Частный детектив в Ростове-на-Дону, Ростовской области и Южном федеральном округе, Тайланде, Сингапуре, Гонконге, Лаосе, Камбодже, Вьетнаме, Китае, Малайзии, Японии
Вы здесь: Рассказы о работе детектива
Среда, 12 Авг 2020

Полезные советы

ДАЙ МИЛЛИОН!

E-mail Печать PDF

 

Произошли эти события в самом начале этого века, буквально в первые годы. Работал я тогда в одной хитрой конторе, которую возглавлял отставной полковник ФСБ. Контора расплывчато именовалась: «Экспертно-аналитическое Бюро». Должность моя именовалась: «Заместитель Генерального Директора по вопросам экономической безопасности». Занималось агентство тем, что оказывало донским предпринимателям разнообразные услуги – улаживало как судебные, так и внесудебные проблемы, вполне успешно выступая во всевозможных разборках предпринимателей между собой, как напрямую, так и с участием бандитов, причем весьма успешно – наш Полковник(так мы его между собой и называли), до увольнения на пенсию (читай - в действующий резерв, ибо чекистов бывших не бывает), работал как раз по линии борьбы с оргпреступностью, знал всех сколько-нибудь заметных бандитов по Южному региону, а,главное, бандиты знали его. Поскольку мужик он лично очень честный, справедливый, крепко держащий данное слово – «отвечающий за базар», а также то, что многие бандюки «постукивали», как чекистам вообще, так и лично ему, его слово в уголовном мире имело заметный вес. Юристы «Бюро», все отставные ФСБ-шницы, вполне успешно справлялись с урегулированием конфликтов с госорганами, как в силу своей нехилой квалификации, так и в силу того, что многие чиновники и менты, в том числе, тоже «постукивали» чекистам. Не было ни одного госучреждения, ни одного крупного подразделения милиции, где не было б «своего человечка», так что вопросы, обычно, разрешались «на раз».

Обязанности мои были весьма многообразны – от представительства в суде, до выбивания долгов и участия в разборках. Клиентура у нашей конторы была весьма обширная, и мне, как специалисту по безопасности, приходилось мотаться по-нашему и соседним регионам, улаживая различные конфликты. Да, к тому же, как единственный компьютерно-грамотный деятель в конторе, я взвалил на себя обязанности айтишника. В общем, жизнь была насыщена, весела и интересна, состоя из возни с нашими старенькими компьютерами и всевозможных командировок, сопровождающихся частенько приключениями. К тому же все это весьма недурно и своевременно оплачивалось, что выло немаловажно в эпоху повальных задержек платежей. К тому же никто не препятствовал моим приватным занятиям частным сыском, наоборот, это даже приветствовалось.

Однажды, после выходных, приперся я, как обычно, к 10 утра на работу, поручкался с охранявшими офис нашими силовиками-спортсменами. Позубоскалил с компанейскими юристками – бывшими оперативницами ЧК, угостившими меня хорошим кофе и щеманулся в кабинет к Полковнику – поздоровкаться. В кабинете, кроме Полковника, находился мужчина лет 45 на вид, с характерной внешностью «вора в законе» - невысокий, сухощавый, жилистый. Взгляд жесткий,внимательный, словно зрачок пистолетного дула, вся фигура излучает уверенность. Сильно загорелый, будто только с курорта. Волевое лицо с выраженными носо-губными складками, лоб, прорезанный глубокими морщинами. Я ничуть не удивился – подобные персонажи бывали здесь частенько, мутя какие-то темные дела с Полковником. Мужчина протянул мне руку, причем крепкое рукопожатие было явно «тестовым» - проверкой на «слабо». С тестом я без особых усилий справился, и мужчина представился сочным баритоном: «Виктор».

Нет, это явно не блатной – на руке есть армейские наколки, «перстней» нет вообще.

Полковник отрекомендовал своего визави:

- Мой старый приятель. Еще две недели назад служил в должности начальника УГРО Линейного отдела Новороссийского морского порта. Вам с ним сегодня в ночь ехать в Москву, там с человека надо взыскать долг в миллион долларов (доллар тогда был по 6 рублей).

- Ни хрена себе! А нас там не «почикают»?! В столице разговор короткий! Пиф-паф – и все дела!

- От вас зависеть будет – как себя поставите.

- А что за ситуация?

- Фабула такая: мы действуем в интересах кредитора - торгово-закупочной московской конторы, офис их неподалёку от Кремля, в полуподвальчике. Раньше в нем сидел «Фонд инвалидов локальных войн» - те хлопцы, которых гуртом подорвали на Котляковском кладбище. Потом долго по частям собирали!

Коммерсы выхватили контракт на приобретение тушенки из Госрезерва, у одной из облепивших Минобороны коммерческих фирм, которую возглавляет отставной командир полка РВСН. Фирма получила предоплату шесть с лишним миллионов рублей. А товар не поставила до сих пор. Уже больше трех месяцев продрочки. Отделываются отмазками и «переводят стрелки» на чиновников Госрезерва, якобы тормозящих сделку. Хотя это уже их проблемы, нас это не ебёт.

- Зато их ебёт! Ракетчику этому сильно дешевле стрелка на нас нанять, чем товар поставить! Ему наши дохлые тушки обойдутся в цену десятка полетт с тушняком. А кто там что расследовать станет? Менты московские? – Я вас умоляю! Пришибли еще двух лохов провинциальных – зароют и дело с концом!

- Вот вы с Виктором и должны себя так поставить, чтоб ракетчик посчитал, что проще с кредиторами расплатиться, чем искать на свою жопу приключений! Виктор, по сценарию, будет выдавать себя за краснодарского «авторитета», это его родная тема, а ты. Борисыч, типа, при нем – то ли телохранитель, то ли киллер, приехавший на будущие цели посмотреть. Тебе надо помалкивать загадочно и надувать щеки, особенно, на переговорах! И по сторонам смотри, не теряйся – ты ж разведчик. Попробуй найти какое-нибудь не стандартное решение. Только в криминал, я тебя умоляю, не лезь – ты ж, как удила закусишь, на все готов!

- У вас хоть раз проблемы из-за меня были? Нет? И не будет, я края у поляны секу! А крыша у ракетчика кто – известно?

- Была до недавнего времени военная контрразведка бывшей его части, но он с контриками посрался из-за жадности своей, а с бандитами боится связываться, ибо отберут, нахер, все. Да еще и завалят!

Это Полковник, небось, через своих чекистов пробил – они ж с «контриками» одной крови, соседние управления.

- Ладно, посмотрим, кто на переговорах будет выступать – сам ракетчик, или за него впишется кто-то! – глубокомысленно замечает Виктор.

- А жить в Первопрестольной где будем? – интересуюсь я.

- В гостинице Россия, прям возле Кремля. Это неподалеку от офиса наших заказчиков, только вокруг Красной площади объехать. Я номер двухместный забронировал.

- Двухкоешный нумер оплачен! – не преминул подъебнуть я голосом Лёлика в исполнении Папанова. – Ну я погнал тогда собираться, Виктор, вот мой адрес – заезжай прямо во двор, под арку, я, часа через два, буду готов.

- Не, завтра раненько поедем, выспаться надо, и тебе тоже- будешь меня в дороге базаром развлекать! Чтоб не закемарил.

- Ты только стволов «левых» никаких не бери – у Виктора «Стечкин» наградной! – предупреждает Полковник. – А то знаю я тебя, понаберешь целый арсенал!

Я вопросительно посмотрел на Виктора, тот откинул полу пиджака и продемонстрировал висящий справа, «под рабочую руку», на ремне, здоровенный пистолет Стечкина в кожаной, не стандартной, кобуре. При необходимости такой может и автомат заменить, ибо способен стрелять очередями. И магазин на 24 патрона.

С тем я и покинул родной офис, корчась от зависти и размышляя, чем же мне вооружиться? На дорогах шалят - грабят, убивают, вымогают деньги всевозможные братки. Да и в самой Первопрестольной – в собаку плюнь – в бандита попадешь! Не «Солнцевские» какие-нибудь, так чурки беспредельные!

Сборы были недолги – спортивная сумка с тренировочным костюмом, прочим командировочным барахлом и минимумом продуктов в дорогу. Сам приготовился, как обычно, в командировку – короткая куртка из толстенной бычьей кожи, джинсы, кроссовки, рубашка-поло «с кракадильчегом», на ремень – кобура со здоровенным газовым «Вальтером Р88», снаряженным запрещенными дробовыми патронами, способными разодрать в клочья ебло на пятиметровой дистанции – хоть как-то компенсировать комплекс неполноценности перед боевым «Стечкиным» напарника.

Жена, Любочка, с вопросом:

- Олежек, ты куда это, родимый, наладился?

- В столицу, любимая!

- Ты ж недавно оттуда вернулся? Опять ловить мудака какого-нибудь?

- Не. На этот раз мудак не прячется. По долгу ситуацию разрулить надо!

- Надолго?

- Точно не знаю, примерно дня на три, максимум – недельку.

Хмыкнула в ответ и умелась на кухню готовить ужин – все ясно, ждут меня бурный вечер, глубокий сон и нежное утро, в результате которых буду выдоен досуха со всевозможными фантазиями. Московским девкам не должно достаться ни капли семейных активов! А уж дело свое она знает туго! После нее никаких телок столичных не захочешь. Я обычно ржу, стягивая с нее трусики, и предлагаю приступить к «сеансу профилактики». Однако, действительно, после «сеансов», долго ничего не хочется! А потом, на дорожку, обычно, нежно заглядывая в глаза, супруга напутствует:

- Любимый, я с тебя ничего не требую, прошу только, ты домой ничего не привези!

При этом может быть торжественно вручена упаковка презиков, от которой я всячески отмахиваюсь. Тогда ее засовывают в сумку. А по приезде, каждый раз незаметно проверяют целостность упаковки. Как будто я гондонов на месте не куплю!

Поскольку командировки у меня чуть не каждую неделю, «профилактика» происходит весьма часто и видимо, поэтому, семейная жизнь наша безоблачна.

Утром, в 5.30 подъезжает новенькая вороная «Ниссан Санни», я нежно прощаюсь с женой и, закинув сумку назад, падаю на переднее сиденье:

- Привет! За сколько домчимся?

- Привет! Если не спешить, с едьбой и перессыками, то часов за 15-17. Дорога, в основном, приличная. Часам к 22 будем в столице! Номер есть, заселимся, отоспимся – и с утра в офис к клиентам.

И мы погнали. Виктор пер по трассе под 200, на постах ГАИ предъявлял ментовскую «ксиву», «замыленную» им по последнему месту службы, как он сказал, за немалый магарыч. Так что я со своей радужной «корочкой» Международной Ассоциации по борьбе с наркоманией и наркобизнесом и газовым Вальтером смотрелся рядом с ним бледновато, мягко говоря.

В дороге мы познакомились поближе, развлекали друг друга историями из жизни – Виктор из своей богатой практики борьбы с бандюками, вьющимися вокруг Новороссийского порта, как мухи вокруг свежего трупа, а я – историями о службе на далекой Кубе и из практики частного сыска. Виктора последние особенно заинтересовали, ибо уволился из ментовки он недавно и чувствовал себя на вольных хлебах немного неуверенно. Те методы, которые он применял на милицейской службе, чувствуя за спиной всю мощь государства, явно не канали, а других он еще не освоил. Особо живо мы обсуждали причины нашего увольнения из органов – мое, от стремления к рыночной вольнице и его, вызванное убийством его прямого и непосредственного начальника - полковника Вени Федоркина. Вернее – шумихой вокруг этого убийства. Веню зарезали около его собственного дома в его же любимом Пежо. В результате к ним заехала следственная бригада чуть не в сотню рыл, которая начала рыть землю вокруг этого дела, прилетал сам замминистра Владимир Рушайло, бригаду возглавил другой замминистра, тема порта была на контроле у премьера Примакова. Кроме следственной бригады, нагнали кучу прокурорских и «гестаповцев»(сотрудники Управления собственной безопасности), так что, от портовых ментов только клочья полетели. Виктор, у которого, как у любого нормального опера, «грешков» было не на один год отсидки, почел своевременным «встать на лыжи», от греха подальше. Тем более выслуга лет уже подошла, пенсию копеечную свою он уже заработал.

Так, за процедурой знакомства и болтовней время пролетело незаметно, мы уже подъезжали к Воронежу. Время шло к обеду и Виктор предложил поесть в кафешке для дальнобойщиков, где кормили, по его словам, вкусно и недорого. Я согласился и вскоре мы сидели в заведении и уплетали солянку. Своей очереди с нетерпением дожидались эскалопы с пюре. Вдруг громко хлопнула дверь и в кафе, разнузданно гогоча, ввалилась парочка кавказских водил с дагестанской фуры, только что причалившей у кафе и наглухо перекрывшей нашему «Ниссану» все пути отъезда. Даги подошли к раздаче и стали обильно тариться хавчиком, продолжая ржать и добродушно заигрывая со столовскими барышнями. Парни были крепкие, поджарые, жилистые, явно спортсмены.

Виктор вполголоса бросил мне:

- Смотри, какие свиньи! Зажали нашу машину, насрать им на всех!

Он не спеша начал вылезать из – за стола. Я забеспокоился – потасовка с джигитами в начале ответственной миссии никак не входила в наши планы! Ведь ясно, что на предложение подвинуть фуру, чтобы дать нам выехать, нам ответят отказом в самой циничной форме.

- Давай, сначала я попробую, я по ихнему немного знаю.

Опередив Виктора, я подошел к парням, которые расплатившись, уже собирались отойти от кассы, держа в руках подносы с едой, состоящей в основном из шашлыка, явно из некошерной хрюшки.

- ХIурматиял, нужеда кIвеларищ(уважаемые, не могли бы вы… аварский) отъехать немного, вы заблокировали оперативную машину!

При этом я ткнул им в рожи свою развернутую пеструю «ксиву». Не знаю, что на них больше подействовало – удостоверение таинственной конторы или родной язык, но старший из кавказцев молча протянул младшему ключи от фуры и тот, также молча, вышел из кафе и отогнал фуру, открывая нам выезд.

- Баркала, поблагодарил я старшего и вернулся к себе за столик – продолжить трапезу.

- Ты на каком языке с ними базарил – полюбопытствовал мой напарник – по-чеченски вроде не так?!

- Это аварский, я в спецшколе с ними вместе учился, вот и нахватался верхов!

- Весьма кстати! Они обычно относятся с уважением к знающим, хоть немного, их язык! Их же мало и, если кто-то удосужился выучить хотя бы пару фраз, то значит - уважает!

- Я уважаю только тех, кто меня уважает! А ты готов был их мочить?

- Они по другому не понимают. Я их у себя навидался, наобщался. Только сила. Иначе – никак!

Мы закончили обед и поехали дальше, продолжая развлекать друг друга разговорами.

Витя поинтересовался:

- Как там на Кубе, говорят, телки дают за банку тушенки? Голодают они там, что ли?

- Не знаю, как сейчас, но когда я служил, на Кубе никто не голодал – всё, от мяса до сигарет по карточкам, за сущие копейки. Но только – минимум. Если хочешь сверх нормы, тогда уж коммерческая цена.

- А банка тушенки – это братский подгон, из благодарности, все-таки у них с сексом на порядок проще, чем у нас и девчонки гораздо раскованнее, я, например, в Союзе и подумать не смел свою девушку попросить о минете, а там они с этого обычно начать пытаются, чтоб разок облегчился, а во второй раз всё длится подольше, к обоюдному удовольствию. Мы на пляж с полигона, где я пол службы провел, почти каждый день ездили, когда норму успевали выполнить. Гоняли на ГАЗ-66 тентованном, так у нас в кузове всегда парочка матрасов лежала обкончанных и, за время пребывания на пляже каждый «отметиться» успевал. А кому места в кузове не хватало, вел свою мучачу в воду и обслуживал ее там. Это на Кубе широко распространено – трахаться в воде. С берега смотришь – все по парочкам и от всех концентрические круги отходят!

- А чем ты на полигоне занимался? Да еще пол службы? Обслуга?

- Нет, у меня была бригада художников – мы оформляли учебные классы сразу на двух языках – русском и испанском, рисовали иллюстрации к этим текстам, ну и наглядную агитацию, конечно: СССР-Куба - дружба навек, боевое братство и прочую хуйню.

- Да, повезло тебе – не служба, а курорт!

- Да я б не сказал! Первые пол-года, «соловьиный» период, я половину на очке просидел из-за местной воды, половину в санчасти, из-за тропической лихорадки, синтетическим хинином обжирался! Приехал туда килограмм 80, через полгода весил 53, хотя между очком и госпиталем, в основном, в ленкомнате отсиживался, выезжая только на тактику и стрельбы. Это, когда уже вылечился, «деды» откормили, собирая свое масло, сахар и мясо и насильно заставляя лопать. А потом, когда подкормили, загнали на спортгородок, где я ебашил до седьмого пота. А то я боеготовность, понимаешь, подразделения подрывал. А с них офицеры за это спрашивали.

Но комбат, слава богу, выдернул с бригады на полигон.

- На конец, хоть раз, наматывал?

- Ни разу. Ни я, никто из пацанов. Хотя презиками никто никогда не пользовался, а продавались они буквально на каждом углу – разноцветные, с «усиками», с насечкой и разные на вкус. Как уверяли некоторые девицы. За всю службу слышал только об одном хлопце из нашей бригады, который умудрился «сифон» подхватить, да и того в Гаване вылечили, исколов в решето всю жопу.

Потом плавно перешли к делам Новороссийского порта и связанного с ним нефтяного терминала. Виктор поведал, как приходилось крутиться между Администрациями города и порта, бандитами, которых возглавлял тогда вор в законе Бадри Аданая, по кличке Тамаз Новороссийский/впрочем, со слов Виктора – вполне приличный человек/ и своим начальством, местным и московским/гораздо менее приличным/, а также чекистами, «мутными» ребятами, которые за всем этим приглядывали и имели свои, особенные, интересы, переставляя людей, как фигурки на шахматной доске и жизненно важно было «не попасть под бой», не оказаться среди расходного материала. Так, за разговорами, изредка останавливаясь на заправках, еще засветло, подтянулись к Москве и въехали в столицу. Долго, по пробкам, добирались до центра и, уже в темноте, заселились в «Россию». В Москве было гораздо прохладнее, чем у нас, в Ростове. Народ ходил в летних куртках, а некоторые – в легких плащах.

Номер нам достался небольшой, двухместный, со свеженьким ремонтом, микрохолодильником и японским телевизором. Из окон открывался вид на Красную площадь. Машину загнали на гостиничную парковку. Пора было задуматься об ужине. Глянув в лежащее на столе меню рум-сервиса/доставка блюд и напитков в номера/, мы ахренели – яичница из двух яиц и кофе с кексом стоили, как ужин с коньяком в ростовском кабаке. Продукты, взятые с собой в дорогу, мы уже подъели и я, как менее уставший, отправился в круглосуточный магазин, находившийся на первом этаже монументального гостиничного здания. У входа в магазин клубилась небольшая кучка народу, в центре которой что-то вещал, оживленно размахивая руками, юморист Юрик Гальцев, одетый в какую-то замызганную кожаную куртку, на вид весьма дорогую, и смешную разноцветную вязанную шапочку. Я продрался сквозь толпу, взял у Гальцева автограф на гостиничной квитанции и проследовал в магазин, где взял бутылку коньяку и немудрящей закуси, с чем и вернулся в номер. Там я немедленно похвастался автографом знаменитости, но Виктор меня огорошил:

- А Юрик у тебя отсосать не просил?

Я ахренел:

- С чего б это?! Он что – пидар?!

- Да еще какой! Они со Стояновым из «Городка» – «мужики, которые-которых»! Уже сколько лет, как муж с женой!

- А кто из них - кого?

- Сия загадка велика есть! Наверное, меняются! Сегодня – один Юрик – муж, завтра – другой! Типа – многостаночники!

- Вот новость! А я и не знал! Когда в питере в разведшколе Стрельнинской, на курсах повышения квалификации разведчиков был, москвичи и питерцы про всех почти артистов что-нибудь такое рассказывали: и что Высоцкий – еврей и наркоман, и что Магомаев – главный гей Советского Союза, и про «туалеты Чабукиани», построенные в Тбилиси, специально для свиданий геев и много, что еще. А про эту парочку не было – наверно наружка московская и не «топала» за ними.

- Точно тебе говорю, мне пацаны из МУРа рассказывали! В их окружении кокс сбывали, так что оба в разработке были – наружка, прослушка, агентура приобреталась и т.п. Не они лично, а «ближние» их - такие же пидоры! А кокс в те годы еще экзотикой был! И дорогой, бля, как бриллиантовая пыль!

- Ну и ладно, хер бы с ними, с «голубцами»! Стакан давай!

Поужинав, Виктору захотелось развлечений. А тут, как раз звонок:

- Маладые люди, развлечься не хотите, стресс снять! У нас VIP- модели! – милый женский голосок.

Мы переглянулись. Виктор прикрыл микрофон трубки ладонью.

- Давай позовем, узнаем хоть какие и почем!

- Зови!

