти никого нет. Я подсаживаюсь за пустующий столик Кати и Вити и незаметно прикрепляю под столешницу диктофон на двустороннем скотче. Диктофон-размером с половину спичечного коробка. Все это я заранее прихватил в номере. Послушаем, хотя бы, о чем за обедом трещат. Не спеша набираем блюда, еще более не спеша едим. После еды беру в буфете еще бутылку вина с пирожными. Это позволяет максимально затянуть нахождение в столовой. Голубки уже не спеша поели и ушли. За едой что-то живо обсуждали. Хоть бы запись удалась! А то эта техника – ну ее! Лотерея!

Когда столовая почти опустела, а у нас вина осталось на донышке, выхожу из-за стола и неторопливо шествую в сторону буфета, слегка прихрамывая. Проходя мимо нужного столика, рассеяно присаживаюсь к нему и начинаю ковыряться в кроссовке. Потом вообще ее снимаю и начинаю вытряхивать. Другой рукой незаметно отдираю диктофон от столешницы и прячу в карман. Надеваю кроссовок и, уже не хромая, подхожу к буфету. Покупаю пачку сигарет и упаковку жвачки. Нахрена сигареты? Никто из троицы ж не курит!

Возвращаюсь к столу. По-ходу, никто ничего не заметил! Перебираемся в номер, где достаю из диктофона карту памяти и втыкаю в считыватель ноутбука. Запускаю проигрыватель. Слушаем запись. Ничего интересного – обсуждение меню столовой, планов дальнейшего отдыха, выбор маршрута экскурсий. Катя выклянчивает у Вити шоппинг. Хочет поехать в Сочи, полазить по бутикам - купить льняное платье или костюм, новый купальник. Хочет покататься на теплоходе. Хочет, хочет, хочет! Витя во всем с ней соглашается. Договариваются ночью идти купаться голыми. Ирке идея пришлась по вкусу и она предлагает мне тоже окунуться. А что – я не против.

Про «Робика» впрямую не упоминают, только Катя походя замечает, что хорошо никого не бояться, ни от кого не прятаться. Содержание разговора свидетельствует о том, что встречаться они начали еще при живом «Робике», а не познакомились сразу же после его смерти. Данные говорят в пользу версии о причастности Вити к с смерти «Робика». Жаль, мне он чем-то нравится. Катя же наоборот – жадная, капризная, похотливая сучка. Но, до разрешения ситуации еще далеко. Болтаем с Иркой, лежа в постели:

- Ты как женщина, что думаешь, причастны они или нет?

- Думаю – да! «Робик» мешал их счастью, они все время его опасались. Витя сам вряд ли мог его завалить – пентюх он какой-то, хотя и красавчик! А вот заказать мог вполне, мотив есть и с бабками все нормально!

- Если кто и выступал инициатором в этой ситуации, то это – Катя. Она из Вити веревки вьет, а с «Робиком» это не прошло бы!

- Откуда ты знаешь? Может он у ней тоже под каблуком был. Просто нетрудно просчитать, что его все равно кто-нибудь завалил бы. Стабильности – никакой, живешь как на пороховой бочке. Да еще и прицепом можешь пойти! Сожгут или взовут нахрен в машине, и фамилии не спросят!

- Тут ты права!

- Я всегда права!

Даже не пытаюсь возражать – а то не даст сегодня. Потому, что когда я ее побеждаю в споре, а это, как правило и происходит, любимая обижается, уходит в себя и хрен ее оттуда выковыряешь! Так что лучше уступить!

Я начинаю беспокоиться за Андрюху – уже полдня его нет. Беру в руки мобильник.

Пытливый взгляд и вопрос:

- Андрюхе?

- А кому ж еще?!

Решительно отобрала трубу:

- Кайфоломщик! Совести у тебя ни на грош! Как закончит – сам придет.

- Да уж раза четыре, небось, кончил!

- И нечего завидовать, иди лучше ко мне!...

Дрыхнем до ужина. Перед ужином приходим пораньше - я намереваюсь повторить трюк с диктофоном. Облом-с! Парочка пришла еще до нас! Уже половину ужина съели.

Садимся ужинать сами. Ирка замечает:

- Голубки собрались куда?

- В кабак, наверное, в город!

- Или купаться голиком. На нашем пляже народ всю ночь тасуется – без трусов не поплещешься!

- Так рано еще, светло.

- Ничего. Пока доедут, пока в кабак, глядишь, можно и на дикий пляж!

- На диком пляже чурки какие-нибудь пристанут или гопота местная – поимеют обоих и с обоих концов! Хотя на Витю «Ремингтон» 12-го калибра зарегистрирован, вероятно, в багажнике возит.

Эту карту Ирке крыть нечем.

Поужинав, гуляем по пляжу, пьем вино с персиками, ждем, когда стемнеет. На вечернем пляже полно народу – пьют пиво, обжимаются, слушают музыку. И сколько же ждать, пока народ рассосется? Переглядываемся, Ирка разочарованно хмыкает. Не говоря ни слова, возвращаемся в номер, с порога раздеваемся и идем вместе принимать ванну, Ирка моет меня, как мать ребенка, нет уже вовсе не как мать – шаловливые пальчики нашли себе занятие… Мои тоже не отстают… Все это может закончиться только одним…

День двенадцатый

Разбудил стук в дверь. Кто это, в такую рань?! Хотя, завтрак уже через 15 минут! Андрюха! Вид, как после марафонской дистанции. Сует мне в руки серый листок компьютерной распечатки с фиолетовым штампом.

- Ну как?

- Все нич! Такая телка – век буду помнить!

- Телефон хоть взял?

- Еще в первый раз.

- Чеши на завтрак и спать до вечера. В ночь выезжаем.

Андрюха уходит.

Изучаю распечатку. Это выписка из регистрационной книги пансионата, заверенная «живой» печатью. Я на такое и не рассчитывал! Так, когда же заселились?

Через пять дней после убийства. Это – в их пользу. Будь они причастны – уехали бы «до», создавая алиби, или, по крайней мере, рванули бы сразу же «после», инстинктивно увеличивая дистанцию между собой и покойником.

В столовую опять приходим раньше всех, я повторяю трюк с диктофоном. Замечаю, что буфетчица смотрит на меня с некоторым недоумением. Плевать! Завтра утром уже будем в Ростове.

Прослушивание записи дает неожиданный результат:

- Зайчик!

Витя не отвечает – его рот занят ужином. Он неопределенно мычит что-то одобрительное.

- А если вдруг на меня наедут, ты не дашь меня в обиду?!

Рот уже более-менее освободился и это дает пацану возможность хоть как-то говорить:

- Кто наедет?

- Нууууу те бандиты, что «Робика» убили?!- тянет Катя - Вдруг они меня похитят и изнасилуют?

- Мечты, мечты, - как вы прекрасны!- язвительно замечает Витя.- Ты совсем дура, что ли? Кому ты нужна?!

- Ну я же была вместе с «Робиком»? Он же ко мне шел? Его, как мужчину – убили. А меня, как красивую женщину – украдут и изнасилуют!

- А кто знает, что он – «Робик» и шел именно к тебе?

- Да все в подъезде знали – бабки что на лавке сидят – он здоровался с ними каждый раз, сантехник наш даже знал, «Робик» его подтягивал мне кран чинить, так он у меня спрашивал «Робик» ли это?

- А ты знаешь, за что его?

- Конечно!

- И за что же?!

- Да из-за бизнеса, наверное!

Конечно она все знает. До мельчайших подробностей!

- А у него какой бизнес был?

- «Крыша» «Втормета»!

- Тогда не тебя изнасилуют, а хозяина «Втормета!» Так что, тебе ничего не угрожает. Спи спокойно! Давай, лучше я тебя сегодня изнасилую – в попку!

- В по-о-о-пку?! – игриво вопрошает Катерина.- Ну, это я посмотрю на твое поведение!

- Так это ж изнасилование! Я у тебя и спрашивать не буду! Трахну в попку – и все дела!

- А зачем ты тогда спрашиваешь?!

- Из вежливости!

Катерина фыркает:

- Надо же – вежливый насильник! Почти галантный! Просто ДАртаньян!

- Так, галантно и трахну! Помнишь, мы фильм смотрели, с Сильвией Кристель, кажется – так ее там, не спрашивая, прямо в ванной!

- Ну, тогда я согласна!

….

Побыть в роли Сильвии Кристель она не против!