Мне, после «профилактических процедур», проведенных женой, особенно утренних, никаких развлечений не хотелось Но, как говорится: «За компанию и жид повесился!» Хоть гляну, какие тут девицы. И я согласно кивнул. Витя в трубку озвучил согласие и минут через пять в дверь поскреблись:

- Мальчики, мы пришли!

- Пришли, так заходите!

В номер, походкой манекенщиц, заходят две «ляльки», на вид лет по 20-25. Одна – шатенка, другая – крашеная блондинка. Фигурки очень даже ничего! Зато мордашки! Я точно столько не выпью! Тем более, после утренней «профилактики». Да уж, любимая знала, что делать, учитывая мою кобелиную породу!

Девушки пытались представиться Изольдой и Анжеликой, но были тут же обломаны Виктором:

- Красавицы! От этих имен так и веет триппером, а то и чем похуже! Как на самом деле окрестили?

«Блондинку» окрестили Машей, а шатенку – Олей.

- Ну вот, другое дело – такие приятные русские имена!

Пригласили девушек за стол, я налил всем понемногу коньячку. Выпили за знакомство, закусили. Завязалась беседа. Вскоре девчонки уже сидели у нас на коленях, обнимая за шею. Мне досталась шатенка, чуть полноватая, размером с 4-м груди. Её полная сиська маячила прямо перед моими глазами, колени согревали упругие девичьи бедра, пахло от нее очень приятно, но никаких эмоций это во мне не вызывало. Вот что значит – семейная профилактика! Я осторожно потискал упругую сиську – опять ничего!

А беседа наша тем временем продолжалась :

- Как бизнес, девчонки?

- Бизнес – нормально!

- Удовольствие хоть получаете?

- Тю на вас! Тут же клиентура – одни депутаты! Они все почти – импотенты, денег вагон, а хер не стоит! Мусолишь его, мусолишь, пока рот судорогой не сведет! А менты, вроде вас, к нам и не заглядывают, даже субботников не бывает, чтобы отодрали от души!

- А с чего это мы – менты?

- Да за километр видно! Чё мы, ментов не видали?!

Менты девушек не пользуют не потому, что брезгуют или СПИДа боятся. Не хотят в отчёты попадать, что девки чекистам регулярно пишут.

Оля, которую я продолжал автоматически тискать, спросила:

- Нас сегодня хоть кто-нибудь трахнет?! Или у нас сегодня вечер платонического общения?!

Тут я рассмеялся и поведал девушкам:

- Да меня вчера и сегодня благоверная досуха выжала, это у неё «профилактика» называется!

Все непринужденно заржали. Только Маша восхитилась:

- От же мудрая женщина! Привет ей передавай! Впрочем, если хочешь, давай, я и у мёртвого подниму!

- Нет уж, премного благодарен! Чо-то не тянет меня!

- А чего тискал?! – возмутилась Оля. Я те корова, что ли – за сиськи кажен день дёргают, а ебут раз в году!

- Да как за такую сиську не подергать? Это ж выше человеческих сил! Олька, я в тебя влюбился платонически!

- Да толку мне от такой любви – ни денег, ни удовольствия!

- Не ссы – вмешался Виктор, рука которого вовсю шуровала у Маши под юбкой – я вас обеих оприходую! Особенно, если скидку дадите!

- Дадим, дадим! Ещё как дадим! – весело заблажили девчонки.

Я поднялся из-за стола:

- Ну, тогда я пойду, пошарахаюсь. А вы тут – «амур де труа»! - и я собрался уходить.

- Возвращайся через часик! – озорно сверкнула глазами Оля – неужто мы вдвоем тебя на подвиг не поднимем! Такое лесби-шоу покажем – сам не заметишь, как третьим пристроишься! Или четвертым!

- Мне щас покажите! – зарычал Виктор, уж я то…

Я покинул номер и пошел шарахаться по отелю. Спустился в лобби, где пристроился на диванчике за столиком, и заказал большой кофе по конской цене. Ещё пара чашек - и командировочные на сегодня иссякнут. Смакуя кофе, стал оглядываться по сторонам, выискивая взглядом знакомые лица. И не зря – через столик от меня сидел сам Олег Ефремов. Корифей, не спеша, попивал кофеек, чем-то его заедая, а напротив него сидел смешной персонаж с гривой длинных седых волос, похожий на дирижера. Щемиться к мэтру за автографом я не рискнул – чего серьезного человека от беседы отвлекать! Хотя любимая за такой автограф наверняка поощрила бы меня чем-то особенным!

Не спеша, по глоточку, выпил кофе, после чего пошел шляться вокруг отеля, но никого, представляющего интерес, больше не встретил. Сходил на парковку, проверил, как там наша «ласточка», поболтал с охранником, представившись коллегой с города-папы. Охранник Паша поведал, что пашет сутки через сутки и, карауля парковку отеля, получает за это вдвое больше чем я у себя в Ростове за оперативную работу. Но, правда, постоянно приходится иметь дело то с бандюками, то с VIPами – артистами, депутатами, чиновниками. Хорошо, что хоть начальство в обиду не дает – а то б сожрали давно! Попрощались мы практически друзьями – обменялись телефонами на всякий случай, мало ли что в жизни может случиться! Тем более, что Паша, каждый год ехал в отпуск на море через Ростов, где я пообещал ему незабываемый прием в духе донского гостеприимства.

Пошатался вокруг отеля, полюбовался на башни Кремля, с подсвеченными куполами, зашел в небольшую церквушку, где все так и дышало историей, прошелся по Москворецкой набережной. Будильник на часах запиликал – я его выставил на полтора часа. Пора было возвращаться в номер.

В номере дверь была не заперта, а Виктор, в одних трусах, дрых, что называется, «без задних ног». Его бумажник и документы лежали на столе. Ясно, после ухода жриц любви проверял наличие ресурсов. Профессионал, однако. Старый опер! Я вздохнул с облегчением – все равно любимая б почувствовала, что был с другой! И хотя она сто раз говорила мне, что: «Трахай кого хочешь, я тебя любить от этого меньше не стану! Только домой ничего не привези!» Я не мог обмануть ее доверия, какого-то детского обожания. Не могу обмануть того, кто мне безраздельно доверяет!

С такими мыслями я и заснул.

На утро Виктор был бодр, свеж и полон наполеоновских планов. Позавтракав в столовой неподалеку, которую мне вчера подсказал Паша, и порадовавшись вполне божеским ценам, мы сели на такси и сделав пол-оборота вокруг Кремля, подъехали к офису наших заказчиков. Созвониться из гостиницы нам не удалось, но, мы полагали, что уж в десять-то утра клиенты будут на месте. Не тут-то было! Офис был закрыт. Нам пришлось бродить по окрестным старомосковским улочкам до половины двенадцатого, пока на черном «Ровере» не подъехали коммерсы. Офис располагался в полуподвале старинного купеческого двухэтажного особнячка, над ним располагалась какая-то госконтора. Комитет какой-то, что ли?

Офис был невелик, тесноват, слегка обшарпан, зато в нем были свой великолепный бильярд, пара теннисных столов и малюсенькая сауна, с крохотным бассейном, заполненным ледяной водой!

Мы расположились в кабинете директора – единственном помещении офиса, не «жмущем в плечах». Почти полтора часа совещались, вырабатывая тактику нашего поведения. Меня интересовало, на чем ездит должник, во что одевается, где живет, как долго планируются переговоры и многое другое. Узнав от клиентов все, что мне нужно, я сказал, что в первом туре переговоров участвовать не буду и попросил на время переговоров предоставить в мое распоряжение машину клиентов вместе с водителем Сашей. Виктор поинтересовался:

- Олежек, ты что замыслил? Пакость какую-то?!

- Пока еще рано говорить, не хочу удачу спугнуть! Вы, главное, не заканчивайте базар, пока я маяк не кину – Саню, например, зашлю, с просьбой отпустить на заправку!

- Смотри! Не переговняй нам тут все! А то Николаич предупреждал меня о твоей склонности к силовым решениям! Смотри, машину должника там не заминируй или тормозные шланги не почикай! – Виктор явно меня подъёбывал.

- Кроме мордобития – никаких чудес! – ответил я словами Высоцкого и пошел на улицу – посмотреть на приезд нашего объекта, приезда которого ожидали в течение получаса.

Ждать пришлось недолго – вскоре подъехал бежевый шестисотый «Мерс», из за руля вылез долговязый шатен лет под пятьдесят, обряженный в длинный, почти до пят, черный плащ.

Судя по описанию, это был наш объект.

Выждав минут десять, я зашел в офис вслед за ним. В коридоре никого не было, на вешалке, среди прочих шмоток, висел приметный плащ объекта. Массивные дубовые двери директорского кабинета были закрыты. Я, недолго думая, обшарил карманы плаща и вытащил связку ключей от машины и всяких других. После чего немедленно проследовал в бильярдную, где задумчиво, сам с собою, катал шары водитель Саша.

- Саня, хватит дрочить на лампочку, у нас мало времени! Вези меня в ближайшую мастерскую по ремонту замков!

- А, так это возле памятника Жукову, не так уж далеко! Только там очередь невъебенная обычно!

- Поехали, с очередью я разберусь!

Через 15 минут Саша высадил меня где-то поблизости от конного памятника Жукову – ближе подъехать было нельзя. Сориентировав, куда идти, он отъехал, ибо стоять и тут долго не постоишь. Я быстренько нашел мастерскую, вперся туда со служебного входа, и, найдя одного из мастеров, за тройную цену, уболтал его срочно изготовить четыре ключа по образцам, снятым со связки нашего долговязого оппонента. Через час Саша зашел в кабинет директора и отпросился на заправку. Попутно он закинул нас с Виктором в отель. В номере Виктор тут же набросился на меня:

- Хватит крутить, ты чо все-таки задумал?

Я предложил прогуляться вокруг гостиницы, подышать воздухом, Виктор, снедаемый любопытством, тут же согласился, и мы вышли на улицу. Прогуливаясь вокруг гостиницы, мы смогли поговорить, уверенные, что нас никто не слушает. Виктор нетерпеливо теребил меня:

- Думаешь, номера прослушиваются?

- Да не думаю – уверен просто! У меня товарищ работает в СБ Интуриста, так у них все люксы и полулюксы прослушиваются, а в люксах, вообще, скрытые камеры стоят!

- Так это что, я вчера с телками под камерой кувыркался?

- Бля, конечно! А я уверен был, что ты это знаешь! Просто опер твоего уровня не может этого не знать!

- Да нихера подобного! Я никогда с этим не сталкивался!

- Что, в люксе никогда не жил?!

- Да жил сто раз и почти всегда трахался и что теперь?!

- То, что теперь ты у нас Бельмондо!

- Не пизди, так блатные ебанутых называют!

- Извини, я не в том смысле! Я в смысле, что ты теперь – киногерой!

- И что теперь меня за яйца держат?

- Ну держат и держат, никто ж пока их не сжимает!

Я еще долго его успокаивал, тем более, что с женой он был в разводе, как и большинство ментовских оперов.

- Ты мне скажи, как переговоры-то прошли?

- Да как – «адын мартышька у пруда крутил ачком туда-сюда!» Не будет этот гандон ни тушняк поставлять, ни бабло возвращать, пока петлю не накинем!

- Ну так – вот и петелька! – я достаю из кармана дубликаты ключей: от квартиры и, по ходу, от офиса!

- И что ты предлагаешь? Забраться к нему в хату и там с ним побазарить?

- Зачем?! Наверняка ружье, хотябы, у него дома есть! А если даже нет! Накатает заяву и будут наших клиентов по ментовкам таскать, в «шестерку», к Рушайло, например. А там не только охоту отобьют долг требовать, но и обдерут, как липку. Причем обоих – и кредитора и должника! С кого тогда получать?!

- Да уж, когда моего шефа зарезали, так московские с нас все повытрясли, все, до чего рука дотянулась! Все, что пацаны годами зарабатывали! Хорошо, я вовремя свалил!

- Вот! А мы культурненько – зайдем в хату буквально на минуточку и оставим, на столе, на видном месте напоминание о долге, вежливое, культурное, отпечатанное на матричном принтере, без «пальчиков» и прочей чепухи. После этого с ним разговаривать гораздо проще станет! Он, кстати, на «крышу» стрелки не переводил?

- Да смутно так намекал, но не более. Нету, похоже, у него «крыши» - жаден больно! А то, что бумажка останется?

- Вить, что бы ты сделал, если бы к тебе приперся должник с такой бумажкой?

- Посоветовал бы рассчитаться с кредиторами!

- Вот и я о чем! Так, что завтра поедем к нему в гости, звони клиентам, договаривайся, чтобы переговоры перенесли на послезавтра! Поедем на твоей, с ростовскими номерами, типа к сыну твоему-ракетчику едем, срочную служит, санитаром в госпитале – там госпиталь здоровенный!

Виктор позвонил и договорился с клиентами о переносе переговоров.

В Одинцово, где была квартира должника, располагались какие-то армейские штабы и госпиталь РВСН, так что въезд был через шлагбаум, но знакомый с бардаком, царящим в армии, я не слишком беспокоился – в любой запретный городок в те годы можно было въехать за небольшой бакшиш.

Наутро добрались мы до Одинцово быстрее, чем от своего отеля до выезда из Москвы, всего минут за 40 по Можайке. Въехали мы в Одинцово свободно, но вот в поселок Власиха, где жил должник, и расположенный за лесом, попасть можно было только через шлагбаум. Сооружение сие охраняла парочка бойцов, вооруженных автоматами с примкнутыми штык-ножами. Судя по состоянию формы одежды, бойцы принадлежали к разным призывам – один стриженый под ноль «солобон», на котором не очень чистая форма висела мешком, к тому же с полузажившим, уже изжелта-синим, «фонарем» на скуле и подтянутый, аккуратно подстриженный «черпак»/уже отслуживший полгода/, который явно исполнял обязанности старшего по КПП. Офицеров поблизости видно не было. Мы быстро договорились со старшим, вручили ему блок загодя купленного фуфлыжного «Мальборо» и благополучно въехали на закрытую территорию «Одинцово-10», где без проблем нашли поселок офицерских домов. Поскольку было уже около полудня и, вероятность того, что у объекта дома кто-то есть, была невелика, я сразу же ломанулся в адрес. Виктор прикрывал мой тыл. Квартира объекта находилась на третьем этаже стандартной девятиэтажки. Я долго жал на кнопку звонка, готовясь «включить дурака», если кто-то в квартире есть. Но никто не отозвался и мы с Виктором, нацепив на ноги полиэтиленовые кульки, зафиксированные аптечными резинками, стали подбирать ключи. Ключи подошли быстро, ибо было их всего четыре штуки, но замок почему-то не открывался – ключ-то новенький, не притертый! Кончилось тем, что Виктор, уставший слушать мое пыхтение и матерный шепот, оттер меня плечом и, пошерудив с пол-минуты, отпер-таки дверь. Мы тихо вошли в квартиру, осторожно притворив дверь за собой. Обстановочка, скажем, для типа, прихалтырившего лям зелени, была скромной. Но хлопать себя ушами по щекам по этому поводу было некогда, и мы приступили к делу – я извлек из кармана одетыми в хирургические перчатки руками вежливое требование вернуть долг и разместил его в центре круглого обеденного стола, находящегося в гостиной. К тому же придавил листок загодя припасенным пулемётным патроном. Виктор, с которым я этот жест заранее не согласовывал, только выразительно покачал головой, однако морда лица его выражала одобрение.

Сделав свое черное дело, мы спешно покинули полковничью квартиру, не забыв запереть за собой дверь. Через полтора часа мы уже пили водку в отеле. На этот раз – без привлечения «маркитантского обоза», как остроумно выразился Виктор.

На следующий день переговоры явно сдвинулись с мертвой точки, хотя никаких претензий в наш адрес должник не высказал. Главное, смысл нашего немудрящего послания до него явно дошел.

Через три дня ракетчик произвел первую отгрузку тушняка в адрес наших клиентов и мы сочли свою миссию выполненной, после чего вернулись домой, увозя в багажнике Витиной машины, в качестве бонуса, пару ящиков госрезервовской тушенки.

А еще через неделю, на Можайке, ночью, кто то пальнул в «Мерс» должника из «Мухи»/портативный противотанковый гранатомёт РПГ-18/, превратив ракетчика в фарш, а автомобиль – в ярко пылающий костер. Естественно, злодеев так и не нашли. Но я до сих пор уверен, что жизнь свою ракетчик сложил в битве за тушенку - других-то активов у него и не было!

 

ПОГОНЯ

E-mail Печать PDF

 

Случилось это в конце 80-х годов прошлого века, когда мы с моим другом, таким же, как я, бывшим милицейским разведчиком Васькой и бывшим разведчиком наружки КГБ Игорьком, создали второе на Дону охранно-сыскное предприятие «Альфа». Первое, сыскное бюро «Кодекс», в котором мы некоторое время работали детективами, стало нам «жать в плечах» и мы, объединившись с Игорьком, благодаря его чекистским связям, зарегистрировали свое. Законом эта сфера предпринимательской деятельности до 2002 года была совершенно не урегулирована и, благодаря царившей тогда в стране полной экономической свободе, когда «все, что прямо не запрещено законом - разрешено», мы творили в пределах Уголовного Кодекса все, что хотели. А иногда и за пределы выходили. Следили за подозреваемыми в неверности супругами, разыскивали скрывшихся мошенников, помогали вернуть долги, участвовали в разборках предпринимателей между собой и с бандитами, охраняли предприятия оригинальным способом: внедряли в группы расхитителей капиталистической собственности своих людей и, собрав достаточно информации, сдавали воришек ментам, либо разбирались с ними сами.

Однажды, в воскресный день, часов в 10 утра, мы с Игорьком, который был за рулем своей неприметной серенькой «копейки», возвращались с мероприятия, которое в просторечии называлось «опознание объекта» и заключалось в том, что заказчик незаметно показывал нам будущего объекта слежки. После этого, мы, некоторое время, обычно пару-тройку часов, «водили» объекта с тем, чтобы привыкнуть к его внешности, манере передвижения, прочувствовать его на «тонком» уровне, настроиться на него. После этого начинаешь чувствовать человека на уровне подсознания и узнаешь, даже, когда он выходит из адреса радикально переодевшись, например, сменив деловой костюм на неприхотливый рыбацкий прикид.

Познакомившись с объектом, мы освободились и решили заехать на Пролетарский рынок – купить что-нибудь домой. У рынка все было забито автомобилями, припарковаться было сложно. Игорек стал «моститься» поближе ко входу, надеясь все-таки внаглую где-нибудь приткнуться, как нам наперерез кинулись две молоденькие, симпатичные девчонки. Размахивая руками и вереща: «Дяденьки, помогите!» они всячески пытались привлечь наше внимание. Мы остановились и выскочили из машины с вопросом:

- Красавицы, что случилось?

- Дяденьки, помогите! Нас ограбили!

- Хто, бля?!

- Чурки! Да вот они, в машину садятся!

И показали на бежевую «Волгу» с краснодарскими номерами, в которую, как раз, садился последний пассажир – высокий поджарый парень, по виду - явный кавказец. Дверь салона захлопнулась, и «Волга» тронулась с места, не спеша лавируя среди щемящихся на парковку машин.

- Падайте на заднее сиденье! По дороге расскажете!

Девчонки мухой залетели в «копейку» а я скомандовал Игорьку:

- Бро, давай по-тихому за ними, пока не догоняй, выясним сначала, что да как?

Игорьку два раза повторять было не надо, и он, не спеша, «потащил» «Волгу» держась так, чтобы между нами было, по крайней мере, две посторонних машины.

А я приступил к выяснению ситуации путем опроса девиц.

Они же, всхлипывая, поведали нам печальную историю. Звать их Катя и Маша, они из Зверево, торгуют по выходным на Пролетарке барахлом – турецкими джинсами, майками и другими шмотками турецкого производства, которые сами закупают по дешевке на Новороссийской «толкучке». Торгуют в Ростове уже около месяца.

Сегодня, они еще сумки не успели распаковать, подкатила пара кавказцев, не молодые, вежливые, солидные, хорошо одетые, все в золоте, и предложили купить у них товар оптом, если конечно, в цене подвинутся. Девки обрадовались такому везению и предложение с восторгом одобрили. «Покупатели» тщательно осмотрели шмотки, долго торговались и, наконец, сошлись в цене, договорившись, что приедут за товаром в пол-десятого, тогда и рассчитаются. Забирали они все четыре имеющиеся у Кати и Маши сумки с товаром, включая сами сумки типа «мечта оккупанта», огромные, в красную клетку. Было это около семи часов утра. А, около десяти, кавказцы подъехали, один забрал товар, двумя рейсами перетаскав куда-то сумари, а второй в это время заговаривал незадачливым продавщицам зубы, договариваясь о будущих сделках, даже надиктовав список барахла, которое они возьмут наиболее охотно. Девки уши и развесили. Потом Гурам, старший из кавказцев, заговаривавший зубы, рассчитался, всучив две красивые обандероленные пачки денег, как он сказал: «Прямо из Госбанка!». Пачки были такие красивые, купюры новенькие, что девчонки промухали и не пересчитали деньги сразу. Гурам, тем временем, попрощавшись, юркнул в толпу. Когда же бандерольки все ж сорвали, оказалось, что обтягивали они две превосходные «куклы», набитые внутри цветной резанной бумагой для детского творчества. Несчастные обворованные торговки кинулись вслед за жуликами, но только успели увидеть, как те садятся в «Волгу».