По-ходу, у любовничков не было никакого умысла и сговора на убийство «Робика» - не их рук это дело! Хотя, конечно, остается маленький шанс, что это Витя кого-то нанял, опасаясь, что «Робик» прознает про их связь и оторвет ему яйца по самую шею! А Катьке не сказал! Боясь, что та спалится! Но, как минимум, без Катиной помощи, он бы не справился. Да и инициатором, в таких криминальных тандемах, как правило, выступает женщина, лелеющая обиды от старого любовника. А эта овца, по-ходу, вынос мусора не сможет толком организовать, не то, что убийство!

Ладно, съездили не зря, версию о причастности Кати отработали почти полностью – осталось несколько второстепенных штрихов, но их – в рабочем порядке.

Связываюсь по скайпу с Маратом, вкратце излагаю последние новости, подтверждаю выезд сегодня в ночь. У Марата новостей особых нет – на Костю больше никто не покушался, покушавшихся ранее злодеев, пока не нашли. Марат явно не доволен – для него лучше, если подтвердится бытовая версия убийства – отдал виноватого на расправу «крыше» и никакой войны!

Война – это плохо для бизнеса. Очень плохо! В такой войне победители всегда – менты. Под их «крышу» , обычно, уходит спорный бизнес. А воевавшие стороны в СИЗО через стенку перестукиваются да «коня»* по «дороге»** гоняют!

Весь день Андрюха дрыхнет, набираясь сил в дальнюю дорогу, а мы, утратив оперативный интерес к нашей парочке, целый день наслаждаемся жизнью: добираем крайний загар на пляже, потребляем вино с персиками, милуемся в номере в перерывах, да немного спим после.

Вечером, уже в сумерках, сдаем номера, грузимся и выезжаем. Ирка в тренировочном костюме, развалилась сзади, уютно обложившись подушками, а я развлекаю Андрюху байками о Кубе. По дороге несколько раз покупаю нам с Андрюхой энергетик. Ирка негромко похрапывает сзади – слушать не о сексе ей не интересно, тем более, что этого добра у нас в последние дни было под завязку, заметно больше, чем в обычные супружеские будни. Но что поделаешь – море вдохновляет!

*Конь – зековская бандероль для внутритюремного общения

** Дорога – внутритюремная секретная зековская почта.

Ехали обратно, по ощущениям, быстрее чем туда. Дорога домой всегда кажется короче. Однако, въехали в город – папу, так же, как и в Геленджик – на рассвете.

Пулей проносимся по пустому городу, Андрюха высаживает нас, вместе с барахлом, у дома и растворяется в предутренних сумерках.

Полусонные, заползаем домой и заваливаемся спать.

День тринадцатый

Будит звонок Марата:

- Барэв! Приехал? Скайп включи!

Ага , щаз! Иду умываюсь, не торопясь, включаю компьютер. Загружаю скайп.

- Барэв!

- Привет! Новости есть? По Косте?

- Нет!

- Так! Напомни, кто ведет дело, кого вызывал, что спрашивал?

- Меринов из ГСУ*. Меня вызывал, Костю вызывал, троих из бригады дергал, спрашивал – кто враги, кто друзья, на кого думаем.

Что они ответили – тоже понятно. Ментам никто не доверяет – все ждут от них только неприятностей и всяческих подлянок.

- Я Мерина спросил – кто «Робика» убил?! Говорит: «Ищем!». Ты как думаешь – не мог это быть один и тот же человек?

- Вполне мог! Мы ж мотивы убийства не знаем! Может – кто-то мести за убийство «Робика» опасается. Ну, тот, кто убил!

- Ладно, узнай, хоть, из чего стреляли.

- Попробую.

- Попробуй. Удачи!

Это я цену набиваю. У меня приятель в ГСУ. Вечером уже все буду знать.

Звоню приятелю, он – целый начальник отдела :

- Привет, как дела?

- Как сажа бела! Ебут в хвост и в гриву!

- Ты ж начальство – сам всех ебать должен!

- Я – силиконовая прокладка между стенкой члена и влагалищем! Передаточное звено для ебанутых указивок!

- Понял, товарищ! Ты нуждаешься в неотложном сеансе психотерапии!

- Ты отсосать, что ли, предлагаешь?!

- Полагаю, отсосать тебе и без меня есть кому!

- Тогда что?

- Пива попить!

- О, бля! Когда?

- Сегодня! Заведение на твой выбор!

- «Пивная библиотека» устроит?

- А хуля же?!

- Тогда сегодня в 19 нуль-нуль!

- Окей!

- Смотри, там лестница крутая - не наебнись!

- Я на жопу сяду – и тихонечко съеду!

Заведение принадлежит знакомому банкиру, безопасник тоже – свой, так что территория вполне дружественная.

*ГСУ – Главное Следственное Управление Следственного Комитета.

Тут просыпается Ирка – у нее еще день отгула, так что, пока балдеет. Она блаженно потягивается, при этом аппетитные грудки, с маленькими розовыми сосками, выскакивают из-под простыни, как сурки из норки. Женщины не совершают таких опрометчивых движений без дальнего прицела! Или – без ближнего! Но намерения, как раз, совпадают, и я, будто невзначай тронув соски, запускаю руку пол простынь, где чудные, коротко подстриженные, рыжие кудряшки, обрамляют вход в райские врата…

Позавтракав и оставив жену на хозяйстве, отправляюсь в отель, где отчитываюсь о результатах прослушки Коли Печки и получаю длинный список кандидатов на работу и работяг-строителей, подлежащих проверке. Поднимаюсь к себе и сразу же звоню Юрику, чтоб забрал хранящийся у меня в сейфе гонорар. Пока проверяю людей, что занимает добрых пол-дня, прилетает Юрик, обуреваемый святой жаждой. Однако пить с ним у меня настроения нет – впереди еще « Пивная Библиотека», и он увозит бутылки нераспечатанными. Он таки устроился на элеватор, что не может не радовать – пацан снова при деле.

Выдергиваю к себе гея-поваренка, узнаю у него кухонные новости и выспрашиваю, кто из кухонных уволился в последние три месяца. Он называет пяток людей, в том числе парочку поварих, чьи имена совпадают с именами тех, кому звонил Печка. Затем ищу в кадровой программе личные карточки интересующих теток. Бинго! Они числятся работающими, зарплата и премия начисляются и выплачиваются. Вот они – «мертвые души». Затребую у режимника СБ распечатку по посещаемости – тетки появляются раз в месяц. Видимо, приходят расписываться! Вот и взял я пидорка за жопу! Вряд ли ему это понравится!

Тем временем, рабочий день подошел к концу, людей я проверил, наступает пора встречи с приятелем из ГСУ. Я спускаюсь вниз и ангажирую одного из таксистов, поджидающих выгодный заказ на парковке отеля. В 18.55 я, не спеша, спускаюсь по крутой лестнице в подвал, где обосновалась «Пивная библиотека».

Мой приятель уже на месте, пристроился на одном из стульев, спинки которых украшают лики известных писателей. Он увлеченно смотрит трансляцию футбольного матча. Перед ним стоит кружка светлого пива и тарелочка с суджуком.

- Привет! Нехило ты притерся!

- Да я ж в любой жопе – как дома!

- Кто б сомневался! И в любой жопе кружку пива поднесут.

- И закуси отсыплют!

Разговор о дарах из жопы звучит как-то двусмысленно, надо менять тему.

- Что нового в ваших казематах?

- Да слыхал, наверное – генерала поменяли!

- Слыхал, слыхал! А Пономарь у него теперь – зам?

- По следствию!

- Мы с Пономарем в АССШМ* вместе взводами командовали. Я -1-м, он 3-м. Только его потом разжаловали – он курсанта отхерачил публично, ну и стукнул кто-то. А я своих в подвал отводил, в зал рукопашного боя, типо на спарринг. И мне предъявить нечего было – внеплановые занятия по рукопашке. Хотя, конечно, курсовой все знал, но раз жалоб нет – то и суда нет.

- Пономарь так скоро генералом будет, завидуешь?

- Если б я такому завидовал, я б с разведки не увольнялся, хотя там свободы в сто раз поболя, чем в следствии. Мне, при увольнении и в УР предлагали и в следствие. Да я свободу люблю больше, чем власть. В угрозыске я б сам сел в течение полугода – ибо на руку скор и гопоту не терплю на генетическом уровне, а щас опиздюление задержанных

* АССШМ МВД СССР – Астраханская Средняя Специальная Школа Милиции

не приветствуется*. А в следствии собственное начальство посадило бы за вредность – ведь у вас более всего что ценится – посадить невиновного, отмазать виноватого. А я на такое не подписываюсь!