Я спросил:

- А чего к нам кинулись? Ментов на рынке, что ли, нэма?!

Катя пискнула:

- Да толку от них!

А Маша добавила:

- У вас лица решительные!

Ответом я удовлетворился – у Игорька рожа вечно хмурая, бровки насуплены, как будто до сих пор за шпионами и изменниками гоняется, государственную безопасность блюдет. Что же касается меня – я вообще не вооруженным из дома не выхожу, а рожи вооруженных мужчин от невооруженных всегда заметно отличаются.

Игорек интересуется:

- А сколько жуликов всего?

-Штук пять! – Отвечает бойкая Маша - и все здоровые!

Субтильный Игорек забеспокоился:

- Борисыч, как же ты один с ними будешь?

Он не любитель рукопашных схваток, да я на него и не рассчитываю – чему его могли научить в КГБ-шной наружке?

- Драться с ними не будем, они ж к себе на хату едут. Установим адресок, да из Пролетарки ментов подтянем, есть у меня там пара хлопцев в уголовке!

А если «спалят» нас? – вопрошает предусмотрительный Игорек. В КГБ его, видать, научили, на каждый случай заранее план прикидывать. Не то, что у нас, ментов, все по распиздяйски!

- Разберусь, «кидалы» на дело оружие редко берут, даже гастролеры кавказские, а у меня, как всегда – нож и ствол! И «ксива» к тому же!

Это я о солиднейшем удостоверении «Международной ассоциации борьбы с наркоманией и наркобизнесом», которое смотрится намного солидней Игорьковой КГБ-шной серенькой пенсионной «ксивы». Эту прелесть я «замылил» на предыдущем месте работы. Хотя по юридической силе эта «ксива» ничуть не круче, чем удостоверение общества доноров или курсы кройки и шитья.

- Кстати, Игорек, а твой карабин не в багажнике, случайно? Ты ж на кабана намылился?

Игорек у нас охотник на крупную дичь и счастливый владелец 10 зарядного, полуавтоматического, нарезного армейского СКСа – предмета моей лютой зависти.

- Случайно - в багажнике!

- Ты тогда его издали, если что, засвети! Близко не подходи, отнимут, нахуй! Затвором, тока громче клацай!

Девки смотрят на нас с почтением и надеждой, поскуливая от нетерпения - отнять обратно спизженые шмотки.

 

Пока я инструктирую вооруженного и опасного Игорька, наблюдаемая «Волга», по Текучева, миновала мясокомбинат и стала на светофоре, мигая правым поворотником и пропуская транспортный поток - норовит свернуть в поселок за мясокомбинатом, где живут, преимущественно, его работяги, крадуны мяса в космических масштабах. Это я знаю от своего агента, внедренного на мясокомбинат. Он там ворует мясо вместе со всеми, попутно занося мне еженедельно списки крадунов, покрывающих их охранников, и мест выноса краденного мяса. И все довольны! Он, студент, уже себе напиздил на год вперед и не боится попасться – у меня с директором мясокомбината, корейцким шляхтичем Вовой Ханом все договорено. Он нам за информацию щедро платит.

- Так, девчонки! Щас прижмемся и быстренько валите из машины, дергаете отсюда и ждете на рынке, на своих торговых местах, ждете до упора. Если через два часа нас не будет – идете в Пролетарскую ментовку, в угрозыск, к Егорову – он сегодня дежурит. Это рядом с рынком. Все Егору рассказываете и делаете, что скажет.

- А отсосать скажет? – вкрадчиво вопрошает раскованная Машка.

- Это-как хотите, он, вообще-то, красавчик и большой шалун! Номера торговых мест? – Уточняю я.

- 48-49 – отвечают звонкие девчачьи голоса.

- Все! Выполнять! Брысь из машины, прошмандовки!

- Дурак!

Походу, мы уже подружились. Надо сближаться ещё.

Высаживаем девчат на обочине, а «Волга» с жуликами, тем временем, не спеша свернула в поселок и запетляла по его извилистым улочкам.

Нас теперь посторонние машины не прикрывают – мы телепаемся «на хвосте» у «Волги», отпустив ее метров на 50. Игорек начинает ёрзать:

- И сколько мы так будем щемиться?

- А чо делать? Ну отпусти их еще на «полтешок!» В этой Хурхуяновке они никуда не денутся!

Игорек отстает еще на 50 метров и машину с жуликами мы теперь видим только эпизодически. А что делать? Не упираться же им радиатором в багажник? А поселок-то пустой и мы болтаемся по нему, как гавно в проруби.

Так продолжается еще минут 15. Дело плохо! Если б они на адрес ехали, то уже б давно нас туда привели! А так, похоже, обратили на нас внимание и теперь проверяются, чтобы убедиться – слежка это или случайная машина. Если б на нашем месте была настоящая, милицейская «наружка», то объекта, скорее всего, бросили «ввиду явных проверочных действий». А то, не дай бог, спалишься и придется о расшифровке в Москву докладывать, драная жопа тогда лохмотьями повиснет. Если б были Игорьковы КГБ-шники, которые обычно пасут объекта здоровенной толпой, обложили б весь поселок машинами, навтыкали на каждом углу «пехотинцев» - хер от них сдернешь! А нам, бедным частным сыщикам – выкручивайся как можешь!

Наблюдаемые явно прибавили ходу – отрываются, что ли?

- Игореха, они съебывают! Догоняй и вцепляйся им прямо в жопу! А то уйдут – ищи их потом! Что мы девкам скажем? Телки-то перспективные!

Игорьку два раза повторять не надо – давит железку до пола, движок у него шестерочный, отрегулированный как часики, как раз под «наружку». И поревев чуть-чуть мотором и попрыгав по колдоёбинам, мы почти настигаем «Волгу», улепетывающую от нас во все лопатки. Она вдруг резко поворачивает направо, в сторону железнодорожного полотна.

- Там же тупик! – верещит Игорек, - я знаю!

- Тогда не гони, ехай потихонечку, вдруг там адрес!

Повернув вслед за «Волгой», мы видим, что она стоит, газуя, перед железнодорожной насыпью, развернувшись радиатором в нашу сторону.

- Так! Подъезжай к ним метров на тридцать и перегороди дорогу. А то съебутся!

Игорек мудро бурчит под нос:

- Не загоняй крысу в угол! А тут целая стая, блять, моторизованная!

- Не ссы, прапорщик, за машиной укройся и карабин засвети! Остальное я – сам!

Остановились метрах в двадцати от жуликов. Я, не спеша, вылез из машины и, расстегнув ветровку, чтобы видна была притороченная к брючному ремню оперативная кобура с газовым «Макаровым», заряженным запрещенными дробовыми патронами, допускающими стрельбу через перегородку в стволе газового пистолета, ушел вправо с линии стрельбы и, не спеша, вразвалочку, пошел к «Волге». Навстречу мне, с переднего пассажирского сиденья вылез высокий пожилой кавказец, совершенно седой, остриженный под «ёжика». Неожиданно он дружелюбно протянул мне навстречу раскрытую ладонь для рукопожатия.

- Здыравствуй, дарагой!

Произнесено это было с заметным, приятным кавказским акцентом и широкой дружеской улыбкой. Однако рука, украшенная вытатуированными перстнями, повисла в воздухе, хотя на улыбку горца я широко улыбнулся в ответ:

- Добрый день, попрошу всех выйти из автомашины и предъявить документы в развернутом виде!

При этом я вытащил из заднего кармана джинсов свою роскошную «ксиву», развернул и ткнул в морду кавказцу. Тот уставился на удостоверение, снабженное моей большой цветной фотографией и украшенное цветными красными оттисками печатей, радужными голографическими нашлепками и прочей хуйнёй. В «ксиве», крупным шрифтом, было напечатано: «Начальник розыскного отдела». Ксива должное впечатление произвела, но не таков был седой жулик, чтоб сдуться без кипиша:

- Эй, началник, што случилась? Мы што, правила нарушили? Так вазми штраф харощий и разбэжимся!

Тут я услышал позади звук открывающегося багажника и тут же, характерный лязг передергиваемого затвора. Игорек чо-то притормозил, да ладно – лучше поздно, чем никогда!

Жулик бросил ошеломленный взгляд мне за спину, лицо его помрачнело. Я рявкнул:

- Мозги не еби! Документы давай, а то на «пятнашку» у меня заедешь, с труболётами улицу мести!

- Ай, зачэм так гаваришь! – И седой протянул мне паспорт в солидной кожаной обложке, из которого торчала вложенная между страниц серо-зеленая бумажка, достоинства я не разглядел, небось «соточка».

- Деньги, нахуй, убери!

Купюра одним мгновенным движением длинных пальцев извлечена из паспорта и как по волшебству, исчезает из виду. Акопаян, бля! Наверняка – опытный фармазон!

Беру паспорт, открываю – Грузинская ССР, гор.Зугдиди. Абхазия, однако! Как не поймаешь грузинского кидалу, так он из Зугдиди! Абхазы, бля! Столица у кидал там, что ли?! Прописка, все как положено, признаков подделки не видно. Матуа Зураб Шалвович, 1953 года рождения. Судя по серии паспорта – ранее судим. Впрочем, это без всякого паспорта видно по наколотым на пальцах перстням.

 

Пятясь, делаю два шага назад и в сторону, вполоборота обращаюсь к Игорьку и громко диктую ему данные паспорта. Он, зажав приклад карабина подмышку, быстро записывает данные в свой блокнот. Или вид делает, что записывает.

- Так! – громким голосом рычу я – Я сказал: все нахуй из машины. Приготовить документы!

Седой командует что-то своим по грузински. Дверцы «Волги» раскрываются и оттуда начинает лезть народ: как на подбор высокие и крепкие на вид молодые кавказцы и один полный, пожилой, тоже весь седой, одетый в тонкую, явно дорогущую, кожаную куртку. На короткой жирной шее – рыжая цепура в палец толщиной с иконкой вместо креста. На запястье – часы из массивного золота с золотым же браслетом. Лезут за паспортами.

Вижу, что ни стрелять, ни кидаться на меня никто не собирается, незаметно перевожу дух. Игорек, полускрытый откинутым багажником, демонстративно высовывает ствол карабина.

- Началник, пылетка зачэм? – вопрошает Зураб – Чиво хочешь? Атпусти!

Надо ковать железо, пока горячо!

- Слушай сюда, Матуа! Пусть один возьмет сумки, что на рынке спиздили, и отнесет нам в машину, поставит на заднее сиденье! – кладу руку на кобуру.

- Харашо, дарагой, сичас! – отдает своим команду и один из парней, нагрузившись сумками, сразу четырьмя, пыхтя, как паровая дрезина, прет их к нашей «копейке».

- Игорек, принимай! На заднее сиденье!

Игорек распахивает дверцу и отходит метра на три от машины, держа карабин обеими руками. Выглядит он солидно, как шериф из вестерна. Только «стетсона» не хватает!

Сумконосец с трудом трамбует хабар на заднее сиденье и возвращается к своим. Я же контролирую оставшихся и Зураба, не выпуская его паспорта из рук.

Итак, вещи девчонок возвращены, осталось взыскать с жуликов – надо бить их по самому чувствительному месту – по карману. А вы подумали – по яйцам?!

Я выразительно смотрю на Зураба, поигрывая его паспортом:

- Хорошо, що вы – хлопцы понятливые! Штраф где?!

- Все нармально, началник!

Зураб протягивает мне обандероленную пачку купюр. Я надрываю бандероль и провожу пальцем по торцу пачки, проверяя банкноты внутри. Действительно, все ОК. Не кукла, однако! Убираю в карман. Пора, однако, расходиться! А то, глядишь, спохватятся, поймут, что разводим их, как лохов последних, тогда что делать? Не стреляться же с ними! Надо разрядить ситуацию и изящно из нее выйти. Переключаю внимание:

- Зураб! Зря вы на Пролетарский рынок поперлись – его Нахичеванские держат, это ж армяне, они ваших сильно не любят – обдерут, как липку, в лучшем случае! В общак, небось, не заносили?!

- Нэ заработали еще ничэго – с чэго занасит?!

- А смотрящего в известность поставили? Уважение оказали?

Молчит, только глазами сверкает! Спохватывается:

- Началник, а чего эта ты за абщак беспокоишься?

- Ничуть, мне общак – пох! Я просто в курсе дел, вот, обстановку тебе проясняю! Тут – город-папа, на ширмачка не канает! Так, что вам лучше валить из города, вы ж – залетные! Это сразу видно – номера на машине сочинские, города нихуя не знаете! У нас грузины – не особо! У нас армяне рулят! Воры в основном – армянские. Бандиты – тоже!

- Харашо, спасиба, что сказал! Но мы, все-таки, на авторынке крутанемся, да дальше поедем!

- За «спасибо» - ебут красиво! Ну смотрите, дело ваше, я предупредил!

На этом и расстались. Мы с Игорьком перевели дух. Руки у обоих дрожат, как после драки. Да ладно – хорошо все, что хорошо кончается! Приехали гастролеры пощипать ростовчан, да самих, в итоге, и ободрали! Может, на авторынке что ухватят, да и то – вряд ли. На авторынке братва тщательно следит за чужими и, если что, разбирается быстро и круто. Поехали обратно на Пролетарку – обрадовать девчонок. По дороге я брякнул с автомата однокласснику, торгующему на авторынке, и предупредил о возможных «гостях», не слишком желательных, дал номера и описание «Волги». Стоит ему сообщить хотя бы одному из рыночных контролеров, как чужакам окажут очень «теплый» прием без вазелина. Нехуй вообще в Ростове этим кидалам делать – от своих не продохнуть.

Девчонки терпеливо дожидались нас на своих торговых местах, с горя наливаясь кофе и пивом. Увидев нас с Игорьком, навьюченных ихними сумарями с визгом кинулись на шею, Машка, уже хапнувшая пивка, обслюнявила мне все табло! Я не остался в долгу и, по-хозяйски, от души потискал крепкую девичью задницу. Продавщицы с соседних торговых мест тоже не остались в стороне, а всячески выражая свою приязнь и одобрение. Поскольку до закрытия рынка оставалось немного, мы помогли девчатам сдать в камеру хранения вновь обретённое барахло, причем нам вручили в качестве гонорара по паре джинсов и несколько маек покрасивше. Хозяйственный Игорёк умудрился еще вымутить красивый льняной сарафан супружнице. После чего мы пригласили дам в кафе, неподалеку от рынка, где чудесно провели вечер, наливаясь кто – водовкой, кто – шампанским, после чего я отправился с девчонками к ним в гостиницу, а верный Игорек отправился домой, порадовать супругу обновкой и нечаянным заработком. На следующий день он приперся в шесть утра, осыпаемый хуями, растолкал меня, всучил бутылку теплого пива и запихал, полусонного, в машину. Мы поехали следить за объектом. К счастью, объект до полудня из адреса не выходил, так что я нормально продрых пол-смены на заднем сиденье нашей оперативной «копейки». С девчонками я еще пару раз встречался, один раз даже раскрутил их на «амур де труа». Но потом грянул очередной экономический кризис, доллар взлетел и торговля их в Ростове прекратилась. Они звонят мне до сих пор, консультируясь по разным скользким вопросам, хотя обе давно повыскакивали замуж и наплодили потомства.

 

ЧЕЧЕН МОЛОДОЙ

E-mail Печать PDF

 



Чечен молодой не боится драки

У него кинжал большой, Достает до… пола!

*Названия фирм, фамилии и имена, некоторые географические названия изменены.

История эта относится к самому началу моей работы в области частного сыска. Уволившись с работы в криминальной разведке Ростовского ГУВД, я, сначала, с годик примерно, поработал в первом на Дону частном сыскном бюро «Lex»*, возглавляемым полусумасшедшим одноногим инвалидом Федей Самоваровым, ебанутым на всю голову милицейским стукачом. Вскоре я, вместе со своим другом Васей Левченко, тоже бывшим милицейским разведчиком, поссорился с Федей и, вместе с заместителем Феди, Игорем Кастрюлиным, экс-сотрудником 6-го отдела/борьба с оргпреступностью/ушли от него, создав ООО «Зеро» - вторую на Дону частную сыскную организацию. Игорь вылетел в свое время из милиции, попав «под аппаратуру» чекистам, отрабатывавшим одного из ростовских «авторитетов». Уволили за утрату доверия, хотя «вась-вась» с бандитами входили в круг обязанностей борцов с оргпреступностью. Просто не повезло пацану.

Закона «О частной детективной и охранной деятельности» тогда еще и в помине не было, эта сфера была совершенно не урегулирована, и мы действовали «как бог на душу положит», руководствуясь «революционным правосознанием» времен перестройки и собственными понятиями о справедливости, больше похожими на бандитские «понятия».

Базировалась наша контора тогда в штабе ветеранской организации в центре Ростова – одноэтажном домике на пересечении Пушкинской и Чехова, и состояла из кабинета директора, где большую часть времени Игорь Кастрюлин проводил, играя в «Диггера», на единственном в конторе компьютере с 286-м процессором, просторного холла с двумя удобными диванами и кабинетика ветеранов, где они по вечерам бухали и ссорились между собой из-за политики – кто за Сталина, кто - против. Иногда били друг другу пожилые морды. В холле на диванах обычно тасовались охранники, крепкие парни – качки, каратисты и ушуисты, иногда разнимавшие веселых стариков. А мы с Васькой, двое сыщиков, обычно были заняты, ибо без заказов не сидели ни дня, и, поэтому, на работу приходили только за заказами и за деньгами. Наш гонорар составлял половину заработанных нами для конторы денег в том случае, если заказы приходили через нее. Огромным спросом пользовалась слежка за подозреваемыми в неверности супругами. Основными заказчицами выступали новоявленные бизнес-вумен и разновозрастные цыганки, которые еще не смирились с горькой участью цыганской женщины. Пока они в составе «стаи» гадалок, карманниц и мошенниц, добывали своим благоверным дензнаки/крупномасштабная торговля цыган наркотиками тогда еще только начиналась/, те, ничуть не смущаясь, просаживали «заработанное» их женами, гуляя в кабаках с проститутками, как правило, не меньше, чем с двумя. Бывало, что и с тремя. Меньше – не позволяло достоинство настоящего цыганского мужчины. Основной и главной целью цыганки было не покарать супруга за измену, а «набить морду его блядям». Когда наблюдаемый нами супруг зависал в кабаке с вышеозначенными, мы звонили с ближайшего автомата жене и та, сверкая гневными очами, примчавшись на такси, пересаживалась к нам в машину и, подпрыгивая на жопе от нетерпения, дожидалась выхода благоверного и «коварных разлучниц». Идти в кабак бить морды, цыганки, как правило, не решались, опасаясь охраны, состоящей, обычно, из представителей бандитской «крыши». Стоило наблюдаемым выйти на улицу, как цыганка пулей вылетала из машины и стремглав неслась бить морду разлучницам. Примерно, такая картина наблюдалась от раза к разу и менялся только результат – то цыганка била превосходящие силы проституток, то проститутки метелили цыганку, то «сутеры»/сутенеры, охрана от эскортной фирмы/ били и цыганку и, вступившегося за жену, цыгана и… короче, исход схватки, как правило, был трудно предсказуем и зависел, в основном, от «духовитости» сторон и уровня физической подготовки. Следить за этой публикой было не сложно, хотя цыгане, занятые по жизни преступным промыслом, неплохо «рубили хвосты», но это, как правило, во время «работы». На отдыхе же они, обычно, расслаблялись и наружку не «палили». Главной нашей задачей было помнить о взимании оплаты с цыганки – часть денег мы брали вперед, авансом, а «премию», полагавшуюся нам за успешный результат, заказчица, как правило, норовила «зажилить», проявляя чудеса изобретательности, и мы выжимали с нее обещанное под угрозой выгнать ее из машины и уехать. Если деньги не взимались своевременно, то с ними можно было распрощаться – получить их с охваченной праведным гневом дерущейся цыганки было не реально. А потом, ее, чаще всего, увозил на своей машине «попаленный» супруг. Со временем, мы с Васькой даже стали, забавы ради, заключать пари на небольшие суммы или алкоголь, на исход предстоящей схватки. Какое-никакое, все ж развлечение!

Как-то, зайдя с утречка в офис нашей фирмы, мы с Васькой увидели в директорском кабинете двух среднего возраста армян, которые что-то, оживленно жестикулируя, «втирали» Кастрюлину. Мы насторожились – если армяне обратились хоть с просьбой луну с неба достать, хитрый Игорек, все равно примет заказ, возьмет аванс, и, как говорил Наполеон: «Главное - ввязаться в драку, а там – видно будет!». Тут Игорек высунул свою лисью мордочку из кабинета, увидел нас, и с возгласом: «А вот и наши сыщики!» затащил нас к себе. Армяне встали нам навстречу, глаза светились надеждой. А Игорек продолжал: «Посмотрите на них! Это элита милицейской разведки! А разведка – элита МВД! Они на три метра под землей видят!» Явный пиздеж, но – красиво!