- Ты не прав, у нас и честных фанатиков полно – мы их «церберами» зовем. Кого на любого злодея с поводка спустить можно, если тот по-хорошему не понимает! Их, конечно, меньше, чем нормальных, но в каждом подразделении, как минимум, парочка имеется!

- Я в карманные «церберы» тоже не гожусь!

Подходит миленькая официантка и я заказываю ей две кружки пива и «Запасы кулака» обоим – вкусные колбаски в немецком стиле.

Заказ несут удивительно быстро, что для этого заведения не характерно. Пробую пиво – оно превосходно! Это «Майнц» с собственной пивоварни «Националя». Приятелю тоже нравится. Продолжаем разговор:

- Ты за последнюю заказуху, за Костю Григорьева, что слыхал?

Отвечает, как еврей – вопросом на вопрос:

- А тебе нахера?

- Да я «Робиком» уже занимаюсь, теперь и к этому примериваюсь!

- А ты нас уведомил?

- УБОП уведомил!

- А! Ваньку, дружка своего! Понятно!

- Так что, жопа прикрыта.

- Да, «глухарь» железный! Костя твой толком нихера не говорит, подельничек его – Оганесян – тоже. Омерта**, бля!

- Ну, у них свои заморочки, у нас – свои. Из чего в Костю пальнули?

- Да, как обычно – Тт-шник китайский, но не одноразовый, а с номером, «маслята» типовые, тож китайские. Ни то, ни другое нигде не светилось. Все на месте скинули. Пальцев нигде нет. В общем – тупиковый вариант.

Тупиковый так тупиковый. Не хочу я на это дело подписываться. Хотя, в принципе, и так все ясно! Это - внутрибригадные дела. Достаточно знать, кого, в случае смерти Кости, братва выберет бригадиром, и вот он – бенефициар заказухи, а возможно, и героический исполнитель. Но знать и доказать – это «две большие разницы», как говорят в Одессе!

Тем не менее, пара идей у меня уже формируется. Надо будет Марату предложить.

- Слушай! Идею, как дело поднять, хочешь?

- На хуй мне твои идеи, у самого от них башка лопается!

- Не хочешь – как хочешь! Была бы честь предложена.

Заказываю еще пива, увлеченно досматриваем матч. Вернее, увлечен матчем приятель, а я, комментируя зрелище «на автомате», и прихлебывая вкусное пиво, обдумываю создавшуюся ситуацию. Как сказано в сериале про Малдера и Скалли: «Истина где-то рядом!»

Матч заканчивается, пиво с колбасками – тоже, Уже поздно и мы расходимся, довольные друг другом и приятным вечером.

Дома Ирка уже дрыхнет, принимаю душ и пристраиваюсь под теплый бочок. Будить не стану - ей завтра на работу.

День четырнадцатый

Утром встаю раньше Ирки, готовлю завтрак, потом нежно расталкиваю, не столько расталкиваю, сколько умело возбуждаю, тепленькую, бесконечно желанную, полусонную, и, окончательно разбудив, уже готовую, утаскиваю в ванную. Жалею, что не нашли места позагорать голыми, хотя белая Иркина попка на фоне загорелой спинки,

* Да-да! Был, когда-то непродолжительный период, когда ментов немилосердно сажали даже за простой мордобой, не то, что за пытки задержанных

**Омерта – закон молчания сицилийской мафии

действует, как поворот рубильника! Даже успеваю слегка отшлепать в ванной. Потом, довольную и умиротворенную, кормлю завтраком и выпроваживаю на службу. На этот раз «тавро» достается мне – еще в ванной, удерживая за самое чувствительное, любимая впивается мне в шею. Я стойко переношу «тяготы и лишения» супружеской жизни. А в ответ на довольное хихиканье победительницы, замечаю, что такая метка для мужика – круче ордена «Победы» и она может меня так клеймить хоть каждое утро.

Выхожу на связь с Маратом:

- Доброго дня!

- Барэв!

- По волыне – облом. Обычный китаец, нигде не засвечен, пальцев нет.

- Ай, плохо! Я –то надеялся!

- Ничего! Это еще не полный тупик. Ответь мне – если б в пацана тогда попали, кого б братва бригадиром поставила?

- Скорее всего Димку «Крокодила!» Он самый дерзкий, после «Робика»!

- А он сам «Робика» - не мог?

- Они в тот день, вместе с адвокатом, в Следственном Комитете были. По старым делам отбрехивались.

- А с Костей он – как?

- Да ни так-ни сяк. Не воспринимает он Костю за бугра – тот склонен к переговорам, действует больше убеждением, логикой. А «Крокодил» каждому сразу бошку норовит откусить. За то и прозвали. Но в открытую пока не прет!

- Не думаешь, что его рук дело?

- Как раз и думаю. Я-то, что тебя за ствол узнать просил – у Димы «Макар» армейский, старый-старый, аж белый весь, повытертый. А от таких, я читал, пули и гильзы с характерными метками – не перепутаешь!

- Ну, видишь – не срослось.

- Не срослось, а у тебя какие мысли?

- Да разные. А если Диму на полиграф усадить? И нескольких его близких?

- Да ты что?! На хуй сразу пошлют! Такие мусорские движения правильному пацану – впадлу! Однозначно!

- Смотри ты! Прям Владимир Вольфович! Ну, а если по вене нейролептик, типа наркоты, пустить?

- Лекарство? Может и прокатить! Тут особенно крыть нечем! Дима иногда втихаря «винтом» вмазывается, особенно, когда с телками, для усиления эффекта! И вся бригада это знает. Но он – не наркоман. Вполне адекватный.

- Вот и хорошо! У меня тема на заре моей деятельности была – склад обуви кооперативной дочиста вывезли. Свои, понятно! Так мы медсестричку с Ковалевки* подтянули и она, типа «сыворотку правды» собралась вкалывать всем, у кого алиби не было. Высадили всех на стулья в коридоре, она вдоль пошлась в халатике белом, со стерилизатором в руках, жопой покрутила, да и увела в кабинет первого в очреди мужика - «подсадного», от хозяев склада доверенного. Я его там подучил, что говорить и как прикинуться. Он с кабинета вышел серый, на полусогнутых, и поведал остальным, свои «ощущения», типа рассказал, как игрушки в детсаду воровал и какой рукой дрочит! Тут парочка подозреваемых – экспедитор и сторож попытались слинять, а их у калитки и встретили! На воре, как известно, шапка горит!

- Вай! Хорошо придумал!

У Марата, от полноты чувств, аж армянский акцент откуда-то повылазил!

- Нэ зря на море ездил, персики кушал, жопу мочил! Голова хорошо работать стала!

- А мы еще лучше сделаем, убедительнее! Мы действительно нескольким человекам лекарство введем! Есть такие препараты из группы барбитуратов, от которых на

*Ковалевка – Психбольница под Ростовом

отходняке язык чудовищно развязывается – у моего приятеля жена-медсестра в реанимации, он ее уболтал, чтоб кайфануть вколола – ну она и вколола. Он, на отходняке, ей про всех своих блядей и выложил!

- И что дальше?

- Развелись!

- И как этот лекарство называется?

- Барбамил, или, по-другому – амитал натрия, амиталовая сода.

- И где его взять?

- Это не твой головняк – я ту телку подтяну, что на складе была. Она сейчас в частном мед. кабинете работает, там и лекарство будет и место, где инъекции делать. Стоить будет недешево, но оно того стоит, ибо других путей не вижу.

- Нэ дороже денег! Давай, сдэлай все это!

- За мной – медицинская часть, легендирование мероприятия и, потом – сбор результатов! За тобой же – финансирование и обеспечение явки «малышей» на уколы. Я предлагаю такой алгоритм – разбиваем братков на две группы, в первую включаем тех, кто вне подозрений и наиболее покладистых, во вторую - Диму с пристяжью. Первую группу обкалываем в один день с раннего утра, чтоб было время отойти после инъекции (надо, чтобы за руль из них никто в тот день не садился) и поделиться впечатлениями с остальными. А я, со своими, организую адресное наблюдение за домами наиболее подозреваемых и зафиксирую – кто съебался!

- И дальше что, ты их ловить собрался? Они тебе маму выебут!