Познакомились с заказчиками – высокого звали Маркарян Маркел Маркелович, как он сказал: «Называйте меня – МММ!» Тогда эпопея МММ была в самом разгаре, до краха было еще далеко, хотя я уверен был, что этим кончится. И не дал своим родственникам вложить в эту аферу ни копейки, а то они, ничтоже сумняшеся, уже собирались квартиру закладывать!

Второй, невысокий, широкоплечий седой атлет с рыжими короткими волосами, отрекомендовался Вазгеном Аветисяном. Глаза у него были ярко-голубые. Ариец, бля!

Мы расселись на стулья и армяне повторили нам историю своих злоключений. Излагал МММ, как более словоохотливый. Говорил он с заметным акцентом:

- Слющай, такой дэла. Били ми с адним таварищем, как братья – вместе кушали, хлэб-соль ламали, па блядям хадили, таргавали машинами лехкавой на разний афтамабильный базар. Пакупали-прадавали, навар па братски делили! Пакупали убитый машинка, в гараже нам ее щарманили – канфэтка делали, дакумэнты-шмакумэнты, патом вдвое прадавали! Навар хароший был! Таварищ наш этат – чечен, Лема Хапхоев, крыша нам делал, чтоб никто ни абижал. Там базары абычна аварцы держат, а он с ними адной веры, адин Аллах у них! Отстегивали, канэшна, как паложына.

А аднажды он с ума сашел, водки напился, пассорился с нами, сел на падгатовленную к парадаже Волгу и уехал! С тех пор мы его нэ видели!

Я уточнил:

- Когда это было?

Ответил Вазген, говоривший почти без акцента:

- Неделю назад! А вчера земляки позвонили из Крыма – видели его там, на Симферопольском авторынке! На нашей Волге, с рынка уезжал. Не продал еще!

- А чего в милицию не заявили?

- Да заявляли в Наварассийске – менты нас нахуй паслали! Гаварят – где документы на машину? А документы все в Волге, в «бардачке» остались, кагда он ее забрал!

- А на кого Волга оформлена?

Вазген ответил:

- На меня!

- А не может Лёма ваш на себя ее переоформить?

- Может только доверенность «левую» выправить, если быстро. Но у него нотариуса своего нет – все связи у нас в руках были! Разве что совсем поддельную сбацает! – отвечал Вазген.

Чем отличается «левая» доверенность от «совсем поддельной» я так и не понял.

- Так что конкретно от нас хотите? – спросил Игорек.

- Машина забрать – больше ничего нэ хатим!

- Это с точки зрения закона весьма сомнительная операция – самоуправство называется! За это и сесть можно! Надо иметь решение суда – уверенно заметил Игорь, окончивший в свое время гражданский юридический ВУЗ.

- Ай-вай, что же делать?! – заголосил МММ – пака все эти суды-муды, он ее в Чэчню угонит, а оттуда не вэрнешь, там савэтскай власти нэт!

Тут я влез в разговор – Есть в законе понятие «Самозащита гражданских прав», при некоторых допущениях, в этой ситуации с натяжкой – пойдет! Особенно, если с ментами заранее договориться. У меня в Симферополе, в управлении, есть приятель. Бутылка хорошего коньяка – и вопрос улажен!

- У мэня «Двин» есть, ево дадим! – обрадовался МММ. Я с сабой целый ящик возьму!

- Бери-бери – поддакнул я, облизнувшись. Обратно не повезешь!

Что такое Двин я знал очень хорошо – со мной в Академии МВД учился армянин из «ирэванский развэдка», я ему постоянно помогал с английским, даже письменные работы за него делал – он в школе немецкий учил, и учил слабенько – в те времена перспектива общения с иностранцами была для большинства населения весьма призрачной, это мне, на Кубе, инглиш весьма пригодился.

Так что Двин, Ани, Арарат, бастурма, хоровац/шашлык/, долма, зелень-шмелень - вещи, хорошо мне известные, не только нашим преподам академическим!

- Где и с кем Лема обычно гасится? – спрашиваю я армян. Отвечает, как всегда, словоохотливый МММ:

- На нэделе он абычна с земляками тасуется и на рынках, а на выходные цэпляет пару телок и увозит их в охотничий домик в горах, в Ялтинском заповеднике, где дерет их до понедельника, в понедельник вечером только на авторынок возвращался. Там такой глушь – хоть из пушки стрэляй, никто нэ придет!

- Силен, бродяга! А он физически как? Ствол есть? Кынжал, опять же!?

Игорек подает со стола фото. Ну что ж – типичный сын гор. Не Шварценеггер, однако Гойко Митичу/Югославский актер, гимнаст, игравший индейских вождей в вестернах киностудии «Дефа»/не уступит. Лицо, правда, не такое благородное – выражение «щас порву!», отчетливо проступает даже на посредственного качества фотке, где Лёма и оба армянина запечатлены в обнимку.

- Ствол ест! «Харбук» адназарядный, под винтовачний патрон! И ножык ест! Финка ваенный! – охотно информирует МММ.

- Воевал? Поезда грабил? – продолжаю любопытствовать я.

- В Абхазии ваивал! В батальоне Басаива! Гранатаметчиком! – уточняет МММ – за паизда нэ знаю, нэ гаварил! «Шмэль»/одноразовый огнемет/ такой знаишь?! Са «Шмылем» бэгал!

- Откуда знаешь – сам чечен рассказывал?

- Да! Кагда ачиридной дела абмывали, рассказывал.

Интересно! Продажа восстановленной автомашины для него – «дэла»?! Что-то тут не чисто!

Игорек, пройдоха, тоже это себе отметил и тут же «прокладочку» присунул:

- А менты когда принимали, Лёма как, отмазывал?!

- У него с ментами на рынке все схвачено было – долю заносили - бесхитросно влез Вазген, «паля контору».

Ох, не все у них с машинками законно было – угнанные, небось, толкали! Продолжаю выводить армянских «коммерсов» на чистую воду:

- А Лёма ваш судимый? А сами?!

- Нэт! Што ты! – верещит МММ, блудливо кося глазами в сторону.

Игорек уже сделал выводы и подводит черту:

- Что-то, ребята, у вас с машинками не так просто, да и со всей ситуацией! В таких случаях оплата за наши услуги удваивается, плюс вносится возвратный депозит в две тысячи долларов/сама Волга стоила около 15 000 долларов/. Это на случай причинения вреда сотрудникам и прочих непредвиденных ситуаций.

- Вай-вай! Проста бэз нажа рэжэшь! – верещит МММ.

- Ничего страшного, если ничего с ребятами не случится – все до цента вернем! Так и в договоре будет записано!

- Дагавор? Зачэм дагавор?! Бумашка зачэм?! Ты – мужчина, я – мужчина, рук пажали, дзенги на карман палажыл – и все дела! – горячится МММ.

- А если так сложится, что машину вернем, а деньги откажетесь за результат платить – тогда что? За вами уже гоняться? – осторожничает Игорек.

- Зачэм ганяться?! Я тибе што – зайчик – бэгать!

Договор все равно напишем! – настаивает Игорек – как ребята машину вам передадут, тут же, на месте, расчет. Олегу Борисычу деньги отдадите и возвращаетесь двумя машинами в Ростов. Ребята еще и присмотрят за вами на обратном пути, чтоб не случилось ничего. В договор также включим то, что машину вы забираете сами, а мои бойцы только создают благоприятные условия для возврата. Борисыч, у тебя какие соображения?

У меня сценарий, в общих чертах, уже сложился:

- Будем действовать по обстановке. Получится – ментов местных подтянем, из Управы ихней. Не получится – сами попробуем. Поедем от нас втроем – мы с Васей и Валерий Николаевич. Думаю, даже для вооруженного горца и пары блядей нас троих хватит. Да и не собираюсь я там ни перестрелок, ни рукопашных устраивать – будем использовать достижения научно-технического прогресса. Я достаю из обширного набедренного кармана тактических брюк черную пластиковую коробочку, размером с пару сигаретных пачек. На одном из торцов коробочки торчат два блестящих металлических штырька, выступающих миллиметров на пять. Это – электроды. На боковой поверхности – большая черная кнопка, на противоположном электродам торце закреплен темляк, как у казачьей шашки. Я нажимаю кнопку, между электродами проскакивает голубая молния, раздается оглушительный треск, пахнет озоном. Это – самопальный электрошокер, сделанный для меня умельцем – одноклассником.

Игорек и армяне отпрянули в испуге, только Васька стоял спокойно и ухмылялся, довольный эффектом. У него в кармане – такой же.

- Эта што за хирня?! – возопил МММ – ти его паджаришь нахер! Зачэм нам жмурик?

- Ничего с ним не будет! Минут пятнадцать ни рукой не ногой двинуть не сможет, а если в шею ткнуть или в затылок – отрубон стопроцентный! Здесь 120 киловольт – специально на заказ делали.

- Сколько?!

- Сто двадцать тысяч вольт!

- Сто двадцать тисяч волт? Ти ахерел?

- Зато сила тока маленькая! Так что ни жизни, ни здоровью вашей «крыши» ничего не угрожает. Разве что в глаза потыкать! В охотничьем домике сортир где? Внутри?

- На улице!

- Вот на обратном пути из сортира и перестрянем! Собака есть там?

- Нэт! Он сабак нэ любит шибка! Гаварит, что ат Иблиса/мусульманский дьявол/ ани! А пачиму на абратнам?

- Тебе охота с обосравшимся возиться?

- А что с ним вазиться – абасрался да лэжи! Зато знать будит, как друзэй кидать!

- Миша, на пути в сортир ты абрека сам глуши, мы тебе два шокера дадим! Слона уложить можно! Как ковбой будешь с двух рук херачить!

- Ладна, ладна, сам иво глуши! – МММ явно не хочет сам вступать в схватку.

 

Договариваемся выезжать завтра пораньше – до Симферополя 700 км, 10 часов пути. Решено выехать в 6 утра, Вася и Валерий Николаевич приезжают с утра ко мне, откуда нас заберут наши братья-армяне. А как их еще назвать – в разведку вместе идем! Или, как выразился МММ: «На дэло!».

Предупреждаем Валерия Николаевича – одного из охранников, болтающихся в холле. Он – качок, неплохой рукопашник. Не любит рассуждать, обожает силовые акции, иногда даже слишком.

Идем с Василием ко мне, зацепив по дороге бутылку водки – надо устроить производственное совещание, обсудив насущные вопросы.

Затягивать не стоит, надо до завтра выработать линию поведения. А то клиенты какие-то стрёмные. Не договаривают многого. Пришли ко мне, выпили по 200 грамм и обсудили ситуацию:

- Ты как думаешь, что это за пассажиры? – Спрашиваю я.

- Да хер их знает, мутные армяне, там еще надо разобраться, за что чечен у них машину забрал!

- Путь в Крым не близкий, по дороге всяко их размотаем, что и как. В разведке, все-таки, служили, не хухры-мухры!

- А, если ситуация приемлемая, то как Лёму нейтрализовать будем?! Харбук всегда к выстрелу готов, курок взвел – и пали! Пока ты к нему с шокером приблизишься, у тебя уже «маслина» в пузе пригреется!

- Не выстрелит!

Я лезу в шкаф и достаю два круглых девайса, размером, примерно, с бильярдный шар, до половины обтянутый резиновой накладкой, усеянной небольшими шипами – прям, как маленькая морская мина времен Первой мировой войны. И два стандартных гранатных запала УЗРГМ.

- Это что за ежики? – по Ваське видно, что он в недоумении. С обычными боевыми гранатами он хорошо знаком – срочную служил командиром танка, а в танке всегда есть несколько «лимонок» на случай, если надо согнать с брони каких-нибудь хуеплетов.

- Это – «Заря», светошумовая граната, глушит человека как рыбу, и ослепляет, как фотовспышка в темноте! После этого берешь его голыми руками – полнейшая дезориентация! Обтираешь от говна и пакуешь, как лялю!

- А не убьет?

- Для этого надо ее к голове привязать, или к яйцам. Свыше двух метров ее взрыв безопасен! И про ствол он свой забудет! А, если все ж достанет, не будет даже знать, в какую сторону стрелять!

- Где ж ты их нарыл?

- У ОМОНовца знакомого купил, причем недорого – по цене бутылки коньяка. Ты только армянам пока ничего не говори.

- А стволы свои брать будем?

- Конечно, кто ж знает, как там обернется! Чех-то озброенный!

У нас в арсенале тогда была пара стволов – эсеровский «Браунинг», калибра 6,35 мм, из таких эсеры героически кончали губернаторов и жандармов, и револьвер «Велодог» калибра .38, пятизарядный, со складывающимся курком, для удобства ношения в кармане, никелированный.

- А Валерий Николаевич пустой будет?

- У него обрез от промысловой «мелкашки», пятизарядный. Небось, захватит.

Обрез этот, отважный Валерка отнял у наркоманов, пытавшихся ограбить его в парке Горького, где они с подругой искали по теплому времени укромное местечко в кустах, чтобы предаться плотским утехам. Наркоманы были в таком расстройстве чувств, что даже забыли передернуть затвор обреза. В результате ретировались с разбитыми в кровь рожами, дико вереща и призывая кары небесные на голову обидчика.

Валерий Николаевич, как человек законопослушный, хотел снести железяку в милицию, но предварительно посоветовался со мной. Я же, осмотрев обрез и, найдя его вполне боеспособным, предложил ему два варианта – выкинуть в Дон от греха подальше, либо продать мне, за разумную плату. Ибо, сдав оружие в милицию, потом проблем не оберешься – придется отвечать где взял, у кого, и т.д. И, главное, не дай бог из него завалили кого, на него же жмура и повесят, ибо – крайний!

Валера же выбрал третий вариант – оставил обрез себе, встав, таким образом, на скользкий путь криминала и не убоявшись облыжных обвинений. Я потом, через своих ментов, пробил обрез по картотеке – по крайней мере, в розыске он не числился.

Стволы решили везти в сумке с автомобильным инструментом, протерев от отпечатков и упаковав в кульки из «жирного» полиэтилена, с которых отпечатки пальцев не снимаются.

Приготовившись, таким образом, к завтрашнему выезду, расстаемся – перед дальней дорогой надо выспаться.

С утра пришли бодрый, чисто выбритый Валерий Николаевич, помятый, небритый, не выспавшийся Васька – видать вчера еще с вечера подругу ублажал! Она у него такая – в командировку, не выдоив досуха, не выпустит!

Вскоре во двор заехали заказчики на черной, новенькой, «Волге». Покидали в багажник сумки с барахлом, к инструментам добавили наши стволы, спрятав на самое дно старого фанерного чемодана с автомобильным инструментом. Армяне при этом многозначительно переглянулись, хмыкнули, но ни слова не сказали. Я подумал, что они тоже не пустые едут и надо раскрутить их по дороге. Но, пока я думал, Васька сразу взял быка за рога. Как только сели в машину, еще со двора еще не выехали, как он спросил:

- У нас три ствола, пистолет, револьвер и обрез, а у вас что?

- Наган и ТТ!

Ни хера себе, серьезные нам, однако, коммерсанты попались!

- Куда затарили?

- Адын в бардачке, другой пад сиденям.

Ай-яй-яй! В салоне стволы держать удобно, но опасно!

- Как отмазываться при шмоне будем?

- Ныкакой шмон ни будит – дзэнги сразу даем, в права кладем – щастливаго пути!

- Ну хорошо, коли так, а все же если?

- Никакой «все жэ!» Многа лет так ездим!

- Ну смотрите – мы свое в чемодан фанерный затарили – видели?!

- Видели! Если што скажу мэнтам – Арут ынструмэнт падагнал! Пряма в чимаданэ! Я иво нэ аткрывал, что внутри – плоха знаю! А Арут нэдэлю, как в Эревани! Пусть тэлэграмма шлют!

- Правильно. Наших пальцев внутри нет, разве что на кульках, но их хрен снимешь – на жирном полиэтилене у экспертов обычно не получается, да и экспертов осталось ментовке – три калеки, зарплата копеечная и ту задерживают. Разбежались кто куда!

- А ваших пальцев?

- Ну, есть навэрна!

- Тогда выезжаем из города, за постом становимся поссать и вы протираете все, что можно, тряпочкой с бензином!

- Дагаварылись!

 

Тем временем по пустому городу мухой мы домчались до выезда, миновали пост – полусонный ГАИшник вроде сделал шаг навстречу и, пытался было поднять руку с жезлом, но мы не быстро, но уверенно, проследовали мимо. МММ, сидевший за рулем, еще слегка бибикнул и помахал приветственно рукой.

Мент тоже ответил взмахом. Но не уверенным – небось, пытался сообразить, кто ж его приветствует!?

Это опять дало пищу для размышлений – армяне действовали, как профессиональные преступники, а, отнюдь, не как барыги – коммерсанты.

Мысль эта, одновременно со мной, пришла и к Василию – мы настолько хорошо понимаем друг друга, что часто думаем совершенно одинаково, а иногда – почти одинаково, с поправкой на уровень образования и разный жизненный опыт. Васька, обуреваемый идеей «выпотрошить» наших заказчиков, вбросил тему:

- Борисыч, ты, как правоверный юрист, просвети насчет того, как мы сейчас выглядим с точки зрения советских законов/напоминаю, это все было до распада СССР, в самом конце/?

- Как банда! Или как разбойная группа. Ну, почти, есть небольшая разница!

- Ни хуя сибе!- взвыл МММ – Какой-такой банда?! Справэдлывость едим дэлать! Сваё атбирать у бандыта чиченскава!

- Вот в этом-то и разница! В мотивах и в том, что мы объединились для одного эпизода! Забрали машинку, рассчитались и разбежались – жопа об жопу, кто дальше прыгнет! Это – признаки разбойной группы, за исключением того, что она создается, чтобы отбирать чужое. А мы – свое!

Но, учитывая богатый «послужной список» уважаемых заказчиков, отмазаться нам, по любому, будет сложно!

Это я их «на пушку» беру, на самом деле я толком ничего почти про них не знаю, кроме ФИО. Долбаный Игорек, ослепленный «бриллиантовым дымом» крупного заказа, не заключил с ними договора, не отксерил паспорта и нам теперь оставалось только гадать об их славном прошлом. А будь у меня их даты рождения, я мог еще вчера позвонить в картотеку ГУВД и, назвав пароль, узнать «подноготную» каждого! Пароли эти не секретны, всего лишь «для служебного пользования, меняются каждый день, но, для криминальной разведки, в которой мы с Васькой раньше служили, и для чекистов, пароль менялся раз в году и мне не составляло ни малейшего труда его узнать, от оставшихся служить, друзей.

Естественно, МММ тут же прорывает:

- Какой-такой сыписок?!

- Ты Маркел, мозги-то не еби! Думаешь, мы вас с Вазгеном не пробили по ментовским учетам?

Маркел тут же поникает и как-то съеживается, втянув голову в плечи.

- Маркел, мы ж не с предъявой к тебе! Но, коли уж на такую опасную операцию подписались, нам надо знать, как все по-правде было! Игорек-то – хуй с ним! Но мы то все рискуем! И в ментовку загреметь и с чеченами схватиться!

Вазген достает откуда-то солдатскую фляжку в брезентовом сером чехле, откручивает колпачок и слегка взбалтывает содержимое - по салону проносится волна благородного аромата. Армянский коньяк! Это ни с чем не перепутаешь!

Вазген протягивает фляжку мне:

- Борисыч, ебани!

Я с удовольствием делаю большой смачный глоток и тут же перед моим лицом возникает ломтик шоколада. Передав фляжку Василию, с удовольствием закусываю. А Василий с Валерием Николаевичем уже глотнули от души и, тоже, закусывают. МММ, из-за руля, тоже тянет жилистую руку за фляжкой, но Вазген выхватывает фляжку у Валерки и закручивает колпачок.

- Хуй тебе, армяшка ёбаный! Ехай давай!

МММ ржет как конь:

- Сам ти ёбаний армяшка!

Все хохочем от души! Обстановка в салоне «Волги» как-то сразу становится уютной.

А Вазген начинает свой рассказ:

- Барисыч, ты ментяра, вижу, еще тот! Да и пацаны твои – не пальцем деланые! Расскажу все как есть! Работали мы по авторынкам бригадой – Маркел, Лёма со своими и я. Покупали машины хорошие – ВАЗы, Волги новые, иномарки. Мы с Маркелом «прибивали» клиентов, договаривались, покупали машину, оформляли, расплачивались, садились и уезжали. А потом, сразу после сделки, к покупателю, которого Лёмины пацаны пасли плотно, подходили пять-шесть чеченов, брали за руки – за ноги, поднимали на воздух, а Лёма подходил и вытаскивал «котлету»/пачку денег, вырученных от продажи/. Потом осторожно роняли «клиента», чтоб не покалечить, но, чтобы и не сразу очухался. И спокойно уходили. Делились с ментами, с братвой, что рынок крышует. Больше одного раза в каждом городе не работали. Отработали в Белогорске, Симферополе, Одессе, Киеве и еще во многих местах. Продавали добытые машины мы с Вазгеном, в Ростове. И вот, после дела на Евпаторийском рынке, поехали в Ялту отмечать. Там, в кабаке, Лёма нажрался, стал быковать, мы его утихомиривали, как могли, а он сел на новенькую Волгу, послал нас нахуй и свалил. И с концами! Чего, почему – не знаем, догадываемся только! Видать Лёма решил, что без нас с Маркелом обойдется. Да, по-ходу, ошибся – не может сам ту Волгу продать!

- А может, косанул, а заднюю включать – ниже достоинства настоящего горца!

- Да, скарее всэго! Впадлу иму! Упрямый, как ачхар/баран/!

- А не боитесь, что после того, как машину вернем, он в Ростов приедет – вас искать? Да еще местных нохчей /чеченцев/ подтянет?!

- Нэ баимся! Абщина за нас впишется! Армянская сильнэе чеченской!

- Да, понятно, армян в десять раз больше, чем нохчей и из авторитетов местных больше половины – армяне! Воров – тоже. Из нохчей ни одного вора у нас в Ростове нет.

– Тогда дайте договоримся – предлагаю я – отбираем машину, доезжаем до Ялты, рассчитываемся и разбегаемся! И добираемся до Ростова порознь!

Я это предложил потому, что охранять не заказчиков, ни отобранное имущество на обратном пути мы не подписывались – только забрать и передать законному владельцу. Хоть Игорек и предлагал. А то, на обратном пути, настоящая охота может развернуться, с привлечением сил всей чеченской, дагестанской, а то, глядишь, и татарской диаспор – мусульмане все же, их уговаривать поохотиться на православных долго не надо! Советскую власть они все одинаково ненавидят, а с ней всех русских и армян заодно!

- Харашо! Так и сдэлаем! Только бы машину атабрать!

- Даст бог – отберем! Но это – полдела! Еще с Крыма выехать надо! Полуостров-то запечатать – как два пальца об асфальт!

- Да, слюшай, а как выезжать? Там толпа нохчей на перешейке караулить будет!

- Как-как?! Никак! Единственный выход – сделать так, чтоб он тревогу не поднял и не подключил своих земляков и единоверцев! А значит – надо его ментам сдать! Вы уже столько накуролесили по Крыму, что менты его с радостью закроют! А пока они с ним будут разбираться, мы все Крым благополучно покинем!

- Слюшай, а билядей его куда девать? Нэ валить же их!

- Отвезем в Ялту – двумя ж Волгами поедем – дадите им денег и пускай валят на все четыре! Они ж не побегут тревогу поднимать!

- Нэ пабигут! Атсасут па разику ище, что нэ тронули! А он нас с Вазгеном мэнтам нэ сдаст?

- Зачем ему? Группу на себя брать, срок увеличивать! Тем более, вас двое, вы всегда его можете «паровозом» пустить – вы ж противоправного ничего не совершали, деньги он отбирал – а вы ни при чем! Он с вами не через ментов разобраться захочет!

- Пусть толька в Растове паявится! Абратно нэ уедит!

- Если менты его примут, то выйдет лет только через пять, да еще всю требуху на следствии отобьют!

- Падилом! Нэхуй таварищей кидать!

Так, в конструктивной беседе, разбавляемой армянскими анекдотами, проходила наша поездка по трассе А-280 Ростов-Таганрог-Украина и далее, вдоль берега Азовского моря, через Мариуполь, Мелитополь, Новоалексеевку и, уже по Крыму, в сторону Симферополя.

Заехали в Крым, тогда еще советский. Проехали Джанкой, до Симферополя оставалось чуть меньше сотни километров, которые мы преодолели за час с небольшим. И, наконец, остановились в городе, в квартале от УВД. Все вылезли из машины, разминая конечности, затекшие за 6, с небольшим, часов. Я же, прихватив коньяк, отправился в милицию наводить мосты.

Позвонил из бюро пропусков своему приятелю Сереге. К счастью, он оказался на месте. Мы недавно учились с ним вместе в Академии МВД, в Саратове, и не раз, скрашивая «суровые» командировочные будни, проводили время со студентками-медичками в их общаге. Так что были «молочными» братьями. К тому же я постоянно помогал ему сдавать экзамены, как и еще нескольким слушателям с моей группы, не дружившим с науками.

Серега, действительно, обрадовался мне, как брату – обнял, налил полстакана местного коньяку, вытащил шоколадку. Армянский коньяк затарил в сейф.

- Ты, Борисыч, чего в народное хозяйство-то ушел? Или поперли?!

- Не! Денег нихера не платят, зарплату задерживают, а у меня матушка с бабулей больные! А в поликлинику ведомственную родственникам разведчиков нельзя – расшифровка! Я-то, штатный негласный сотрудник – жил под легендой юристконсульта «почтового ящика».

- А сейчас где?

- А сейчас – частный сыщик, в охранно-сыскной фирме работаю.

- Ни хера себе – Шерлок Холмс! И как?!

- Да работаю в три раза меньше, зарабатываю в пять раз больше!

- Ух ты, а пенсия?

- Да я чувствую, что от «демократов» нынешних хер чего дождешься, кроме помойки! А частным сыском заниматься в любом возрасте можно!

- А к нам чего? Пасешь кого?

- Ищу чечена одного, кстати не посмотришь – Лёма Хапхоев, разбойник, на авторынках пасется?

- А чего его смотреть, я с неделю назад его во всесоюзный розыск подал – он полгода уже в местном отбегал, мера пресечения – арест! Как найдем – сразу закроем! Или пристрелим нахуй – у него говорят ствол с собой, самоделка. А ты знаешь, где его искать?

- Примерно. Со мной двое армяшек, которых он кинул, и пара моих хлопцев. Армяне его, как облупленного, знают! А за что он в розыске?

- Тяжкие телесные – рукояткой пистолета в кабаке греку местному череп проломил. Тот чуть не «крякнул», теперь его кроме нас, еще родичи покалеченного ищут - тот парализованный лежит.

- Да он еще разбоями на авторынках занимался – деньги у продавцов отнимал! Терпилам его предъявите – сразу пяток, а то и больше эпизодов по разбоям поднимешь, да еще и банду чеченскую закроешь! Он ведь не один разбойничал! Только не вздумай его собственноручно пристрелить! Родственники из-под земли достанут, последние трусы продадут, чтоб обычай кровной мести исполнить!

- Да у него одни бабы и малышня в роду остались – тоже из-за кровной мести. Так что я не сильно боюсь. А брать его «спецы» будут, ОМОН такой, слышал?

- Еще бы! Мой друг в Ростове зам командира ОМОНа служит!

И мы с Серегой договорились о взаимодействии и обмене информацией. Он дал свою визитку со служебным телефоном, написал на обороте телефоны домашний и подруги. Так же он дал контакты своего подчиненного Витьки в Ялте. Витьке я должен был сдать Лёму, при первой же возможности. Я выпросил у Сереги во временное пользование две пары старых, списанных оперативных номеров, крепящихся пружинными зажимами к настоящему номеру автомобиля, легко устанавливаемых и легко же снимающихся. Местные ГАИшники знали эти номера и никогда не останавливали. Я завернул номера в газету, и мы попрощались, на дорожку выпили с Серегой еще грамм по сто «на ход ноги». От Сереги я позвонил в офис и сообщил Игорьку о благополучном прибытии в Крым. Игорек задал массу вопросов – понимал, что по дороге мы расколем наших заказчиков «до жопы», но ответов не получил. Не мог же я при Сереге излагать полученную иформацию, тем более по телефону – вдруг Серегу чекисты слушают!

Заказчики обрадовались «липовым» номерам, как дети, МММ заблажил:

- Слюшай, а купить их насовсэм нэльзя?

- Нельзя! Доедете на них до выезда с Крыма и на первой же почте за его территорией отправите посылкой на этот адрес – я протянул записку. Все равно документов прикрытия на них нету, за пределами Крыма менты их не знают – на первом же КП ГАИ запалитесь! Да еще пацанов местных подставите!

- А ви чего с нами не хотите?

- А мы на паровозике поедем: ту-тууууууу! Как раз отдохнем в дороге, расслабимся, выспимся. Нас В Ростове свежая тема ждет, время на раскачку нету!

Из Симферополя поехали в Ялту, я как раз подремал в машине после коньячка и, по прибытию на квартиру, был бодр и свеж. Квартиру, вернее дом, сдавал армянин – приятель заказчиков, по имени Самвел – огромный волосатый детина под два метра ростом. Вазген еще по дороге рассказал, что Самвел был ранен в Нагорном Карабахе, во время резни, когда он один противостоял обдолбанной толпе вооруженных ножами и арматурой азеров-уголовников, специально выпущенных из тюрьмы. Он защищал беспомощных соседских женщин с детьми, вооруженный одной штыковой лопатой, которой снес несколько бандитских голов. Но потом сам нарвался на пулю. Выжил чудом – сочли мертвым, добить поленились. Тетки с малышней, пока он дрался, успели удрать к нашим солдатикам, безуспешно пытавшимся навести порядок.

Мы разместились в большом двухэтажном доме Самвела, на втором этаже, в двух комнатах – в одной Вазген и МММ, в другой – пацаны и я.

Только умыли рожи с дороги, как Самвел позвал за стол – не мог же настоящий армянин так просто нас встретить, не упоив до полусмерти и не накормив до отвала!

За трапезой, выпив, я прицепился к Самвелу, прося поведать, как он бошки погромщикам рубил. Самвел не стал скромничать, говорил с заметным акцентом, почти, как МММ:

- Слюшай! Толька утрам лапату натачил – брить можна! Хочишь – голаву, хочишь – жёпу/ явно имел в виду свою, мохнатую/! Как раз талпа абкуренная ломится по улице – стекла бьют, сараи поджигают, мужиков пиздят до смерти, баб ибут! К нам во двор вламились, первый же – весь в наколках – меня арматурой в пузо тычет! Арматура – тупой, толька майку парвал, пуза не праткнул. А у стены мой лапата стаит, хароший сталь, турецкий! Я иво схватил и гандона этого – па шее! Сбоку! Кровь – фантаном, башка на ласкутке висит, на пличо свалился – стаит, дохлый уже, нэ падаит! Толька на месте галавы пузырь крававый надуваится! Я иво нагой пхнул – а тут ищо адын! Я иво лапатой, как штыком, в горло! Тоже свалился, мэня всиво кров залил, стаю, как людаед! Патом я еще парочку зарубил и пагнал всю эту талпу по улице! Арал, как звэр! Патом спаткнулса, упал, ачнулса – гипс по фсиму тэлу, полгода в госпитале ваенном у вас в Растове пралижал! Как папал туда – нэ помню, пуля па галавэ ударил, фсю память атшиб! Думал, кагда в рианимации валялся – инвалыд буду, с палачка хадыт. Стаять нэ будит! Ничего, гасподь нэ выдал! Кагда хадить уже стал – с кастеляншей шуры-муры дэлал, ана бэз ума ат мэня была, «мэдвэд мой» гаварила!

Мы дружно выразили восхищение подвигами Самвэла, а я, чтоб не остаться в долгу, похвастал фоткой, которую мой приятель-негр Альберто Маньос Родригес подарил мне во время службы на Кубе. Альберто служил в батальоне охраны Политбюро ЦК Кубы и его поставили охранять меня и Сашку Грязнова, несших службу в недельном «поощрительном» спецкарауле, в Гаване. В то время ожидалась высадка на побережье нескольких диверсионных групп американских «зеленых беретов», набранных из кубинских эмигрантов. Этим диверсам городское антикастровское подполье должно было спиздить и передать парочку советских солдатиков, чтобы те публично подтвердили нахождение на Кубе советских боевых частей. Хотя официально это называлось «Учебный центр №12 «В» 10-го управления Генштаба.

На фото, сделанном в джунглях Анголы, Альберто, в ЮАРовском камуфляже, с камуфляжной банданой на голове, стоял, разведя крестом вытянутые руки и, за волосы, держал в каждой по отрубленной негритянской голове. Это были какие-то местные партизаны, попавшие в безжалостные кубинские руки. На девушек фотка производила неизгладимое впечатление! Поэтому я таскал ее в бумажнике, предварительно пересняв, ибо сильно терлась.

Армяне подивились экзотике, но посетовали, что это не азеровские бошки. Ну да бог с ними – их турки всю жизнь геноцидили, а теперь они хоть чуть-чуть отомстили, отбив у них Карабах!

Изрядно выпив и плотно закусив, расползлись по своим комнатам. Было еще светло, а мы уже вырубились.

Зато утром проснулись, как огурчики, без малейших последствий вчерашнего застолья. Умывшись и позавтракав, позвонил в местное УВД – крымскому оперу Витьке. Витька уже ждал моего звонка и немедленно пригласил к себе.

Мы всем кагалом погрузились в машину и отправились к ментовке. Тогда вход в милицию еще был свободным – менты ощущали себя частью народа и не прятались за спиной часовых, как сейчас. Витьку я нашел в его кабинете, он уже с утра мордовал какого-то грека, угнавшего соседскую «Победу». Грек сидел принайтованный наручниками к стулу, а Витька – белобрысый щуплый хлопчик, помоложе меня, стоял позади него, держа в руках толстенный том свода законов СССР в мягкой обложке. Витька «убеждал» злодея, требуя от него подписать «чистуху», время от времени «стимулируя» беднягу сводом законов по темечку. Грек «плыл», терял ориентировку и норовил свалиться со стула.

С моим приходом заплечных дел мастер прервал экзекуцию и, вызвав дежурного, отправил грека в «телевизор» - дозревать.

Мы поздоровались рукопожатием, Витька смотрел с выраженным любопытством – первый раз в жизни видел частного сыщика не на экране. Я глубокомысленно заметил:

- Ты не боишься, что злодей «крякнет» в телевизоре? А ты отвечать будешь за жмура!

- Так следов же нету никаких!

- Это снаружи, а когда жмура вскроют, патологоанатом напишет в заключении, что смерть наступила вследствие множественных внутримозговых кровоизлияний, вызванных ударами мягким тупым предметом в теменную область головы! Тут же спросят: – «кто-кто последним с покойничком чирикал?». Дежурный тебя непременно сдаст, потому что «колоть» его будут прокуратура и особая инспекция по личному составу. А потом за тебя возьмутся. И поверь, выкрутиться будет архисложно! Я пару раз был на допросе в прокуратуре – всю душу вынули! И то, я всего-то свидетелем был – напарник оружие по убегающему воришке применил, прострелив ему пятку! А в инспекции ментов пиздят хуже, чем уголовников!

Я специально пугал Витьку, поскольку «детство в жопе» у меня давно отыграло, и я считал недопустимым пытать человека из-за сраного «ведра с гайками», даже за ради высшей справедливости. Мне, по молодости лет, пару раз приходилось пытать людей, выдавая себя за уголовника, во время оперативных комбинаций, когда нам, сотрудникам криминальной разведки, приходилось обращаться с похищенными нами подозреваемыми, как с военнопленными на фронте. И мне до сих пор за это безумно стыдно. Просто с возрастом начинаешь смотреть на эти вещи совсем по-другому!

- Серега баил, что ты по Лёмыну душу приехал!

- Не по душу – его душой пусть Аллах занимается, всемилостивый и милосердный!

Я «омыл» руками свою потную морду, пробормотав на ломаном арабском кусочек «суры из Корана». Нес я полнейший бред, хотя со стороны смотрелось внушительно!

- Я у него машинку краденую отберу и съебусь, а его тебе оставлю полубессознательным, как глушеную рыбу. Можете его в жопу трахнуть, пока тепленький!

- Он сам кого хочешь трахнет!

- Это вряд ли! Ответил я словами и с интонациями Сухова из «Белого солнца пустыни».

Я достал из кармана светошумовую гранату и шокер, показал оперу. Витька «зарю» никогда не видел и не ведал, что это такое. Я объяснил. Он вдохновился. Шокер тоже произвел на него впечатление, когда под громкий треск между контактами проскочила голубая молния. Мы договорились, что, если удастся спеленать Лему, или даже не удастся, но Лёма будет там, то я подам опергруппе сигнал зеленой ракетой. Ракету – цилиндр из плотного толстого картона с алюминиевым наконечником, мне торжественно вручил Витька. Увидев, что у него в ящике письменного стола валяется с десяток таких ракет, я выпросил еще три штуки лично для себя. Я имел с ними дело в армии, на учениях. Запускается такая ракета без помощи ракетницы – отвинчиваешь алюминиевый колпачок, выпадает петля из тонкой веревки. Дергаешь за веревочку – вылетает ракета. И летит с громким шипением метров на 200 вверх, рассыпая искры. Он предупредил:

- Ты не вздумай только в Лёму эту штуку запустить! Прожжет дырку с кулак – хоть в животе, хоть в жопе!

Я заинтересовался:

- А если в окно?!

- Разобьет нахер стекло и будет носиться по комнате, поджигая все на своем пути! Татары у нас так делали!

- Хорошо, не буду! Я думаю, ему и без этого достанется!

- Поосторожнее там! На пулю не нарвитесь! Чечен – боец еще тот!

Запихав все четыре ракеты в сумку, я попрощался с Витькой, вышел из ментовки и вернулся в машину.

Поехали обратно, домой к нашему мохнатому другу. Где снова попали в его гостеприимные объятия и просидели за дружеским столом до вечера, выпивая, закусывая и слушая армянские байки и анекдоты. Например:

- Приходит молодой еврей к ребе и кается: «Ребе, я армянина наебал! Это большой грех?»

- Что ты! Это не грех, это – чудо!

И так далее, в том же духе. Спать отправились пораньше – завтра с утра надо было выдвигаться на операцию. В лес, к охотничьему домику, куда к вечеру мог прибыть Лёма с «маркитантским обозом».

Поднял я всех в шесть часов, в семь тридцать выехали. Через час уже въезжали в заповедник – шлагбаум на въезде был поднят, охраны никакой не видно – только фанерка с надписью о запрете охоты, порубки леса и разведения костров. О запрете охоты на злодеев и насильственного отъема транспортных средств ничего написано не было. Попетляв по лесной дороге минут пятнадцать, уперлись в завал.

- Вилезай! Аружие к бою! – заблажил МММ.

- Избушка-то где? На курьих ножках? – поинтересовался я.

- Ищо мэтрав двэсти строга на юг!

- А где юг-то?! Я ж тебе не Дэрсу Узала!

- Ни знаю хто такой Узала! Вон дуб старый видищь? За ним трапинка, па трапинка пайдешь – пряма к домику выйдешь, забор там херовый – болше нэт, чем есть! Варота вапще упали, на зимле лижат!

- Ладно! А машину он тут оставляет?

- Да, здэс!

- Тогда нашу машину надо убрать и спрятать, следы замести, местность вокруг осмотреть, не оставляя следов – а то насторожится! И начнет нас с харбуком по лесу гонять! Он в Абхазии воевал – товарищ опытный!

- Харашо, давай!

Я распределил роли и мы приступили к делу – отогнали метров за сто нашу машину и замаскировали ее нарезанными ветками кустарника. Вениками из тех же веток замели следы шин и свои тоже. Не ступая на тропинку, кушерями, подобрались к избушке, сложенной из ошкуренных бревен, потемневших от старости. Позади избушки, метрах в тридцати, возвышался туалет типа «сортир», грубо сколоченный из обрезков досок, горбыля и каких-то маловразумительных фанерок. К сортиру вела широкая тропинка, окруженная густыми кустами в человеческий рост. Я выбрал две точки для наблюдения – одну за тропинкой между входом в избушку и дорогой, а вторую – за тропинкой между избушкой и сортиром, ибо именно здесь предполагалось «стреножить» злодея. Армян отослали метров за сто – я опасался их темперамента – вдруг увидев, Лёму, кинутся на него?! Договорились, что, услышав подъезжающую машину, прячутся и, в дальнейшем, прикрывают наши пути отхода. Если Лёме все ж удастся вырваться от нас, дают ему сесть за руль и уехать. На выезде с заповедника его должна ждать опергруппа. А машину ихнюю от ментов мы потом, все равно, выцарапаем! Ведь документы все равно на Вазгена. Хотя это будет и посложнее, чем просто у Лёмы отнять!

Мы распределились по точкам – Василий с Валерием Николаевичем в кустах между избушкой и сортиром. МММ, Вазген – на подъезде в засаде – Лёма с блядями должны были проехать мимо них и остановиться метрах в сотне, я схоронился неподалеку от избушки, через дорогу, в густом подлеске, разлегшись на спортивном каримате. Такие же коврики были и у Валерки с Василием. Через полчаса крики лесных птиц, вызванные нашим появлением, стихли. Лесная тишина была пронизана какой-то тихой возней, шуршанием, писками и другими звуками. Вскоре в моем поле зрения появились пара белочек – мелких, серо-рыжих. Зверьки явно играли – гонялись друг за дружкой, стрекотали, попискивали. Наблюдая за ними я, незаметно для себя, уснул. Хороша засада! А, учитывая то, что во сне я храплю на весь лес, меня можно было брать голыми руками.

Проснулся я от того, что кто-то весьма чувствительно пнул меня в бок. Уже начало смеркаться. Получается, что я, опьяненный лесным воздухом, продрых почти весь день. Я, спросонья, нихера не мог сообразить, но ствол из кармана вытащил и стал заполошно оглядываться.

- Тебя тут, случайно, никто не трахнул? – издевательски спросил Васька, отводя мою руку с пистолетом. – У тебя ж затвор небось, не передернут! Так отъебут и не заметишь!

Я передернул затвор браунинга. Поставил на предохранитель. Вдали слышался слабый звук машины.