- Марат! Да пусть пиздуют на все четыре стороны! На хера войнушку внутри бригады затевать? Жмуров наштампуете – Корнев вас по зинданам запрессует, а Втормет под УБОП ляжет! Ты к этому стремишься?

- Ни боже мой! Мне мир вокруг меня нужен, а не вучача*!

- Так и я ж о чем! Самоочищение бригады сугубо мирным путем! А в результате – мир, дрючба, жвачка!

- Вучачка! Ну, давай попробуем! Если получится, я тебе и без головы «Робикова» киллера «Гелик» подарю, вместе с гаражом в центре!

Чо-то мне Костина бригада стала – как родная! От неприятностей бандитов оберегаю, «вблудную» вписаться не даю! А насчет посулов, что то, не очень верится! Да и не нужен мне «Гелик» - по стрелкам я не мотаюсь, для «наружки» этот здоровенный сарай не пригоден, да и безумно дорог он в обслуживании! Да ладно – каждый мыслит своими категориями!

- Договорились, Марат! Только мне нужны будут адреса, марки, цвета и номера автомашин и приметы тех, за кем будем следить! Сегодня до вечера на скайп, пожалуйста!

- Договорились! Держи меня в курсе!

Выключаю скайп. Хватаю телефон – надо обзвонить кучу народу!

Вызваниваю Инку, бывшую медсестру с Ковалевки. Она с радостью соглашается поучаствовать в мероприятии.

С большим трудом удается сформировать три экипажа наружки – народ, в основном, на отдыхе, по морям да за границей, в душном городе мало, кто остался.

Иду в отель – надо хоть с обеда на работе появиться!

С порога мне жалуется старший смены – подрядчик Акопян пытался провести пять человек своего сброда без пропусков, без документов. Рожи у всех – чистые басмачи! Их не пустили. Из-за этого срывается уборка и вывоз строительного мусора с хоздвора отеля. Начальство гневается!

- А где сам Акопян?

- Да на хоздворе тасуется! У него-то пропуск есть!

- А басмачи его?

*Вучача – коллективное изнасилование в извращенной форме, сопровождающееся мордобоем (из анекдота)

- На посту, за КПП хоздвора.

- Не в службу а в дружбу, позови его и проведи в переговорную через 10 минут.

Поднимаюсь к себе и нахожу ксерокопию договора с Акопяном, несколько чистых листов бумаги, спускаюсь на 2-й этаж, в конгресс-холл, разделенный подвижными звуконепроницаемыми перегородками на несколько переговорных помещений.

Старший смены и Акопян - тщедушный, суетливый мужичонка с вечно бегающими вороватыми глазками, уже ждут. Отпускаю старшего и жму руку Акопяну, рука неожиданно сильная, жилистая :

- Барэв дзэс, Ашот!

- Барэв дзэс, Алэг-джан!

Провожу его в переговорную, указываю на роскошный металлический стул в стиле ампир.

Сую под нос ксерокс договора:

- Твоя подпись?

- Мая!

- А что написано, помнишь?

- Многа, что написан – всэ ни помню!

- Смертный приговор твой написан! Забыл, как подписывал?!

- Зачэм так гаваришь!

- Там написано, что ты обязан за три рабочих дня до начала работ предоставить ксерокопии документов всех, кто будет работать на территории отеля! Ты предоставил?!

- Паслюшай, Алэг-джан, я их на бирже пад мастом набираю! Я нэ магу у них заранее паспарт брат!

- Еще веселей, набрал моджахедов, с под моста! Ты их в первый раз видишь! А в отеле Президент бывает, Патрушев (тогдашний директор ФСБ) не вылазит! Взорвут тут нахуй всех! Ты мне за каждого головой ответишь!

- Да атвэчу, нэ бэспакойся!

- А вот, чтобы я «нэ бэспакоился», на тебе листок, ручку и пиши: «Я, Акопян Ашот Вазгенович, гражданин Республики Армения, обязуюсь сообщать в Службу Безопасности обо всех , ставших мне известными совершенных, совершаемых и подготавливаемых фактах противоправной деятельности и лицах, к этому причастных.

Обязуюсь хранить факт моего сотрудничества со Службой Безопасности в тайне.

Дата. Подпись.

- На хуя мэнэ?! Я правильный пацан! Стучать впадлу!

Отбрасывает от себя листок и ручку.

- Ну, хорошо! Западло, так западло! Я тебя, по-братски, понимаю! А вот прочти, что еще в договоре написано: при грубом нарушении существенных условий договора, противная сторона имеет право расторгнуть договор в одностороннем порядке. Вот мы и расторгаем, тем более твои к работе еще не приступили! Ты меня тоже пойми – вместо того, чтобы брать тебя с твоими уродами, мы лучше хохлов возьмем или молдаван. Спокойнее будет, они, по крайней мере – христиане!

- Бындэровцы ани! Я тожэ хрестьянин!

- Зато остальные – хуй знает кто! Все, Ашотик, – свободен!

Зову старшего смены:

- У этого – пропуск отобрать, его и чурок его – на хуй!

Ашотик взвыл:

- Ладна! Давай свой бумашка! Напишу!

Старательно, как школьник, высунув на сторону кончик языка, пишет обязательство.

- Написал!

- Красафчик!

Беру листок, складываю в файлик, достаю чистый и даю бригадиру.

- А эта зачем?

- Как зачем? В подтверждение твоих искренних и добрых намерений, ты мне щас напишешь, что ты про другие бригады знаешь – ты ж уже с месяц в отеле крутишься – то с одной бригадой, то с другой! Не может быть, чтобы ты про других ничего не знал! Кто на прошлой неделе арматуру спиздил?!

- Ваши ремонтники, Худого бригада!

- Вот и пиши: кто спиздил, когда, как за территорию вынесли?

Целых пол-часа пишет «оперу». В процессе написания доноса входит во вкус:

- А можна я пра Валерку напишу, эта он у сербов пэрфаратор наибнул, в прошлам мэсяце!

- Пиши! Про всех пиши, про кого знаешь! Только не выдумывай ничего – яйца вырву!

Занимает эта бодяга больше часа. Забираю листки, исписанные жутким почерком с чудовищными ошибками.

Все, дело сделано! Не нужны мне ни Худой этот, ни Валерка! Мне нужен источник, который постоянно крутится на хоздворе, у всех на глазах, которого все знают, для выведения на чистую воду махрового жулика - закупщика Службы Пищи и Напитков отеля, по данным гея-поваренка, кравшего на закупках не менее 3000 баксов ежемесячно! (И посчитали же – пидары кухонные, вот что зависть с людьми делает!) Я знаком с жуликами, ворующими мясо на мясокомбинате целыми полутушами. Такую полутушу, или две, я, через Ашота, предложу закупщику и посмотрим, сколько он украдет, выдав ее за купленную на базаре!

Отпускаю новоиспеченного агента с наказом представить завтра все документы своих узбеков, и поднимаюсь к себе. Первым делом сую в уничтожитель бумаг Ашотову расписку – не дай бог чекисты надыбают! Главное, чтобы Ашот о ней помнил!

Что касается «моджахедов», то я списки этих и им подобных лиц регулярно отдаю Михалычу и они там уж сами разбираются, кто моджахед, кто ваххабит, а кто – просто правоверный! Это они никому не доверяют – косяками в работе СБ им свою жопу, не дай бог что случится, не прикрыть!

Теперь надо решать с финансированием. Поднимаюсь к себе, включаю скайп. Ого – данные по фигурантам, за кем следить, уже здесь. Рассылаю их исполнителям, инструктирую, на что обращать особое внимание. Снова – Марату:

- Под медицину и «наружку» еще деньги нужны! Вот, кстати, отчет, по командировке в Геленджик.

- Слушай. У меня переговоры сейчас – тебе Костя привезет!

- Ок!

Через пол-часа ко мне подымается Костя и передает пухлый конверт.

- С кем там у Марата переговоры, не с «Борцами», часом?

- Нет, с Ростехнадзором. Денег хотят!

А чего им еще хотеть? Поцелуй в лобик?!

Ну, это мне не интересно.

Все! Теперь дело за мной!