- Слышишь, едет кто-то?!

- Да нохча наш, небось и едет! Все, вали на свою точку! И сиди не рыпаясь, пока не стемнеет и Лёма поссать не пойдет! Сигнал к атаке- хлопок «Зари»! Только до хлопка не смотри ни на него, ни в его сторону – а то сам вспышку словишь и ослепнешь! Я скоро к вам подтянусь.

Васька растворился в кустах, как партизан на задании. Я перевернулся на живот и стал пасти дорогу. Звук мотора все нарастал. Вскоре подъехала черная Волга, почти такая же, как и та, на которой мы приехали. Вышел Лёма – атлетически сложенный поджарый мужик средних лет, в джинсовом костюме. По фото – вроде наш чечен. Он открыл заднюю дверь салона и оттуда, пьяно хохоча, высадились два прелестных создания – блондинка и рыжая. На проституток они не были похожи совершенно – я этой публики за последние пару лет повидал немало. Дело в том, что один мой приятель – Юрка, со своей сожительницей Олей, держали эскортную фирму. Я частенько заходил к ним на «базу», где дежурная смена жриц любви дожидалась выезда на очередной заказ. «База» находилась, в соседнем с моим, дворе и я всегда мог найти там своего приятеля. Время от времени я привлекал его и его «сотрудниц» для выполнения заданий моих «клиентов» по частному сыску.

Девчонки были молоды, хороши, длинноноги и сильно пьяны. Для профессиональных проституток одеты они были слишком скромно, скорее, походили на студенток.

Лёма обнял обеих девчонок ниже талии и, продолжая рассказывать похабные анекдоты, повлек их к избушке. У девчонок в руках были пакеты, откуда высовывались горлышки бутылок и свертки. Вечерок обещал быть насыщенным! Лёма отпер дверь, достав ключи из-под порога и все трое ввалились внутрь. Машину он даже не запер, только двери захлопнул. Я прошуршал по кустам до засады, где ерзали от нетерпения наши заказчики. Я обратился сразу к обоим:

- Пацаны, Лема машину даже не запер, документы наверняка в салоне, под козырьком от солнца. Давайте, по-тихому, откатим машину к вам, сможете без ключей завести? Ему отсюда до трассы минимум два часа пешком, мы за это время уже километрах в пятидесяти-семидесяти будем! Мы тогда вместе с вами обратно в Ростов поедем. А его, глядишь, менты перехватят – я ракету пускать не буду, просто подъедем и скажем.

- Не выйдет! – возразил мудрый Вазген. Вдруг менты твои прощелкают? Тогда, стоит Лёме до телефона добраться, нас все крымские нохчи вместе с дагами и татарами ловить станут! Надо его напрямую ментам передать. Только тогда спокойно уедем! Нам сутки форы, как минимум, надо!

Я вынужден был согласиться:

- Лучше, конечно, самим, непосредственно, Лёму ментам передать, стреноженным, так надежнее. А то толку тут корячиться, чтоб потом по всему Крыму гоняли! Да уж, на ментов полагаться сложно. Я вспомнил недавний эпизод, когда мой друг из БХСС обратился ко мне за помощью. Надо было обратиться в администрацию одного из ростовских пригородных рынков с просьбой о предоставлении торгового места. Я обратился. С меня заломили 500 рублей взятки. Я, разумеется, дал деньги, только «меченые». Меченые радиоактивным изотопом йода. И, в дальнейшем, путь купюры по этой метке был отслежен наружкой, оснащенной специальными приборами, до дверей кабинета главы райисполкома. Все переговоры с взятковымогателями записывались мной на портативный спецмагнитофон, пишущий на тонкую проволоку, выданный «бэхами». Магнитофон был выпущен в начале 60-х. Поэтому я дублировал запись на свой собственный японский «Pearlkorder», состоящий на штатном вооружении криминальной разведки, и купленный мной за бешеные деньги у спекулянтов на ростовском радиорынке. Так вот, на ментовский девайс записалось ужасно, ничего не разберешь, шум сплошной и треск, а на мой – отлично, громко и разборчиво. Кроме того, менты лоханулись при оформлении задержанных взяточников – адвокат, из бывших КГБ-шных оперов, умудрился незаметно спиздить с рабочего стола главную улику – меченую купюру, выйти в туалет, разорвать ее на микроскопические кусочки и спустить в толчок.

Так, что на ментов надежда призрачная. У них вечно не понос, так золотуха!

Я, обойдя избушку по широкой дуге, стараясь как можно меньше шуметь, подобрался сквозь густой подлесок к засаде, выставленной на пути в сортир. Когда я выдрался из кустов, двигаясь максимально медленно, чтоб не пальнули со страху мои засаднички, мне в морду смотрели дульные срезы револьвера и обреза.

- Засаживаем?

- Ты б еще громче крался, точно б засадили – прошептал Васька – чисто на шорох!

- Вы ахерели, бойцы! Не хватало еще пострелять друг друга!

Из избушки доносилась громкая музыка и женский смех.

Тем временем, почти стемнело. Наступило время проведения операции - оставалось дождаться, пока любовничек пойдет отлить.

Прошел где-то час, стало прохладно, и я сам пошел отливать за ближайшее дерево. Тут хлопнула дверь избушки и послышались приближающиеся шаги. Шаги протопали мимо засады к сортиру. Я дождался, пока заскрипели несмазанные петли сортирной двери и вернулся к Ваське. Тот держал в руках «бульдог». Я достал из кармана «Зарю», разогнул усики предохранительной чеки и продел большой палец в проволочное кольцо. Прижавшись к Василию, одними губами зашептал на ухо:

- Мудила! Ствол спрячь, шокер приготовь! И херачь его в шею, за ухом, секунд десять минимум, а я буду – в правую руку! Смотри меня не ебани, убедись сначала, кого работаешь!

Васька молча спрятал револьвер, взял в руку шокер.

Я левой рукой нашарил в бездонном кармане куртки свой шокер и маленькие наручники, защелкивающиеся на суставах больших пальцев. Такие хрен сломаешь, скорее пальцы себе! За поясом у меня были засунуты взведённый браунинг и сложенный вчетверо холщовый школьный мешочек для сменной обуви.

Тишина. Лёма, походу, застрял в сортире надолго. Или это так кажется? Неужели он своим звериным чутьем ничего не чует?

Наконец явственно зашуршала бумага, вскоре заскрипели несмазанные петли двери и послышались приближающиеся уверенные шаги. Я, дождавшись их максимального приближения, движением большого пальца выдернул чеку и, «навесиком», кинул гранату на тропинку с таким расчетом, чтобы она упала под ноги чечену, метрах в трех от него. Тут же я крепко зажмурил глаза, прикрыв лицо сгибом локтя и присев. Оглушительный хлопок ударил по ушам. Я, открывая глаза, рванулся вперед, выставив перед собой шокер. Но Васька меня опередил – он, почти одновременно со взрывом, бросился на Лёму. Затрещал шокер и затих – контакты прижались к телу. Я схватил противника за правую руку, нащупал в полутьме правое плечо, защищенное только тканью рубашки, и воткнул в него. Руку чечена забила судорога, ток куснул и мои пальцы, но я не отпускал, кажется, целую вечность! Лёма, оглушенный, лежал тихо, только нога дергалась. Васька встал и зажег фонарик, осветив место захвата.

Я крикнул в темноту:

- Валера, фиксируй тёлок! Не дай им выйти из хаты!

Немедленно послышались шаги, удаляющиеся в сторону избушки, вдруг прервавшиеся звуком падения и матюками. Явно, Николаич «хватнул зайчиков» и еще плохо видит. После минутной возни он встал и, все же, удалился.

Тут меня прошиб холодный пот – я не забрал у Лёмы ствол и нож! Я, трясущейся рукой, вытащил самоделку у него из-за пояса, сунул себе за ремень рядом с браунингом, достал и защелкнул на бесчувственном теле наручники, спутал ноги его же ремнем, предварительно вытащив из носка финку. После этого еще и нахлобучил ему на голову мешок из под сменки, не туго затянув шнурок - лишь бы не свалился. Только после этого я смог вздохнуть полной грудью. Теперь он точно не увидит наши рожи!

Валерка подскочил к недвижимой Лёмыной тушке и несильно пнул ее в бочину. Я вознегодовал:

- Ты где должен быть? Зачем лежачего без нужды пинать?

Тот резонно возразил:

- Я девок запер, а чечена пнул – так это спецудар, чтоб не поднялся!

- Какой, нахуй, спецудар? Тараканов такими спецударами давить! Он и так бревно – бревном! Нам его сейчас ментам передавать, не дай бог ребро сломаешь или ушиб! Им же потом с прокурором объясняться, а мне – с ними! Отъебись от тушки! Иди, лучше девок к армянам отведи! С ними поедут! И пусть Вазген сюда идет, к Волге! Его ж машина.

Валерка умелся и через пять минут вернулся с армянами. Я сразу же встал между ними и тушкой джигита:

- Не трогать только! Иначе ментам его не сбагрим!

МММ трясущимися руками расстегивал ширинку:

- Алэг, дай я ево хоть абассу!

- Нет, как его обоссанного в оперативную машину грузить? Автозака наверняка нету!

МММ плюнул на Лёму, да в горячах не попал. Недолет, бля! Небось во рту все пересохло!

Я рыкнул:

- Маркел! Съебись отсюда! Я ментов вызываю! Не надо перед ними рожу светить! Забери лучше девок и отведи в свою машину! Они там раскачегаренные, глядишь, согласятся! А ты сатисфакцию получишь хоть какую – трахнешь его телок!

Только такое заманчивое предложение смогло утихомирить жаждущего мести Мишу, который рысцой убыл навстречу сексуальным приключениям. Или трипперу?

Я достал Витькину ракету, отвинтил алюминиевый колпачок, вытянул пусковой шнур с гранатным колечком на конце, крепко сжал ракету в кулаке направив под углом вверх и дернул за шнур. Руку слегка тряхнуло, раздался выстрел и из моего кулака понеслась вверх ракета, разгораясь в темноте ярким зеленым огнем. Осталось только ждать. Тем временем, МММ чуть в стороне, повел к спрятанной Волге притихших девиц. Те с перепугу помалкивали, а Маркел разливался соловьем, потчуя «армянским радио».

Вазген обыскал уже начавшего шевелиться Лёму, невнятно матерящегося сквозь надетый на голову мешок, вытащил ключи и сунул к себе в карман. Вдали послышался шум машины. На неровной дороге запрыгали далекие отсветы фар. Минут через пять, дребезжа, подъехали два милицейских УАЗа, осветив нас с ног до головы. Из первого в свет фар выскочил опер Витька с пистолетом в руке, вслед за ним еще парочка вооруженных парней в милицейской форме и ОМОНовских беретах. Витька сразу же:

- Где чечен?

- Да вон он лежит, с сумкой на ебле! Щас мы отойдем, а мы сумку снимешь и в табло ему фонариком посвети.

Мы отошли из-под света фар. Витька склонился над дрыгающимся пленником и сдернул у него с головы сумку из-под сменки. Тут же послышался град ругательств и проклятий в адрес ебаных козлов, в ответ на это, Лёму пару раз чувствительно пнули по почкам, после чего поток критики прервался и тот затих. Витька сунул Лёме в лицо развернутую «ксиву» и представился. Лёма завыл в бессильной ярости. Вазген одобрительно взирал на эту сцену.

Тем временем «формовые» подхватили сына гор, обшмонали и запихали в арестантское отделение канарейки.

Витька достал из машины и протянул мне пластиковый пакет с пятью сигнальными ракетами:

- Это вашей банде премия от Ялтинского УВД! Смотрите, не балуйтесь!

- Вить, на сколько мы можем рассчитывать, пока он с волей свяжется? Маляву-то из ИВС наверняка зашлет!

- Ну, сутки мы его в райотделе продержим, потом туда-сюда, пока в ИВС оформим, да и оттуда он в первый день хер чо передаст! Так что, время есть!

- Тогда вези его отсюда, мы вас не видели, вы нас! Сами поймали, сами упаковали! Кстати! Все время про него забываю!

Достаю из-за ремня харбук и, продев мизинец сквозь спусковую скобу, протягиваю Витьке:

- Не забудь Сереге отзвониться!

Финку не отдал – оставил себе.

На этом расстались. Витька с «формовыми» сели в «канарейку» и уехали, увозя в узилище «виновника торжества». И, блять, мои наручники! Жалко, однако – подарок любимой женщины! Я обращаюсь к Вазгену:

- Ну что, дружище, расчет, как договаривались!

Тот молча вытащил из внутреннего кармана пачку долларов:

- Вот! Дэржи! Спасибо, брат!Можешь не считать – здесь все!

- Погоди, двушку отсчитай – это ваш залог!

Вазген отсчитал деньги, остальное отдал мне. От души!

- Не за что! Обращайтесь! Теперь в Симферополь, на паровоз! И домой!

Домой мы с пацанами добрались без приключений, если не считать пьянки в поезде.

КОНЕЦ

 

ПРОСЛУШКА

E-mail Печать PDF

 

маленькая повесть

Произошло это за несколько лет до событий, описанных в рассказе «СКЛАДСКАЯ МАФИЯ»/есть на этом сайте/, в самом начале моей работы на машиностроительном заводе Бастонджияна* в Таганроге.*

Завод занимался изготовлением нефтеперегонного оборудования. Это – такие «самогонные аппараты», высотой с трехэтажный дом, на которых из сырой нефти получают разные нефтепродукты – от мазута до высокооктанового бензина. Значительная часть оборудования шла на экспорт – в Кувейт, Эмираты, Оман и другие нефтедобывающие страны.

На заводе я представлял «крышу» предприятия – крупного чиновника из Администрации области, полковника милиции, недавно вышедшего на пенсию, который, однако, успешно продолжал решать все вопросы. Он, буквально, «за ручку», привел меня на завод, отрекомендовав с самой лучшей стороны. Так началась эта история.

День первый

Пообтеревшись на заводе с недельку, и, составив себе некоторое мнение об имеющихся угрозах безопасности, я был приглашен к Бастонджияну и поднялся к нему в кабинет.

Кабинет располагался на втором этаже здания заводоуправления, был большим и светлым, стены обшиты красивыми дубовыми панелями.

- Здравствуйте, Олег Борисович! Как Вам на заводе?

- Доброго дня, Владимир Климович! Осваиваюсь, потихоньку!

- Вы не хохол случайно?

- Скорее - еврей!

- И в синагогу ходите?

- Я не шибко религиозен, ближе, скорее, к православию.

- Ничуть вы на еврея не похожи! С чего б это вы – еврей?

- По израильским законам меня вполне могут признать евреем из-за родства по материнской линии. Хотя евреем себя никогда не чувствовал.

- Тогда оставим этот вопрос. Что можете сказать о положении с безопасностью на заводе?

- Положение – аховое! Во-первых, цветняк тырят круглосуточно, путем свободного доступа – ведь территория завода огорожена лишь частично. Кто хочешь – заходи, что хочешь – бери! Охрана живо в этом участвует. Я туда уже своего человека внедрил! Во-вторых, что касается экономической безопасности – полностью отсутствует режим охраны коммерческой тайны.

В-третьих – нет систематического мониторинга состояния рынка: действий по выявлению и пресечению недобросовестной конкуренции.

Тут Бастонджиян прервал меня, подняв руку, почти, как школьник на уроке. Я с трудом удержался, чтоб не рассмеяться – забавно было видеть мужика с внешностью разбойника Кудеяра, тянущего руку за необъятным директорским столом, как школота за партой!

_____________________________________________________________________________________
*Все фамилии, имена, географические названия и названия предприятий изменены. Любое совпадение случайно.

- Извините, что перебиваю, но тут у нас недобросовестная конкуренция лезет во все щели безо всякого мониторинга и, буквально, путается под ногами!

- А можно чуть конкретнее?

- Да, пожалуйста! Был у меня начальник отдела докомплектации – Сережа Вдовиченко, работал отлично, однако как-то заказчик, ТОП-менеджер НПЗ/нефтеперерабатывающий завод/ из Омана, пожаловался, что Сережа, возглавляя выездную бригаду монтажников, там, в Омане, затребовал с него нехилый бакшиш. Пришлось Сережу уволить, хотя замены ему достойной до сих пор не нашли. Сережа взбеленился и, с тех пор, гадит всячески заводу и лично мне – распускает слухи, что мы – банкроты, что все руководство завода – бандиты, что гоним один брак! Кроме этого, он создал свою фирму по докомплектации и старается отбить у нас клиентов, что ему все чаще удается. Он «переключил» на себя многих мелких и средних покупателей. А сейчас он выдвинулся кандидатом в депутаты областной думы и грозится, став депутатом, разорить завод! И посадить меня!

- И какая перспектива?

- Ну, разорить-то – не разорит, но убытки многомиллионные уже причинил!

- Пытались с ним как-то бороться?

- Да как? Заказать его, что ли? Так каждой собаке будет ясно, откуда ноги растут! Да и не решаю я вопросы таким образом!

- А компра какая на него есть?

- Скорее – у него на нас!

- Что известно про его фирму?

- Называется «Крекинг инжиниринг», офис в здании офисного центра на выезде из города, на втором этаже, кабинет не знаю. Персонал – шесть человек: секретарша и пятеро менеджеров – все бывшие сотрудники его отдела. Больше ничего не знаю – я поручал бывшему начальнику охраны собрать информацию, но он – военный, строевик, ничего разузнать не смог. Как известно: «Военные огурцов не едять. Совсем не едять!» А чего ж? «Да голова в банку не пролазить!»

- Добро, я тогда займусь.

- А что собираетесь делать?

- Да, организовать его полномасштабную оперативную разработку специфическими методами криминальной разведки.

- А поподробнее можно?

- Да, ради бога! Я намерен собрать о нем максимум информации, для чего:

Добывать, разбирать и анализировать офисный мусор;

Прослушать их офисные телефоны;

Прослушивать, а, по возможности просматривать, помещение офиса;

Завербовать кого-нибудь из персонала;

Организовать за ними оперативное наблюдение, силами налоговой полиции, получить копии бухгалтерской документации, статотчетности;

Скоро будем знать о нем все или почти все!

А, поскольку любой предприниматель в нашей стране, если подойти формально – преступник, будем иметь данные об его противоправной деятельности. Это поможет тормознуть его на пути в Думу, а, возможно, и «приземлить» на пол-годика в СИЗО. Ментов у нас хлебом не корми – дай только «закрыть» бизнесмена. Даже если не получит срок, то, все равно, выйдя из СИЗО, останется у разбитого корыта – ни фирмы, ни команды. Одни руины плюс пятно несмываемое.

- Хорошо, действуйте. Я знаю – это все недешево, надо будет денег – обратитесь к моему первому заму, он выдаст, сколько надо.

- Договорились. Позвольте откланяться – пойду планировать операцию.

- До свидания, смотрите только, чтобы это никуда не просочилось!

- Не беспокойтесь, все - только в одном экземпляре, в электронном виде, на зашифрованном диске! Пароль от диска знаю только я! А у меня – хронический склероз! Пока яйца дверью не прищимят – не вспомню.

- Как часто будете ставить меня в известность?

- Еженедельно!

На этом мы, наконец-то, расстались! Задачку, конечно, он поставил не простую. Решать такой раньше не приходилось, опыта, соответственно, не было. Зато приходилось решать множество похожих задач за время службы в криминальной разведке. Только в отношении преступных сообществ, ОПГ и ОПС всяких. Вот этими знаниями и предстояло воспользоваться. Для начала надо поговорить с прямым и непосредственным начальником объекта разработки, затем – с теми из его бывших подчиненных, кого он не утянул в свою фирму.

Набираю, по внутреннему, Директора производства Илюхина:

- Константин Петрович, доброго дня!

- Привет, Олежек!

Петрович на заводе еще с советских времен, старше меня лет на двадцать, ни с кем не церемонится, со всеми на «ты». На хуй даже Бастонджияна может послать, коль под горячую руку попадется!

- Пошептаться бы, Петрович!

- Да заходи – пошепчемся!

Захожу к нему в кабинет – он маленький и тесный, весь завален чертежами и схемами, другими бумажками, смысла многих из них я не понимаю, в силу отсутствия технического образования и свойственной ментам тупости.

Он кивает мне на глубокое кресло, стоящее у стены. Я присаживаюсь и , вдруг, вижу, как он подносит палец к губам и обводит глазами весь свой кабинетик.

Мне два раза показывать такое не надо, и я с ходу начинаю «лепить горбатого»:

- Петрович! Хотел показать Вам «народные тропы», через которые металл с площадок открытого хранения пиздят, чтобы поддержали меня в деле постройки недостающей части забора!

- Да покажи, пойдем!

Выходим из кабинета, подходим к окну в торце коридора, в коридоре – никого. Двери в отделы все плотно закрыты.

- Что, Петрович, враг подслушивает?!

- Враг-не враг, но не друг – точно!

- А с чего решили?!

- Да за Главбуха, Лизку, третьего дня в узком кругу нелицеприятно высказался, про ее дорожные подряды, так, на следующий день она со мной разговаривать перестала! И смотрит, как Ежов на Бухарина!

- А из «узкого круга», никто стукануть не мог?

- Нет! Ребята надежные! С института вместе, семьями дружим, давно перееблись все и стали родственниками!