День пятнадцатый

На следующий день, с шести утра, присутствую в медкабинете, где работает Инка, на прививках «сыворотки правды». На все-про все у нас три часа – кабинет официально работает с десяти. Надо обработать четыре человека – это чуть меньше, чем половина бригады. Кроме Инки и меня, присутствует Костя. Мы с Костей наряжены в белые халаты, Инка, разумеется, тоже. Костя не посвящен в глубинную цель мероприятия – напугать и обмануть причастных к покушению на него, побудить их к бегству. Он считает, что все это делается, чтобы выявить агентуру конкурирующих ОПГ в его бригаде. Инка занимается введением препарата, «разминает» пациента и убедившись, что он готов, передает мне. У нее опыт общения с душевнобольными богатый, а бандюки – все немножко психи. Сыщики, впрочем, тоже. Я, вместе с Костей, в соседнем кабинете, веду опрос созревших индивидуумов. Костя, по большей части, помалкивает. Он в такой роли впервые. Опросник разработан заранее. Вопросы задаю очень осторожно – еще не хватало нарваться на стукачей УБОПа! Однако, все пишется на диктофон. Еле укладываемся в три часа – процесс наркодопроса не быстрый. Тоном любящего дедушки, спрашиваю размякшего бандюгана «Болека»:

………..

- Колян, а кто твои лучшие друзья?

- «Лелек» и «Кукушка»!

- Они что, правильные пацаны?

- Правильные пацаны, правильно живут…

«Болек» в полудреме, норовит пристроить шишковатую бритую башку на грудь…

Тут спохватывается Костя:

- «Лелек» наш, он щас в больничке – на тренировке связки порвал. А «Кукушка» под «Утятами» бегает!

Вот тебе и весь хуй до копейки! «Утята» - это группировка из ОПС «Борцы», те, что сейчас точат зубы на Втормет! Второстепенная цель, можно считать, достигнута – возможный источник утечки выявлен! Ну, не могут пацаны не обсуждать, что в их бригадах творится! Не перемывать «старшакам» косточки! Другой вопрос – докладывает ли «Кукушка» своим старшим о таких беседах? «Болек» вот – не докладывает!

Тормошу «Болека»:

- А что у них про «Робика» говорят?

- … из-за бля..дей своих по…го…рел…

- А за Втормет какие базары?

- Гово…рят, что… Втор…мет их…ний бу…дет, толь…ко треть азе…рам усту… придет…

«Болек» вот-вот захрапит, надо по-максимуму использовать это состояние, пока у него не замкнуло!

- А как они…

Все, поздно, захрапел.

Кладем его в коридоре на кушетку. На соседней уже дрыхнет один, опрошенный .

Ничего – чуть-чуть нашатыря под нос и подскочат, как наскипидаренные.

Заканчиваем вовремя – у Инки есть еще час, чтобы скрыть следы нашего пребывания.

Отправляюсь на работу – списки проверяемых поступают каждый день. Костя едет советоваться с Маратом – новости для него не радостные. А для Марата – вообще не новости – он и так,небось, все знает! На что только рассчитывает!?

Полдела сделано – «набой» дан, теперь предстоит отследить реакцию, которая должна воспоследовать в течение дня!

Еду в отель, куда вызываю старших экипажей «наружки», которые должны следить за адресами Димы - «Крокодила» и двух его друзей. Вручаю им авансы, еще раз инструктирую, чтобы фиксировали важные моменты с помощью фото –видео съемки.

Теперь только ждать. А, чтобы не скучать в процессе ожидания, вернемся-ка от Кости к нашему убиенному.

Итак! Что мы имеем с гуся? - Как вопрошал незабвенный товарищ Паниковский. Мы имеем три версии:

  1. Катя с любовником – отработана, отпала.
  2. «Гоша» - отработана, отпала.
  3. «Мститель» из окружения умученного «Хорька».

Где бы мне взять это окружение? Надо у Ивана спросить, может «Хорь» каким-то боком в их поле зрения попадал? Хотя маловероятно – мелковат был хлопчик для их уровня. Это скорее уровень участкового по месту жительства. А где узнать место жительства? Нет, это все сложно. Звоню на трубу Юрику:

- Барэв дзэс!

- Савади крап! Ты чо-то совсем со своим Маратом обармянился!

- А ты на каком это?

- По тайски!

- Что, уже побывал?

- Да готовлюсь! Возьму за свой счет, поеду, позагораю, шоколадок местных потрахаю! Там это почти задаром!

- Даром – за амбаром! А бабло откуда? Напиздил?

- Премию получил – взял за жопу крадунов на элеваторе, машинами зерно вывозили!

- Красавчик! Встретиться бы!

- Давай! Где, когда?

- Кафе «Ёлки» в парке Горького, в яме, сегодня, в 20.00. Ок?

- Заметано! Только, чур – на этот раз я угощаю!

- Да ради бога!

Во пацан поднялся! Без году неделя на элеваторе, а уже на Тай заработал! Вот что значит – Ванькина школа! Он кадры сам подбирает, сам воспитывает, сам потом выгоняет, когда края видеть перестают! Педагог, бля!

Возвращаюсь к спискам. Рутина, мать ее!

Через час заболела голова. Давление, небось, мозгу кислорода не хватает! Задыхается, бедняжка.

Ничего страшного – это поправимо. Выхожу из кабинета и отправляюсь в расположенный тут же, на 17 этаже, фитнесс - центр. Там можно побегать на соседних дорожках и поболтать в сауне с Ширвиндтом или Гошей Куценко – смотря кто в отеле гостит. У меня посещения безлимитные и халявные. Да днем, как правило, там никого и нету. Взгромождаюсь на беговую дорожку, включаю средний темп и начинаю шевелить булками. Через пять минут голова проходит и начинает думать – она оказывается тесно связана с жопой. Когда булки шевелятся – голова сама думать начинает!

Итак, надо установить ближайших друзей покойного «Хоря». Вероятно, это и будут его подельнички, с которыми опрометчиво пытались прикрутить под себя Вторметовские приемные пункты и, за что, потом выхватили на Левбердоне. Надо узнать хотя б его фамилию, а через «связиста» - какие номера на него зарегистрированы и с кем он общался в день… чего – день? Смерти своей? Так это в уголовном деле, и то неточно…Смотря сколько в воде пролежал. Бля! Кругом шестнадцать! Нет, надо - в день наезда на пункты приема металла! А вот это – к Марату или к Косте!

Возвращаюсь в кабинет. Запрашиваю Марата:

- Доброго дня!

- Барэв! Что так дышишь, а?! Ебешь кого, что ли?

- Если бы! Тока с беговой дорожки соскочил!

- Ищь ты, спартсмэн, бля!

- Физкультурник!

Чувствую – не в духе. Но мне – по барабану. Продолжаю приставать:

- Можешь точно назвать дни, когда на ваши приемные пункты «Хорь» с пацанами наезжал?

- Погоди часик, выясню, точна скажу!

- Добро!

Ставлю на максимум громкость компа, дверь в кабинет не закрываю. Прошу девочку на ресепшне фитнеса входную дверь тоже не закрывать. Сигнал вызова скайпа должен услышать! Возвращаюсь на беговую дорожку, засекаю время и бегу, бегу… Вызов раздается через сорок минут. Я уже весь мокрый. Возвращаюсь в кабинет. Получаю точные даты наездов. Теперь дело за Юриком.

Снова иду в фитнес. Там есть сауна, хамам, круглая ванна с гидромассажем. В ванне плещутся две отельные проститутки – великовозрастная сисястая Верка и молоденькая, почти безгрудая, Галка. Бисексуалки- многостаночницы! Радостно машут мне: Олежа, иди к нам! Мы тебя помоем!

Перспектива – так себе: Верку я драл что называется «во все дыхательные и пихательные», когда еще в отеле не работал, а делал «контрольную закупку» по эскорт-услугам в отеле с благословения начальника СБ, Галка вообще не в моем вкусе, а, главное, в этом плане я сейчас совершенно не голодный. Да и Ирке я еще не разу не изменил, и начинать не хочется. Но надо поддерживать контакты с потенциальными источниками (не при чекистах наших будь сказано!). Хотя я уверен, что в своих отчетах куратору, они меня, точно, не забудут! Ну и хер с ними! Раздеваюсь и лезу к ним в ванну – ванна огромная, места предостаточно. Упс! Замечаю, что обе прелестницы в трусиках, а я, бля – без! Это их немало веселит, шаловливые ручки тянутся к самому святому… Ну уж нет! Не дамся, нах! Да и Ирка почувствует! Стыдно будет, однако! Сажусь на край ванны и призываю «русалочек» уравнять шансы. Трусики с обеих слетают пулей!