- Тогда на днях проверю ваши апартаменты, только о предстоящей проверке никому, совсем никому не говорите! И в кабинете тоже!

- Договорились! Так, ты-то чего хотел?

- Да о Сереже Вдовиченко хотел поговорить.

- Вот еще – заноза в жопе! Выделился на наше горе! Зачем надо было увольнять? Надрали б задницу, премию – долой, да и оставили б в команде! Пользы от него больше было, чем вреда, и намного!

- Климович не мог игнорировать жалобу заказчика, надо было отреагировать. А в Омане за такую херню яйца отрежут ржавыми ножницами!

- Да не мог-то- не мог, а сейчас что с ним делать? Брат двоюродный у него в Обладминистрации, как пить дать протащит его в депутаты! А тогда хоть ложись и помирай! И так кислород наполовину перекрыл, кучу заказов на себя оттянул!

- Ничего, глядишь и подрежем крылья. Вы вот скажите, какие у него слабые места?

- Да мудак он! Слишком высокого о себе мнения, других людей просто в упор не видит. Терпеть не может, когда его против шерсти гладят, орет, ругается! Ёбнуть даже может!

- Ну, ёбнуть и я могу!

- Короче Сережка – гавно человек!

- А кто-нибудь из его «пристяжи» на заводе остался?

- Мужиков он всех перетащил! А вот Галку Синявскую – не взял, на секретаршу свою нынешнюю, Розу-армяночку, променял.

- А с Синявской какие отношения были?

- Да жил он у Галки почти год. Потом – разбежались, выгнала она его!

- А из-за чего – известно?

- Да бабы наши сплетничают, что обидел он Галку чем-то. А чем, конкретно – никто не знает!

- А Галка – что за человек?

- Четвертый размер сисек, блондинка – но не дура, очень хороший инженер, по комплектации изделий мало, кто из мужиков за ней угонится! Дочка у нее трехлетняя, от первого мужа – алкаша.

Никак в наш садик не пристроит, в ясельную группу. С бабкой сидит, пока Галка на работе. С заведующей садиком у них контры – не переносят друг друга просто! Вот, заведующая и ставит ей палки в колеса! В общем – заебали они меня своими дрязгами!

- Спасибо, Петрович, за информацию! А кабинет я завтра попробую проверить, где-то после обеда.

На том и расстались.

Звоню приятелю – специалисту по прослушке и защите от всяческих «жучков», и прошу дать на пару дней приборчик, гордо именуемый «индикатор поля – частотомер», вполне достаточный для обнаружения простых подслушивающих устройств, а также, обычный, механический, метроном. Договариваемся, что по дороге домой заеду, заберу.

Потом вызываю к себе Галку Синявскую. Приходит золотоволосая красавица с длинной косой, толщиной в руку, в льняном сарафане, пазуха, и правда – размер четвертый. На вид – очень приятная тетечка, вполне в моем вкусе.

- Здравствуйте!

- Здравствуйте, Галина! Я – новый заместитель Бастонджияна по безопасности, зовут меня – Олег. В мои обязанности входит, кроме всего прочего, предупреждение конфликтных ситуаций между сотрудниками, особенно, если это связано со злоупотреблениями.

- Злоупотреблениями – чем?

Она подмигивает и недвусмысленно щелкает себя по горлу.

- И этим тоже, но, в данном случае – злоупотреблением должностными полномочиями. Я, краем уха, слыхал, что у Вас конфликт с заведующей заводским детсадом, из-за которого не удается устроить дочку в ясли?

- Да, есть такое дело! Не ладим мы с ней! Вернее, мне она – поровну, а меня она просто ненавидит!

- С чего бы это? Поссорились? Кавалера не поделили?

- Да, как раз – поделили! Ушел он ко мне! А она теперь и бесится!

И Галина рассказала мне, что был на заводе завотделом – Сережа, который жиж-жил с заведующей детсадом, да и бросил, и ушел жить к ней, Галине.

- И так с ним и живете?! – прикинулся дурачком я.

- Да нет! Выперли его с завода, за взятку. А он свою фирму создал похожего профиля, да и перетянул туда половину своего бывшего отдела! Золотые горы обещал!

- А Вас чего не перетянул?

- А я, незадолго до этого, выгнала его к чертовой матери!

- Чего ж так? Изменил?

- Нет, не скажу – это слишком личное!

- Да и не надо! У нас сугубо производственный разговор! Надо разрешить конфликт между сотрудниками и урегулировать ситуацию, а на личном мы заострять не будем! Куда надо заявление на устройство ребенка в ясли писать?

- А в профком! Да, только, я уже писала. Раза три! А воз и ныне там!

- Хорошо. Теперь пишите на Бастонджияна и, не забудьте указать, что заведующая препятствует устройству Вашей дочери в силу неприязненных отношений между вами, возникших на личной почве. Именно, так и напишите, именно такими словами! И телефончик свой домашний укажите!

- Хорошо! Вам виднее, дайте листок и ручку!

Получает требуемое и, склонившись над листочком, под мою диктовку, пишет заявление красивым, округлым почерком. В процессе написания в вырезе свободного сарафана отлично просматривается большая круглая грудь, даже виден маленький, розовый сосок – аппетитная штучка!

Однако, процесс написания закончен и видение исчезает. Жаль!

Забираю заявление и отпускаю Галину на рабочее место. При прощании смотрю ей прямо в глаза. Она не опускает взгляд, смотрит с вызовом, обещающе и весьма доброжелательно!

Что ж, такое знакомство надо бы продолжить – и тетка славная и, глядишь, на Сережу мне глаза приоткроет. Ничто мне не препятствует – после трагической смерти первой жены уже месяцев восемь я один, перебиваюсь случайными связями.

После чего звоню с «пиратской» трубы стандарта CDMA / при каждом новом исходящем звонке меняется пара номер – imei абонента/, в офис «Крекинг инжиниринга», представляясь от телефонной компании и интересуюсь проблемами со связью. В ответ получаю кучу претензий. Обещаю, что в конце рабочего дня к ним подойдет наш представитель Саша – посмотрит линию и аппараты, поможет устранить неисправности.

Так! Теперь – финансы! Захожу к первому заму Бастонджияна, тоже Вовке, и беру на оперрасходы сумму, эквивалентную двум тысячам долларов США. Расписываться ни за что не надо. Отчитываться – тоже. У царских жандармов это называлось «рептильный фонд».

После обеда беру «за шкуру» начальника стройцеха – хитрожопого армянина Степу, и мы отправляемся с ним по местам строительства будущего забора и прочих инженерных препятствий, ограничивающих территорию завода. С собой тащу главного IT-шника – прикинуть расстановку видеокамер системы охранного телевидения на периметре. IT-шник упирается и недовольно бурчит под нос – походу, я его от «Каунтерстрайка» оторвал! Ничего – перетопчется! Суки бородатые – доберусь я до них когда-нибудь!

Так проходит время до конца дня. Потом вызываю своего водителя Саню, и он, на моей «персоналке» - зелененькой ВАЗ-2106, с расточенным движком, везет меня в Ростов, обгоняя по дороге абсолютно все попутные машины – наплевать, инвалидная мотоколяска это или «Мерседес»! Саня – водитель от бога и, к тому же, отчаянный парень, неплохой боксер. Если что – на него всегда можно положиться, ибо до армии он был водителем в одной из ростовских банд и побывал во множестве разных веселых переделок. Иногда – со «жмурами». От тюрьмы и в армию сквозанул.

На выезде из Таганрога, прошу Саню остановиться у обшарпанного здания, где находится офис «Крекинг инжиниринга», достаю из «бардачка» листок бумаги, ручку и даю инструктаж:

- Санек, в этой халупе, на втором этаже, есть контора – «Крекинг инжиниринг». Твоя задача – посмотреть, есть ли в ней беспроводные телефоны, какой фирмы и, желательно, модели.

Иди, прикинься работником телефонной компании, спроси насчет проблем со связью – а их не может не быть! – и перепиши модели пары-тройки телефонов, на которые тебе пожалуются. Саня, которому все равно – что ебать подтаскивать, что ёбаных оттаскивать, уходит и, через 20 минут возвращается довольный:

- Борисыч, там одни радиотелефоны, штук шесть, правда разные – я почти все переписал!

- Красавчик! Давай сюда, я сегодня гляну – шифруется ли канал связи «трубка-база» и, помолясь, завтра приступим! Поехали!

Въехав в Ростов, заскакиваем за приборчиком – индикатором «жучков», метрономом и, заодно, прихватываю японский широкополосный приемник AR-8200, которым можно прослушивать все – от телефонов стандарта CDMA до милицейской волны и звукового канала телепередач. Обещаю за аренду всего этого барахла – литр текилы. После чего Саня закидывает меня домой и отправляется восвояси, «задрать юбку», как он выражается, молодой жене.

Поужинав, сажусь за компьютер, нахожу в Сети нужные мне модели телефонов, убеждаюсь, что канал связи открытый и, довольный, продолжаю шариться по Интернету, выискивая упоминания о своем заводе, Бастонджияне, конкурентах, новых технологиях. Бенчмаркинг, бля!

Что-то смутно беспокоит. Что? Не «что», а «кто»! Да «Аленушка» сегодняшняя, с золотой косой! Но звонить еще рано – надо, сначала, ее проблемку решить! Завтра, первым делом, пойду к Бастонджияну с ее заявлением. День окончен, отхожу ко сну.

День второй

Назавтра, по дороге на работу, намечаю план работы на день:

1. Заявление Галины.

2. Проверить кабинет Петровича на «насекомых».

3. Проверить кабинет Бастонджияна на тот же предмет.

4. Послушать телефоны «Крекинг инжиниринга»

5. Поговорить с владельцами здания насчет аренды офиса.

6. По обстановке.

Первым делом захожу к Климовичу с заявлением Галины, на словах обрисовываю ситуацию и важность Галины, как источника конфиденциальной информации о злодее. Бастонджиян, недолго раздумывая, накладывает резолюцию: «В ясельную группу принять. СБ провести служебную проверку, представить рекомендации по ее результатам!».

Я, довольный как слон, забираю заявление и отправляюсь к себе. В дверях, Бастонджиян окликает меня:

- Борисыч! Задержитесь!

- Что такое?!

- Вижу, Галка понравилась! Весьма достойная особа, так что, - не теряйтесь!

- Спасибо! Уж я-то не потеряюсь!

Видать, побывал там уже наш Климович! Такому красавцу-миллионеру, с его вороным чубом, разве какая баба откажет?!

Вызываю Галину к себе, вручаю заявление с резолюциями. Она аж вся светится – она победила сучку-завсадиком! Враг повержен и находится на грани полного разгрома!

Вижу, Галина чего-то ждет от меня, однако сохраняю официальный тон общения, отправляю на рабочее место. Не стоит спешить - всему свое время!

Звоню Петровичу: Петрович, выходите на коридор, потрещим! Встречаемся на том же месте:

- Доброго дня! Сейчас займусь вашим кабинетом. Надеюсь, никаких разговоров о предстоящей проверке в кабинете не велось?

- Нет.

- Тогда пойдите где-нибудь с часик погуляйте.

- Да в цеха пойду, распиздяев погоняю! А ты тут хозяйничай!

Уходит, оставив мне кабинет. Захожу и запираю дверь за собой. Достаю из кармана приборчик, видом и размером – точь в точь пейджер. Подключаю к нему обычные наушники от плеера, чтобы микрофон гипотетической «прослушки» не уловил характерного стрекота прибора. Устанавливаю на столе и включаю метроном – он издает довольно громкие щелчки с интервалом в секунду. Они похожи на помеху и подозрений вызвать не должны. На корпусе прибора – полоска светодиодной шкалы напряженности поля – чем сильнее уровень сигнала, тем больше диодов включается на полоске и тем громче стрекочет в наушниках. Канарейка, бля! Подношу «пейджер» к телефонным аппаратам, установленным на столе – ничего! К факсу – ничего! Провожу вдоль телефонных проводов – тишина. Обследую рабочий стол, офисное кресло. Безрезультатно!

Мне это начинает надоедать. Думаю: «А куда б я сам воткнул «жучка»?» Ясен пень – в электророзетку сбоку от кресла! «Жучок», он «жрать» хочет, никакой батарейки не хватит! Ему электросеть нужна!

Подношу «пейджер» к розетке. И тут же раздается характерный треск в наушниках! Индикаторная шкала на корпусе начинает пульсировать в темпе щелчков метронома. Это сопровождается щелчками в наушниках в том же темпе. Есть! Смотрю на шкалу частот – 90,4 мегагерц. Эту частоту на любом транзисторном УКВ приемнике прослушивать можно! Но, на небольшом расстоянии. Максимум – кабинета 4, если перегородки – гипсокартон, гипсолит или кирпич! Любая железобетонная стена перекроет сигнал намертво! Пол и потолок – тоже. Сигнал может успешно распространяться только – по горизонтали до первой бетонной стены!

Снимаю с пояса «мультитул», открываю крестовую отвертку и, очень медленно и тихо откручиваю переднюю панель электророзетки, снимаю ее и кладу на стол, стараясь не стукнуть, не звякнуть, не брякнуть! Открывается «картина маслом» - внутрь полости розетки запихан маленький блок питания со смутно горящим красным светодиодом, заклеенным белым медицинским лейкопластырем – чтобы в темноте не выдать свечением всю конструкцию. К блоку просто тупо прикручен проводками собственно передатчик, размером с половину спичечного коробка. Я, стараясь не шуметь и не расцепить проводки, вытягиваю девайс из розетки и фотографирую все это безобразие цифровым фотоаппаратом. Внимательно осматриваю открытую плату передатчика – видно, что его собирал «на коленке» какой-то голожопый пионэр. Так, примерно, в школьные годы, я собирал простейшие приемники по схемам из журнала «Юный радиолюбитель»! Ладно! Думаю, пионэра долго искать не придется! Заталкиваю все это безобразие обратно в розетку, привинчиваю переднюю панель и тихонько покидаю кабинет, прихватив метроном. Иду к себе в кабинет, по дороге осматриваюсь – кто соседи. Через два кабинета – крохотная комнатка зам. Начальника охраны – чеченца Умара Оздоева, беженца из Грозного, не поделил там чего-то с дудаевскими пацанами. За что они захотели украсить его головой свой плетень. Но не успели – парень сдрыснул в Расею! Захожу к себе и там проделываю те же «танцы с бубнами», что и у Петровича. Безрезультатно. Даже обидно немного – Петровича слушают, а меня, по-ходу – нет! Недостоин, значица! Видимо, это – дела заводской элиты, Бастонджияновской «команды», битва за близость к телу Хозяина! И к заводской кассе! Кстати, надо и его кабинет проверить!

Звоню Бастонджияну:

- Владимир Климович! Заскочили бы ко мне на минутку – покажу чего!

- Интересное?!

- Весьма!

Слышу, как приближаются шаги по коридору. Заходит.

- Что случилось?

Поворачиваю к нему экран компьютера, на котором, крупным планом, разобранная розетка со всем имеющимся «фаршем»!

- Ни хера себе! Это у кого такое?!

- Да у Петровича ж!

- А с чего туда полезли?

- Прибор показал!

- А чего – с прибором?!

- Петрович намекнул, что главбухша знает о разговорах в его кабинете.

- Да, они давно, как кошка с собакой!

- Это – неплохо. Нежная дружба кого-то с главбухом, кроме Вас, конечно, внушает мне смутные сомненья!

«Кудеяр» смеется, искренне и заразительно! Сквозь смех:

- А мне говорили – Вы из ментов! Они, обычно – попроще.

- Правильно говорили, но я в частном секторе давно – всякое повидал! Знаю, что главбух – неотъемлемый элемент любой серьезной схемы насчет – денег спиздить!

- Это верно, но у Лизаветы – своя фирма, муниципальные дорожные подряды, а это – никак не сравнимо с зарплатой на заводе и с тем, что она могла бы здесь украсть!

- А зачем ей тогда завод?

- Она ж – советский человек, пенсию здесь зарабатывает! Так, что Вы думаете по поводу всего этого творчества?!

Лизка уже столько бабла намолотила на муниципальных дорожных подрядах – какая там пенсия! Внукам и правнукам хватит! Подозреваю, что подлинным хозяином Лизкиных фирм является тот же Климович, который не сильно дружит с Администрацией и выставил бухгалтершу, как буфер.

- Передатчик сделан любителем «на коленке», уровень школьного кружка радиоэлектроники. Частота «гуляет», даже не кварцована, тот, кто прослушивает сигнал, наверняка, не выпускает из рук верньера подстройки, гоняясь за ускользающей волной.

- На кого думаете?

- На Умара!

- ????

- У него кабинет ближе всех. В остальных кабинетах – бабы. А это – не женских рук дело!

- Ну что ж – проверяйте!

- Проверю, и доказуху добуду! А пока – неплохо бы Ваш кабинет и приемную проверить.

- Когда?

- Да сегодня же – в обед!

- Давайте! Я Арпинэ отправлю куда-нибудь.

Арпинэ – секретарша, дивной красоты брюнетка, чьи бедра достойны описания исключительно, в стихах! Кстати – племянница местного «авторитета», одно время претендовавшего на роль «крыши» завода. Но мы его вежливо, но решительно, отшили еще когда я на заводе не работал!

- Договорились!

Пораньше иду в столовую, обедаю и, когда туда подтягиваются Бастонджиян с остальной «элитой», потихоньку «шмонаю» его кабинет и приемную. Ничего – активных устройств нет! Однако кабинет Генерального надо бы проверить посерьезнее – на профессиональные устройства, но это – позднее, для этого нужны специалисты. Моей квалификации маловато будет.

Возвращаюсь к себе. Если точка установки жучков – единственная, значит «умельца» надо ловить на ней. Звоню приятелю, которого спасали в рассказе «КОЛДОВСТВО», и договариваюсь взять во временное пользование видеорегистратор, который раньше устанавливали на кладбище, со всеми «прибамбасами».

Звоню Климовичу на трубу и сообщаю, что у него все – «чисто».

Едем с Саней к зданию, где гнездится «Крекинг инжиниринг». Паркуемся в дальнем уголке двора, возле мусорных баков. Вот уж воистину: «Рядом – мусор, в жопе – ветка. На углу стоит разведка!» Достаю из сумки сканер AR8200, подключаю к прикуривателю автомобиля и, начинаю «утюжить» частоты, обычно используемые радиотелефонами, установленными в офисе. Часа через три у нас есть частоты всех, интересующих нас, телефонов. Причем, частоты эти, попарно – «прием-передача»*, растасованы по «банкам» в памяти сканера, что дает возможность почти одновременно прослушивать все 6 телефонов, установленных в офисе, снимая с них, процентов 90 информации. Тут, как раз, из здания выходит уборщица, которую Саня видел, и запомнил, в свой прошлый визит. Я выбираюсь из автомашины и, потихонечку, топаю за ней, Саня едет сзади, метрах в восьмидесяти. Надо установить, где тетенька живет. А, зная ее адрес, есть шанс установить ее ФИО, а значит, и все остальные данные.

__________________________________________________________________________________
*В радиотелефонах того времени связь трубки с «базой» осуществлялась на паре частот – одна частота у трубки, другая – у «базы». Чтобы прослушать весь разговор, надо было одновременно прослушивать обе частоты, иначе слышно только одного собеседника.

 

Тетенька, минут через сорок, приводит меня к многоквартирному 9-ти этажному дому – «свечке», где начинает жать кнопки домофона. Я палю циферки на его дисплее. Ага, 036, это где-то 8-й этаж. В домофоне бурчат что-то неразборчивое, тетенька отвечает сакраментальным: «Это-я!». Дверь открывается, оба заходим в подъезд. Уборщица устремляется к лифту, я – к батарее почтовых ящиков, звеня ключами, типа – за корреспонденцией. Между делом я, незаметно, снимаю ее цифровым фотоаппаратом, спрятанным в небольшой сумочке, висящей у меня на плече. Наконец, лифт с объектом слежки уезжает, а я выхожу, стараясь не хлопать дверью, из подъезда, и иду в поджидающую меня машину, где записываю в блокнот время и точный адрес.

Едем в Ростов, по дороге смотрю снимки в фотоаппарате – получились! Захожу к приятелю за комплектом видеонаблюдения. Саню отпускаю к молодой жене – похоже, я тут зависну надолго: стол у приятеля, почему-то, накрыт и водка стынет. Хочется подтянуть и Саню – да он за рулем. А жаль. Он, как подопьет, очень занимательно рассказывает о своей бандитской юности.

Домой попадаю уже глубокой ночью. Сил «пробивать» уборщицу уже никаких, хватает только на душ и – спать. Мелькает мысль – позвонить Галке, но додумать ее не успеваю, глаза слипаются сами собой. Ночью снится Галка, с которой занимаемся всякими безобразиями, прямо, не снимая льняного сарафана.