Этим и ограничимся. Обе гладко выбриты – впечатляет!

- Так! Кто здесь меня помыть вызывался?!

- Я! Я! Обе тянут руки, как школьницы.

- Так давайте – мойте!

- Так мыть или – давать? – пищит Галка.

А Верка обнимает за плечи и мурчит на ушко низким приятным голосом:

- Давай, как ты любишь! Я ж помню!

Ни хрена себе – сколько лет прошло!

- Девки! Пощадите! Мне жена яйца оторвет!

- Да откуда узнает, если сам не скажешь?

Тем временем меня уже намыливают ароматным гелем в четыре руки, как бы невзначай, касаясь разных чувствительных мест.

- Почувствует! Вы ж, бабы, как радары – насквозь видите! Отъебитесь! С меня литр Мартини!!!

- Ладно – ладно, не тронем – воркует Верка, тыча в меня безупречной формы твердыми сосками. Видать, ситуация не оставила ее равнодушной. А казалось бы – профессионалка!

Я с ног до головы покрыт ароматной пеной. Плюхаюсь в ванну, обдавая девок брызгами и смываю пену. Выскакиваю из ванны и отступаю по направлению к хамаму.

- Кто массаж сделает?!

Раздается вой, долженствующий изображать, видимо, порыв неземной страсти.

Заскакиваю в хамам, плашмя ложусь на теплый камень, подставляя девкам спину и пониже.

Не проходит и пол-минуты, как подставленное начинают мять искусные руки. Шаловливый пальчик норовит проникнуть, куда не надо. Дрыгаю ногой! Поползновения прекращаются. Кто-то, судя по весу – Галка, усаживается ко мне на поясницу и начинает плавно ерзать вперед-назад. Я расслабляюсь, насколько это можно в данной ситуации. Вскоре Галка, конвульсивно дернувшись пару раз и испустив мяукающий звук, наконец, слазит. Кончила, что ли?! И вскоре я растекаюсь лужицей размякшей плоти по теплой мраморной плите. Щас на пол стеку! Сквозь негу и подступающую дрему лениво просачивается мысль: «Сейчас они меня на спину перевернут – тогда уж не отбиться!» Как ужаленный, подскакиваю с плиты, выскакиваю из хамама, походя подхватываю свое полотенце, оставленное на краю ванны, и скрываюсь в раздевалке! Вслед мне несется двойной вопль разочарования!

Через пять минут я уже в кабинете. Смотрю телефон – шесть пропущенных звонков. Перезваниваю, принимаю доклады от экипажей «наружки» - они уже выставились, плотно «держат» нужные адреса. Ну что ж – будем посмотреть! До завтра кульминация должна наступить. А развязки – не будет! Бескровная у нас пьеска получается – злодеи тихо съебывают и растворяются во тьме!

Однако! Пора на встречу с Юриком!

Через сорок минут захожу на территорию «Ёлок» - здоровенного летнего кафе на территории главного городского парка. Юрика еще не видать – небось, добирается со своего элеватора.

Сразу же заказываю кружку темного пива и суджук, вдумчиво листаю обширное меню. Радуюсь ценам – они вполне вменяемые. За Юрика радуюсь.

Вот, наконец-то и он. Чо-то переносица лейкопластырем заклеена!

- Бандитская пуля?! – вместо Привет!

- Бандитская рейка! От забора! Чуть глаз не выбил, гандон!

- Это в процессе твоего подвига?

- Ну да! Задерживал экспедитора, он через забор – я за ним, он рейку оторвал и, как штыком - в ебало! Грамотный, сука!

- А ты!?

- А я складухой – по ключице!

Юрик является счастливым обладателем немецкой раскладной дубинки из нержавеющей стали – предмета моего давнего вожделения. Размером – в два раза больше авторучки, а бьет – как монтировкой!

- Перебил?!

- К ебене матери!

Не мудрено – мне такое голым кулаком удавалось! Ключица – она хрупкая!

- А чо менты? Не доебались?

- Да, следак знакомый приехал, написали, что упал, когда через забор сигал!

- Откуда про кражу узнал? Ты ж там без году неделя?!

- Да, «барабан» мой бывший там давно работает, все про всех знает! Случайно встретил!

Вот она – Ванькина школа! По гроб жизни результаты пожинать можно! Хороший агент – 90% успеха! Теперь Юрику надо беречь стукача, как зеницу ока. И успех в СБ элеватора ему обеспечен!

Протягиваю Юрику меню:

- Рекомендую дораду на гриле, мы с женой как-то брали – просто цимес!

- Сударь, оставьте свои жидовские штучки, я предпочту хохляцкую кухню!

Делаем заказ. Я заказал рыбку, Юрик – шашлык из баранины. Какая это, на хер, хохляцкая кухня?! Приносят пиво – Юрику первую, мне уже вторую кружку. Отпиваем по большому глотку.

- Ну, как твое расследование? Поймал киллера?

- Лишь бы он меня не поймал! Уже две версии отработали, в Геленджик смотались, а толку – чуть.

- А щас – третью?

- Да. О том, что завалил кто-то из окружения «Хорька».

- Это – порожняк. Так не бывает! Чтобы эта мелочь пузатая авторитету отомстила?! Да если б он их всех троих в жопу трахнул, они б утерлись!

- Они – это кто? «Хоря» на смерть пришибли, а где остальные двое?! Телефон «Хоря» известен?

Приносят шашлык и рыбу. Такое впечатление, что рыбу – разогрели. Пробую – нет, нормальная, сочная. Шашлык хорош на вид и на запах. Начинаем кушать, запивая пивом. Какое-то время речевой аппарат у обоих занят. Тут Юрик спохватывается:

- Пиво без водки – деньги на ветер!

- Согласен!

Юрик подзывает официанта и заказывает триста «Белой березки». Я выражаю солидарность, хотя к рыбе больше б вино подошло! Однако, мы люди грубые – лошадей ебем-с! Как сказано в анекдоте.

Приносят графинчик.

- О, це дило! Не пивом же чокаться!

- Давай за твой почин на элеваторе!

- Давай!

Выпиваем по первой. Запиваем пивом. Все-по науке! Дело сразу пошло веселее!

Водка, оказывается, освежает память:

- Где-то есть у меня записи по той ситуации, как все было на самом деле, когда «Хоря» выловили с воды. И по наезду на Втормет где-то записано. Только искать, боюсь, долго!

- Ты мне, главное, дату найди, когда «Хоря» выловили. Я сводку подниму – там и данные его будут, и, возможно, номер телефона, если труба на трупе была. IMEI*, по крайней мере, будет.

*IMEI – двадцатизначный уникальный номер трубы, по которому можно узнать все остальное.

- Добро, гляну. Пятерка тебя не разорит?

- Ни боже мой!

Продолжаем трапезу. Я рассказываю о сегодняшнем эпизоде в фитнесе. Юрик ржет на все кафе, аж редкие посетители оглядываются! Верку он тоже знает, пересекались где-то когда-то.

- Красава! Как ты с базара съехал!

- Да за малым не отшмендеферили! Тикал, аж спотыкался!

- Познакомь с женой! Любопытно взглянуть на женщину, которой ты, злоебучий еврей, сохранил верность при таких трагических обстоятельствах!

- Да познакомлю как-нибудь.

- Я своей Наташке расскажу! Просто анекдот какой-то!

- Да рассказывай – не жаль!

Юрик наливает по второй и провозглашает старый чекистский тост:

- За Победу, и чтоб они все сдохли!

- За Победу!

Только запили пивом – звонит телефон:

- «Крокодил» выехал, грузил в багажник чемодан и сумку! Едет на Запад!

- Один? Без бабы?

- Один!

- Принято, как только выедет за город километров 100 и четко определится направление – бросайте!

- Добро!

В течение ближайшего получаса такие же маневры совершают два его друга.

Все трое встречаются тремя машинами за постом ГИБДД в сторону Краснодара и дальше едут уже вместе. «Наружка» сопровождает эту мини-колонну, матюкаясь, что не велено тащить их до самого побережья. Однако в Цукоровой балке вредные краснодарские гайцы, впечатлившись рожами бандитов и, видимо, полагая, что те прут на море, доверху нафаршированные неправедно добытым баблом, устраивают им шмон по полной программе. Что-то долго их там держат! Бандюки борзеют, пытаются качать права, жестикулируют. На пост, для выяснения обстановки, отправляется один из разведчиков, углядевший среди гайцов знакомого. Его охотно подключают понятым и, с этого момента, мы – в курсе событий. У «Крокодила» из под сиденья вытаскивают обрез двухстволки, водительские удостоверения двух других бандюков вызывают «обоснованные сомнения» в их подлинности. Документы у них изымают «на экспертизу» а автомобили загоняют на досмотровую яму.

Так! Отлично! Надо не дать бандюкам откупиться!

Набираю Корнева:

- Эрев тов*, насяльника!

- Не паясничай, бля! Я занят!

Слышно, что господин полковник пребывает в приятном женском обществе, где-то играет музыка.

- На Цукоровой балке сейчас вяжут Диму «Крокодила», «Лешего» и «Чебурашку!» У Димы обрез изъяли! У пацанов – права! На посту – мой хлопец, боюсь, как бы бандюки не откупились!

- Да это ж не моя территория! Впрочем, подожди!

Через полчаса «наружка» докладывает:

- На пост прибыл опер с Кущевки! Строит там всех!

- Продолжайте пасти!

Интересно, что будет дальше!?

Если задержат – повезут в Краснодар, в ИВС. Не торчать же «наружке» под тюрьмой всю ночь!

*Эрев тов – добрый вечер (иврит).

- Если повезут в Краснодар – бросайте! Но, пока на посту – держите хоть всю ночь!

Но, пока еще никого никуда не везут! Наш парень с поста докладывает, что опер вызвал на пост следственно-оперативную группу из ближайшего райотдела. И рулит обыском машин – их там по винтику разбирают. Так, что вряд ли теперь ребятки откупятся! А, глядишь – еще какие-нибудь сюрпризы найдутся! А не найдутся – менты сами подкинут, с них станется! Ивану эти клоуны по камерам нужны – из них никто еще не сидел – спортсмены, бля! В «хате»* вести себя не умеют. Ваня им «наседок» подсадит, те их до жопы развалят!

В общем, на данный момент расклад предельно ясен. Уже можно ехать.

Прощаемся с Юриком, отдаю ему даты наездов, чтоб искалось легче, сажусь на такси и - домой! С порога хватаю Ирку в охапку и несу в ванную. «Дорогая! Пойдем в баню – заодно и помоемся!»…

Уже ночью включаю скайп, Марата на связи нет, но я скидываю ему краткую информацию о сегодняшних событиях. Проснется – прочтет!

День шестнадцатый

Просыпаюсь в шесть утра, сразу же звоню «наружке», уточняю обстановку. На сегодняшнее утро Дима со товарищи щедро подкармливают клопиков в Кущевском ИВС – в Краснодар их, на ночь глядя, не повезли. У всех троих изъяты стволы – обрез и два «китайца», у Димы, к тому же – ручная граната РГ-42, правда, без запала. В багажнике была, в сумке с инструментом. На хер она ему?! Без запала ей только орехи колоть!

Отлично! Ребята приземлились надежно! За Костю теперь можно, какое-то время, не беспокоиться. С годик-два. Примерно. Смотря, какие адвокаты будут, сколько в суд занесут. Связываюсь с Маратом, довожу хорошие новости. Ненавязчиво напоминаю про «Гелик».

- Куда торопишься, э?

- Я? Никуда! Но базар-то был!

- Да был, был, нэ отрицаю! Но нада ж бумажки в порядок привести, ТО сделать, техосмотр пройти! С нотариусом договориться!

Меня не сколько «Гелик», сколько реакция Марата интересует – будет ли съезжать с темы и, если будет – то как?

А я уже свою позицию подкорректирую! Пока, однако, все логично! «Гелик», небось, отжали у кого-то, отсюда и «бумажки в порядок привести»!

Ирку не бужу – сегодня у нее выходной. Как и завтра.

Сижу, копаюсь в компьютере – Винда что-то глючит. Запускаю «восстановление системы». Это – дело небыстрое. Пока исправил все траблы – Ирка проснулась сама. Потягивается, как кошечка! Но я не даю ей разнежиться:

- Вставай, любимая – нас ждут великие дела!

- Это вы! Вставайте и идите сюда – оба!

- Команда с энтузиазмом исполняется, и мы предаемся утренней разнузданной любви!

Ублажив друг дружку, возвращаемся к начатому:

- Когда великие дела предлагал – ты что имел в виду?

- И это – тоже! Но, главным образом, предлагаю зависнуть в «осьминожеке». Говорят, там новые горки – здоровенные! И бассейнов парочка новых!

* Хата, дом – тюремная камера (воровской слэнг)

Предложение принимается на «Ура!», созваниваюсь с приятелем из «Госдури» и мы, двумя парами, целый день развлекаемся в аквапарке. Возвращаемся домой вечером, усталые как собаки, но – довольные! Сил хватает только на то, чтобы минут двадцать посмотреть телик.

День семнадцатый

Сегодня опять выходной. Просыпаемся около 11-ти – вчера наскакались, однако, на свежем воздухе!

Не продрав толком глаз, набираю Юрика:

- Савади крап! Нашел что нибудь?

- Доброе! Есть! Данные на всех троих!

Не ожидал! Вот что значит штабная дисциплина!

- Щас скайп включу!

Вот они, красавцы:

Хореев Павел Сергеевич, 1979, прописан: Крепостной пер., дом… квартира …

Тел. 928………., погремуха, соответственно - «Хорек». 4,5 года в Атляне, Челябинской области, на «малолетке», за серию квартирных краж и квалифицированный разбой.

Труп всплыл …сентября ….года в прибрежной зоне судоремонтного завода «Красный Луч». Причина смерти – ЗЧМТ, кровоизлияние в мозг.

Следующий:

Асропян Игорь Владимирович, 1982, прописан: х. Калинин, Ленина 17, тел. 908…………, погремуха «Армян». Не судим, не привлекался.

Далее:

Джумангалиев Рашид Агабекович, 1981, гражданин Украины, прописан в Крыму.

Пользовался телефоном 901………. Погремуха, естественно – «Татарин». На территории РФ не судим. Привлекался за нарушение иммиграционного законодательства. Штраф 500 руб.

- Все?

- Все!

- Благодарю! Забегай завтра в отель!

- Разве что – вечером, после работы!

Выключаю скайп.

Итак, что мне со всем этим богатством делать? Видимо, надо посмотреть, не находились ли трубы друзей «Хоря» поблизости от «Робика» в момент убийства. Это – «раз»!

С кем чаще всего общался Хореев, за исключением «Армяна» и «Татарина» (Интернационал, бля!) Это – «два»!

Ну и хватит пока!

Звоню «связисту»:

- Приветкагдиланадобывстретиться!

- Да можно и встретиться, а можно и по скайпу – мы все его себе на мобилы поставили, нехай начальство хуй сосет!

- Вот это дело!

Нахожу его в скайпе:

- Слава Украини!

- Смэрь ворогам!

Прошу его узнать необходимую мне информацию, сообщаю номера телефонов «Хоря», его интернационала, напоминаю дату и примерное время убийства «Робика». Прошу узнать, с кем наиболее часто общался покойный «Хорь».

Ценные указания розданы, задачи нарезаны, надо пользоваться выходным!

Снова набираю через скайп «связиста»:

- Тук-тук, кто-кто в теремочке живет?!

- Я, лягушка – прослушка! А ты, бля, кто?

- А я мышка – «наружка»! Пошли вотку пить и безобразия нарушать!

- Не могу – супругу в Филармонию веду!

- Слава богу, что не на балет! Ни пуха! Смотри в буфете не нажрись!

- Нажрешься тут – с горла вырвут, с потрохами вместе!

- Мои соболезнования! Давай – до завтра!

- Гуд бай, бэби!

Вроде на сегодня все срочное сделал. Надо брать пример со «связиста» - сводить любимую, хотя бы, в кино. На последний ряд! И обжиматься там, как пионэры! Романтика!

Ну не старый ли дурак?!

В общем, воскресенье тоже провели с пользой, еще и по Набережной погуляли!

День восемнадцатый

С утра прусь на работу. Начальник СБ меня опередил - встречает в холле кривой усмешкой:

- Ну, расскажи, как в пятницу в фитнесе девок драл!

- Ни грамма - в рот, ни сантиметра – в жопу! Только легкий массаж в хамаме! Товарищеский!

- С хуя ли ты Верке – товарищ?!

- Так – вторая ж древнейшая профессия! Первая гетеры, вторая – сыщики, третья – журналисты!

- Не пизди! Журналисты - вторая!

- Ничего подобного! Сыщики раньше появились!

Задумывается.

- Ну да. Сыщики, наверное, – раньше! Так, что там было?!

Рассказываю, как было. Во время рассказа подходят Михалыч и старший смены, присоединяются к слушателям.

- Вот – говорю – Михалыч не даст соврать!

Михалыч смеется:

- Борисыч! Девки тобой восхищаются! Как ловко ты съебался, чуть стоячим лавку не перевернул! Ничо там себе не стесал?!

- Задел, но она мокрая была! Вскользь прошло!

Михалыч берет меня под локоток и отводит в сторону:

- Ты там вроде на Колю Печку что-то накопал?

- Пустяки, дело-то житейское! Пидор наш за парочку «мертвых душ» зарплату получает!

- Ты это, по нему не заостряй – мы сами разберемся!

- Да мне по барабану – хоть на хоздворе его в вагончике сожгите! Хоть там же бюст ему поставьте – в окружении голых поварят!

- Ну и ладно! Замяли для ясности!

Поднимаюсь к себе и занимаюсь текучкой: опять списки работяг, беседы с кандидатами и т.п.

После обеда оживает телефон, вызов по скайпу:

- Тук-тук-тук, кто в теремочке живет?!

- Я , мышка – «наружка»!

- Мышка-мышка, я для тебя зернышек нарыл! Телефоны «Армяна» с «Татарином» на месте, где «Робику» башку прострелили, не светились! Телефон «Армяна» уже хер знает сколько выключен, ушел из сети две недели назад на территории областной больницы. Телефон «Татарина» последние недели две отсвечивает в Бахчисарае, до этого неделю был в БСМП, на Северном.

Из устойчивых связей «Хоря» три телки и некто Иванютин Александр Сергеевич, 1979 года, регистрация: Станиславского, дом…. Квартира 6.

- Телок – не надо! Благодарю! Увидимся завтра!

Бинго! Меня от нетерпения начинает бить дрожь – дом Иванютина – через дом от того, где живет Катя и где застрелили «Робика»!

Пробиваю Иванютина по базе – судим за тяжкий вред здоровью, повлекший смерть потерпевшего, отбывал восьмилетний срок в Атлянской ВТК – на той же «малолетке», что и «Хорь», и там они, сто пудов, пересекались! Может, даже, семейничали. Конечно, они ж наверняка, росли вместе, в соседних домах! Чо-то я торможу!

А вот сводочки десятилетней давности – Иванютин выстрелил в глаз избивавшему его мужику из самодельного малокалиберного пистолета, закамуфлированного под авторучку, отчего тот через три дня «волей божиею помрэ!».

А вот и место работы Саши Иванютина - ЖЭУ-30 Кировского района. Стоп! Я ж видел эту вывеску, когда шлялся в районе Катькиного дома! Кем же он там трудится – явно не директором!

Нахожу в телефонном справочнике телефон диспетчера ЖЭУ, звоню. Приятный девичий голос отвечает:

- ЖЭУ-30!

- А Сашку Иванютина можно услышать?

- Он на вызове, ликвидирует прорыв! А вы по какому вопросу?

- По личному!

Вешаю трубку.

Ну, конечно – САНТЕХНИК!!! Он - сантехник в Катькином доме!

Сантехника «Робик» обошел, как пустое место! Знакомое лицо – не знакомое?! Видишь только спецовку вонючую да сантехнический трос под мышкой! Если, допустим, сантехник возится на лестничной площадке, починяя что-то, то минимум час на него никто не обратит внимания. А меняются они сейчас чуть, не каждую неделю – зарплата копеечная, да и ту задерживают. Вот они и скачут из одного ЖУ в другое. А жильцы их замечают только, когда кран потечет или гавно забьет фонтаном!

Глушитель на малокалиберную «переделку» сделан из сантехнической трубы, шайбы внутри глушителя – из той же оперы! И Сашка этот уже раз хладнокровно стрелял человеку в голову! И убил! Он же расспрашивал Катьку про «Робика»! Вот я баран тупой конченный! Как я не придал этому значения!

Но, рано или поздно – я поднял это дело! Это первая моя мокруха! Это – как первая брачная ночь. Как первый секс!

Включаю скайп, набираю Марата – компьютер в сети, но самого Марата на связи нет. Звоню на трубу: Вне зоны действия сети! Скидываю ему на скайп свое открытие – теперь не отвертится!

Звоню Косте – узнать, где Марат. Тоже – вне зоны!

Ясно. Рванули на пару куда-то в область!

Ладно, объявятся!

Проходит часа три – ни слуху, ни духу! Далеко, видать уехали, в Сальские степи небось? Там как раз связь такая!

Звонит труба. Корнев! Что ему надо?

- Барэв дзэс!

- Барэв, барэв. Давай по-шустрому к Вазгену – есть новости!

Прыгаю на тачку, несусь в кафе «Арцах», поднимаюсь на второй этаж и пасу выход из УБОПа. Опять звонит Иван:

- Ты на месте?

- Минут пять как!

- Подымайся ко мне – не могу вырваться!

Перехожу дорогу, поднимаюсь по ступенькам, подхожу к турникету, огороженному блестящими никелированными трубами, протягиваю наряженному в черный комбез знакомому СОБРовцу, вооруженному до зубов, свой паспорт:

- К Корневу!

- Проходи! Куда идти – знаешь?

- Знаю!

Поднимаюсь на третий этаж, вот и просторный Ванин кабинет, стены обшиты панелями светлого дерева.

Жмем руки, присаживаемся, первый его вопрос:

- Знаешь уже!?

- О чем!?

- О ДТП!

- Каком нахрен, ДТП?

- Сегодня в 10.30, на подъезде к Таганрогу, «Гелик», где были Марат и Костя Григорьев, столкнулся в лобовую с МАЗом. Марата – наглушняк. Костя в реанимации, как из мясорубки достали! Если и выживет – лучше б не выжил, я б не хотел – на его месте!

- А я то думал – их взорвут!

- Не умничай! МАЗ угнан в Таганроге за два часа до этого, угонщика не нашли - съебал.

- А «Гелик»?

- Всмятку!

Шумно выдыхаю. Не кататься мне на «Гелике» - как чувствовал!

- Что – жалко «Гелика»?

- Пацанов жалко! Почти подружился с ними!

- Ладно, проехали!

Смотрит на меня испытывающим взглядом.

- Что, хочешь знать, кто «Робика» вальнул?

- Не до «Робика», потом расскажешь, а ты, все-таки, нашел? Не «Борцы», часом?

- Нет! Друг детства «Хоря»!

Ну и слава богу! Теперь слушай: Втормет уйдет под Администрацию, чтоб бандитам не достался. И так, в свое время, проебали! Тебе предлагаю занять должность Начальника СБ – хватит тебе в «Национале» на вторых ролях бегать! Зарплата – 1000 долларов!

- Не! Не катит! Я в «Национале» себя, как дома, чувствую! Гораздо комфортнее, чем начальник СБ. А зарабатываю и так ничуть не хуже! А свободы в сто раз больше!

- Ну да! «Гелики» дарят на каждом шагу!

- Не сыпь мне соль на раны! У тебя некого поставить, что ли?

- Да я тебя хотел!

- Хотел, хотел! Не дам! И вообще - я ж распиздяй! Поставь лучше Юрика! А то он на элеваторе, как котяра, по заборам за крадунами скачет! Нехай покомандует!

- И в самом деле!

Так Юрик, с моей легкой руки, стал Начальником СБ Втормета. Сейчас он разъелся, страдает одышкой и больше не похож на «братка».

А Костя таки вычухался, больше года пролежав по больницам и отделавшись, в итоге, всего 2-й группой инвалидности, что совершенно не помешало ему продолжать бандитствовать. Правда, «крышей» Втормета он больше не был!

Сашка же Иванютин куда-то бесследно исчез. Сначала, после смерти Марата, всем было не до него, а тем временем он незаметно и тихо потерялся а, когда его хватились, ни дома, ни на работе его уже не было. Я же искать его не стал – заказа не было! Нехай гуляет.

 

 

КОНЕЦ

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Страница 1 из 7

Создание сайтов в Ростове-на-Дону, продвижение сайтов в Ростове-на-Дону
Создание и продвижение сайтов в Ростове-на-Дону WEB-студия Rostov-Design
Rambler's Top100