День третий

Утром просыпаюсь бодр и свеж, в душ и к компьютеру. Так – база адресов, ищу вчерашние дом и квартиру. Вот оно! Три комнаты. Прописано четыре человека. Муж, жена и двое взрослых детей. По возрасту подходит жена – Галиуллина Анна Игоревна. Уроженка области, привлекалась за обман покупателей, раньше работала в потребкооперации. С этой – все ясно. Поперли ее из торговли с «волчьим» билетом, пришлось переквалифицироваться в уборщицы. Причем, менты не завербовали, как обычно в такой ситуации – иначе так бы и оставалась работать в торговле, да постукивать на коллег. Муж – инженер в трамвайном парке. Сыновья – студенты. Понятно, уголовных традиций в семье нет. С деньгами, наверняка, туговато, если мужик у себя в парке цветмет не пиздит. Ну, если б пиздил, жена б за три копейки полы б не мыла!

Есть смысл с ней поговорить, причем, можно особо не заморачиваться, главное – не напугать сразу. Ладно, это – на вечер. А сейчас – на точку. И слушать, слушать и, еще раз, слушать, товарищи!

Под окном сигналит Саня. Надо предупредить его, чтоб не сигналил – народ на районе жесткий, наебнут цветочным горшком с верхнего этажа – и концов не найдешь. Кто платить за кузовщину будет? Олег Борисович?

Едем в Таганрог, выставляемся неподалеку от здания, где офис Вдовиченко, около небольшого продуктового магазинчика. Стоять – весь день, то водички надо, то – мороженого, то – угол обоссать.

Подключаю к прикуривателю радио сканер, к сканеру – кассетный плеер, с функцией записи. Запись автоматически включается при начале звонка. Надеваю на голову маленькие наушники. Раскрываю блокнот, куда буду фиксировать выявленные фамилии, имена и краткое содержание разговоров. Готовлюсь к большой работе. Вторая пара наушников воткнута в гнездо плеера и надета на голову Сани – для подстраховки. Если я чего пропущу, напарник зафиксирует. Происходящее в машине снаружи не видно – стекла сильно тонированные, по поводу чего Саня уже умаялся посылать нахуй гаишников, норовящих содрать денежку. День проходит в кропотливом труде, интересном, но нелегком. Мозги у обоих работают непрерывно – с одной стороны, фиксируя в блокноты поток поступающей информации, а с другой, как использовать подслушанное себе на пользу? В основном, разговоры для нас малоинтересные – договоры, контракты, поставки, железки, спецификации и тому подобная хрень. Возможно, Бастонджияну или Петровичу это что-то скажет. Но есть и интересное.

Например:

- Натаха, привет, как дела!?

Отвечает шепотом, видимо, чтобы в соседней комнате не слышали:

- Блять! Как сажа бела!

- Что такое?

- Мудак мой на рыбалку не едет! Печень прихватила – добухался! Выходные – по пизде!

- Погоди! А ты типа «в командировку» сдернуть не можешь? А его к мамке отправить – отлеживаться?! А мы б в Архипо-Осиповку на три денька и рванули!

- Да как же! Я должна с ним сидеть, таблетки ему по часам давать, и «оздоровительным минетом» лечить!

- А с Серегой, начальником твоим, договориться нельзя, чтоб прикрыл?

- Не хотелось бы, он, наверняка, в трусы мне полезет! Еще тот конь! Озабоченный! Слышал бы ты, что он со своей секретаршей вытворяет!

- А что?

- Не по телефону! Потом расскажу!

Ого! Вот и новости!

Во-первых, Натаха Поперечная/список переманенных с завода Сережей у меня есть/ гуляет от мужа, ездит с любовником на море, как только благоверный завеется на рыбалку. Муж бухает, Натаха его побаивается – небось, поколачивает! Может, на этом ее и вербануть? Все равно человек внутри фирмы нужен!

Вдовиченко что-то проделывает со своей секретаршей. Я знаю, что кабинет Сережи совмещён с комнатой отдыха, у которой, в свою очередь, общая стена с соседним, чужим, офисом.

Напрашиваются действия:

- Форсировать отношения с Галкой, попробовать узнать у нее о предпочтениях Сережи в постели. Но, сначала, надо самому с ней в постели оказаться! А то как иначе?! Совместим полезное с приятным!

- Пообщаться с хозяином здания на предмет аренды соседнего кабинета, если тот, конечно, свободен.

Тут возникает настоятельная необходимость посетить туалет, обссыкать угол не хочется, а ближайший доступный – через дорогу, на втором этаже прослушиваемого нами здания, в конце коридора.

Перехожу дорогу и захожу в здание, спрашиваю у вахтера, где найти коменданта или вообще того, кто занимается арендой. Мне называют номер комнаты и сообщают что комендант сейчас на месте. После посещения туалета нахожу кабинет, имеющий общую стену с комнатой отдыха Вдовиченко. На двери, прозрачным скотчем, прикреплен листок формата А-4 с названием фирмы «Донстройкомплект» и номером ИНН. Я записываю все это в блокнот и отправляюсь к коменданту. Судя по наличию вывесок на всех дверях, выходящих в коридор, свободных помещений в аренду на этаже нет. Захожу к коменданту – полной женщине, лет 40, с румянцем во всю щеку и блядскими глазами. На вопрос об аренде комнатки на втором этаже, та, ожидаемо, обламывает меня, отговорясь отсутствием свободных помещений. Не помогает и крупная купюра, врученная тетке в качестве «смазки». Единственное, чего удается достичь – это обещания иметь меня в виду, и, позвонить мне первому, как хоть что-нибудь освободится. Спасибо и на этом! Оставляю номер своего пейджера и откланиваюсь. Затем, стараясь не шуметь, подхожу к двери «Донстройкомплекта» и, сделав глупое лицо, кося правым глазом, потихоньку нажимаю на дверную ручку, готовый «включить дурака» на дежурный вопрос: «Чего надо?»

Дверь бесшумно открылась, и я упираюсь в стальную решетку, добротно сваренную из арматуры, толщиной в палец. Нихера себе! Госбанк, бля! А в полуметре от решетки, вглубь комнаты, висит плотная штора из толстого непрозрачного полиэтилена! Толщиной чуть не в палец! Что происходит в комнате – не видно и не слышно. Хоть всемером ебись!

Нууууу! Это ж-ж-ж-ж, явно, не спроста! Закрываю потихоньку дверь и, на цыпочках, уматываю оттуда. Что-то эта херь мне напоминает! Конечно же, помещение для пересчета денег у знакомых «обналичников»! Только, у тех, кроме шторок, еще был тамбур с решетчатыми дверями с обоих концов! Причем обе двери не могли открываться одновременно. Либо одна, либо вторая. И, когда менты, раззявивши хлебало на «левую» наличку, ворвались в тамбур, обе двери заблокировались намертво, пришлось вызвать слесарей с болгарками! А «обналичники», тем временем, спокойно погрузили бабло и документы в сумки и дрыснули в окно, благо первый этаж и, оконная решетка, согласно требованиям пожарников, отпиралась изнутри. Не захотели опера, изначально, делиться со СОБРом, с ходу выносящим любые двери – вот и остались «несолоно хлебавши»!

Вернувшись в машину, прошу Саню какое-то время – сколько получится – поболтаться в конце коридора и понаблюдать за этим офисом: кто заходит, кто выходит, что заносят-выносят?

А сам продолжаю слушать радиоэфир, продолжая накапливать информацию о деятельности «Крекинг инжиниринга». Сам же, попутно, продолжаю обдумывать ситуацию с «Донстройкомплектом». Если наблюдение подтвердит мои догадки, то добиться его освобождения будет не слишком сложно – достаточно слегка пугнуть обитателей офиса, как те моментально «встанут на лыжи». Обналичники – народ интеллигентный, нежный и, при малейшей угрозе, сразу меняют место дислокации. Тем более, как правило, они арендуют несколько помещений сразу, а работают только в одном, при малейшей угрозе ментов или бандитского налета, меняя офис или кассу. Денег у них «как у дурака махорки», но деньги, в основном, чужие и терять их никак нельзя.

Остается только решить, кем пугать – ментами или бандитами? Хоть разница между теми и другими невелика, все же есть нюансы – в случае налета ментов, хотя бы можно попытаться «порешать вопрос» через «крышу», да и в голову стрелять никто не станет. А вот если бандитский налет – можно запросто жизни лишиться, да и «порешать» потом, вряд ли получится!

Решено, будем пугать бандитами! У Сани для этого все предпосылки имеются. Не забыл, как в «бригаде» состоял – рассказывает об этом с неприкрытой ностальгией! У Сани мобилы пока нет, поэтому я, не выключая записывающей аппаратуры, запираю машину и отправляюсь через дорогу, в здание, где на втором этаже болтается Саня, где подменяю его в коридоре, а он перегоняет машину поближе к выходу из офиса, скрутив и, спрятав в багажник, госномера. Потом снова подменяет меня. Я инструктирую его – если кто-то выйдет из «Донстройкомплекта» с сумками, пакетами, то ему выходить сразу же за ними и садиться в машину – внаглую будем их преследовать, а потом дадим оторваться. Задача «закошмарить» их как можно сильнее. Чтоб поняли, что точка «паленая», да валили с офиса без оглядки! Достаточно разыграть небольшой спектакль, а остальное они себе сами дофантазируют! Ждать пришлось недолго – сначала вышли и сели в стоявший у подъезда серенький Хундай-Акцент двое хорошо одетых парней со спортивной сумкой. Следом за ними выскочил Саня и, как было условлено, тут же прыгнул за руль своей «ласточки». Акцент уже выезжал со двора, пассажиры с опаской поглядывали на нас! Я заорал:

- Санек, давай! Вцепись им в жопу!

- Яволь, мой гауптманн! Отъебем барыг! – весело отвечал Санек. Он самозабвенно любит погони.

- Санек, главное – напугать их и дать уйти, но так, чтобы думали, что сами оторвались!

Я-то знаю, что от Санька никакой Хундай-мундай в городе не уйдет, если тот сам не захочет!

Мы уже вовсю мчимся за подпольными банкирами, держа расстояние метров двадцать, при этом Саня не дает никакой машине вклиниться между нами и преследуемыми – он начинает пугать лоха, попытавшегося вклиниться, совершает опасные маневры и снова оказывается впереди. Экипаж Хундая оживленно крутит головами, пассажир пытается звонить по мобиле, но, видимо, ничего утешительного не слышит – рожа красная и перекошенная от страха. Ответственность за денежки немалая, если что – его жопа крайняя.

- Борисыч! Это сумка у них с баблом, что ли?

- Нет! Там пирожки с капустой!

- Так давай, в натуре, отнимем!

- Ну да! Ствол-то хоть один на двоих у них, точно, есть!

- Бля! Если б там, на этаже, я их в коридоре перестрял, уделал бы на раз – и пушку б достать не успели!

- Если б у бабушки был бы хуй, она была бы дедушкой!

Тут на дороге возникает гаишник, размахивающий жезлом, как казак шашкой.

Я кричу:

- Пошел он на хуй, номеров-то у нас нету!

Хундай, хоть и с номерами, проскакивает мимо гаишника, мы – следом.

- Саня! Метров через пятьсот, как мусор нас видеть не будет, имитируй прокол колеса! Пора теряться ото всех!

Через пятьсот метров Саня начинает бросать машину из стороны в сторону, имитируя занос. Мент нас уже не видит, Хундай рванул далеко вперед, а мы потихоньку сворачиваем в тихий дворик здания налоговой полиции. Шлагбаум на въезде поднят, во дворе – никого, дежурный наряд явно – на расслабоне! Небось пиво дуют, суки! Я выхожу из машины и машу рукой камерам видеонаблюдения, после чего Саня начинает прикручивать на место госномера, а я подхожу к крыльцу, на которое вышел покурить знакомый начальник отдела – он сегодня ответственный и скучает за пультом в дежурке.

- Привет, Колян! Не закис еще тут?

- Всю жизнь бы так киснуть! А вы все шпионите?

- Как видишь! За подпольными банкирами гонялись! Не догнали! Скажи, Колян, какое преступление совершают «обналичники», что вы их так щемите?

- А не делятся, суки!

- Да уж, это – косяк!

Саня, тем временем, уже прикрутил передний номер. Чтобы двигаться дальше этого – достаточно.

Тепло прощаюсь с Коляном и мы уезжаем.

Я достаю свою хитрую трубу и набираю служебный Галки:

- Доброго дня, Галина Григорьевна!

- Скорее уж – вечера!

- Почему б нам не продолжить нашу беседу в неформальной обстановке?

- Где, например?

- Да хоть в «Соблазне», там дивные морепродукты подают! А, если, еще с белым вином!

Тут уже погнали отмазки:

- Ой, да я ж не одета!

Ненавязчиво перехожу на «ты».

- Что, в ночнушке одной или халатик все же накинула?

- Да в сарафане я!

Вспоминаю чудесный сарафан с великолепным вырезом.

- Ну и отлично! По такой жаре – ничуть не хуже вечернего платья! Так, что, через полчаса на заводской остановке!?

- Хорошо, буду.

Саня слушает весь разговор молча, без комментариев, но, в конце не сдерживается:

- Борисыч, ты кого это ужинать собрался? Не юристку ли рыжую?

Ту тоже зовут Галина и Саня к ней, по-ходу, неравнодушен, несмотря на свое молодоженство.

- А что, кроме рыжей, никаких кандидатур боле нэма?

- Так она самая подходящая!

- Да она ж, лесбиянка, по-ходу?!

- Да ну! Она универсальная, бисексуалка! И с мальчиками и с девочками! Так водилы в курилке травят!

- Одновременно?

- Ну, не знаю, такого не слыхал!

Вынужден его разочаровать:

- Не, другую. Галину из докомплектации.

- О, белобрысая?! Тоже хороша!

- Да какая ж она белобрысая, грива – просто золото!

Саня ржет:

- Золото – лучшее помещение капитала!

- Во-во! Щас и буду помещать! Нет благороднее занятия, чем потратить денег на красивую женщину! А тем более – на красивую женщину, которая много знает!

Тем временем подъезжаем к заводской остановке. Галина уже ждет. Сарафан на ее стройной, чуть полноватой, фигуре смотрится ничуть не хуже вечернего платья.

Выхожу из машины, открываю заднюю дверцу и, подав Гале руку, помогаю разместиться на заднем сиденье. Сам снова сажусь вперед. Саня, осведомленный о маршруте, молча трогает с места. Я пытаюсь поддерживать светскую беседу:

- Как прошел день, Галина Григорьевна?

- Вашими молитвами, Олег Борисович! Сегодня первый день отвела Дашку в ясли, часа два там с ней пробыла, а потом она заигралась и я, потихонечку, ушла. Потом еще три раза воспитательнице звонила – все, слава богу, нормально!

- А с яслей забрать? – задаю вопрос с дальним прицелом.

- А я матери своей позвонила, она заберет ее к себе и еще, назавтра оставит – не хочу пока каждый день водить, пусть понемногу привыкает. А завтра на пляж сходят, а послезавтра – опять в ясли. Так и привыкнет!

Смотрю в зеркало заднего вида – что-то покраснела моя девушка! Видимо, рассчитывает, что одним ужином дело не ограничится. Саня начинает травить анекдоты, не очень пошлые, надо сказать. Галка смеется, я тоже. Дорога пролетает незаметно. Вот и «Соблазн» - комплекс для отдыха и развлечений, расположившийся у самой городской черты. Тут и кафе, и шашлычная зона, несколько бассейнов и гостиница. Отпускаю Саню, передаю привет супруге, договариваемся, что позвоню вечером.

Присаживаемся за столик в уголке, отгороженный от зала парой кадок с экзотическими растениями. Неподалеку расположен один из купальных бассейнов. Вот блядь! Ведь ни у меня плавок, ни у нее купальника нет!

Подходит официант, приносит пару тяжеленных меню в деревянных переплетах. Убить таким можно! Я подкладываю одно из меню Галине, второе беру сам. Сразу же заказываю по бокалу полусухого шардонне. Интересуюсь у официанта:

- А если гости купальные принадлежности дома забыли?

Тот успокаивает, сообщая, что с противоположной сторны бассейна есть киоск со всякими недорогими пляжными причиндалами.

Галя радуется:

- И купаться будем? А у меня купальника нету!

- А мы так, без купальников!

Смеется:

- А нас отсюда не попрут?

- Вот и посмотрим, как тут гостей любят!

Принципиальных возражений против того, чтобы раздеться, как видно, не имеется.

Углубляемся в меню. Галка, видимо, нечасто бывает в таких заведениях, с выбором явно затрудняется.

- Я тут никогда не была, может подскажете.

- Галочка, есть принципиальное предложение – перейти на «ты»!

- Я не против. Целоваться будем?

Ого! Девочка, однако, не из трусливых, а так краснела в машине!

- Тут уж я не против!

Подхожу, обнимаю за талию, переплетаем руки и пьем на брудершафт. Нас, за растительностью, из зала не видно. Я приникаю к Галкиным губам. Они тянутся мне навстречу, пахнут вином и, почему-то, клубникой. С чего бы?! Во время поцелуя прижимаемся друг к дружке, я опускаю руку чуть ниже талии, чувствуя упругое гибкое тело, Галя свободной рукой обнимает меня за шею, щекоча затылок пальчиками. Мой организм, взбодренный долгим воздержанием, недвусмысленно отзывается на нежные прикосновения.

- Ты это пистолет забыл в кармане или настолько рад меня обнять?!

- Я пистолет по карманам не таскаю, так, что второе!

- Надеюсь, ты номер не забыл заказать?

- Я не рассчитывал на столь стремительное развитие событий! Но это не проблема – здесь это можно сделать через метр д’отеля. Но, сначала, давай заказ сделаем! Ты таки что-нибудь выбрала?

- Не-а!

- Тогда рекомендую лосося с фунчозой, ты же, как я почувствовал, беспокоишься о своей талии?

- Беспокоюсь. А ты?!

- Как говаривала моя покойная бабушка: «Мужчина должен быть чуть красивей обезьяны!»

- Ну, тогда ладно, ты - красивей!

- Благодарю за комплимент! Толстая обезьяна вдвое красивей тощей!

Афоризм сомнительный, но возражений не встречает.

Подзываю официанта и заказываю бутылку «Цинандали», Галке – лосося с фунчозой, а себе черную пасту с морепродуктами. Через этого же официанта вызываю метр д’отеля, которому заказываю номер до утра. Тот отходит куда-то с моим паспортом и деньгами. Через 10 минут приносит на подпись листок регистрации, заикается было насчет паспорта Галины, но слышит в ответ:

- Слышь, ты! Ты сам понял, че сказал?!

После предыдущего культурного общения, слова эти производят неизгладимое впечатление, оборзевший халдей затыкается и дальнейшее общение происходит, опять, вполне культурно.

Заказы наши приносят одновременно с ключами от номера, видимо, притормозили мои макароны!

Галка заметно проголодалась на работе, да и я за весь день толком не ел, так, что расправляемся с ужином быстро, на столе еще полбутылки вина. Музыканты заводят из Джо Дассена: «Э туа… а ла факон ке ту ас д'этре белле… а ла факон ке ту ас д'этре э муа..»

Это - пиздец! Это – в масть! Я подхватываю Галку за талию, и мы выкатываемся из-за наших пальм в пространство между столиками, предназначенное для танцев. Я, касаясь ее ушка губами, перевожу влет слова песни, которые сами собой ложатся на мелодию:

- За тебя,

За то, какая красота

За то, какая ты моя

Твои нежны ко мне наивные слова

Немножко глупые твои слова

За то дите, кем ты была

И до сих пор не выросла…

Я вижу, что по Галкиным щекам катятся слезы!

Не стесняясь окружающих, я сушу ее щеки своими губами и шепчу, шепчу на ушко слова любви – наполовину мои, наполовину Дассеновы.

Бедная девочка! Видать здорово ее жизнь прессанула, коли от такой малой толики доброго отношения она растаяла! И вижу же, что это – не обычное женское притворство, что это – искренне, от души!

Усаживаю ее за столик, сажусь рядом, беру ее руки в свои, шепчу:

- Галчонок, все хорошо и дальше будет хорошо! Если хочется плакать – плачь! Легче станет!

Она подсаживается вплотную ко мне, прижимается мокрой щекой к моему плечу, шмыгает носом. Я продолжаю осушать ее слезы в уголках глаз. Слезы соленые и теплые, впору разреветься самому. Нихера себе – оперативное мероприятие! Информацию добываю! Потек, как институтка!

Быстренько рассчитываюсь за столик, прихватываю еще бутылку грузинского в номер и увожу Галю в апартаменты. Она покорно идет со мной под ручку, по-прежнему, прижимаясь к моему плечу. Зайдя в номер, усаживаю в глубокое кресло, открываю бутылку, наливаю обоим вина и, с двумя бокалами в руках, присаживаюсь на подлокотник Галиного кресла, продолжая ее успокаивать, целовать лицо, глаза, шептать на ушко нежные слова. Она, выпивает свой бокал в пару глотков, успокаивается, перестает шмыгать носом. Затем, вдруг, встает с кресла, расстегивает пуговички сарафана, сбрасывает его к ногам и, оставшись в лифчике и трусиках, идет в сторону санузла. Голова гордо поднята. Я, поставив свой бокал на столик, иду следом, путаясь в предметах одежды, снимаемых на ходу. В душевой мы, уже раздетые, заходим на душевой поддон и, забыв включить воду, начинаем исступленно целоваться и ласкать друг друга, где только руки дотягиваются. Галка мурлычет мне на ушко: «А ну-ка стой смирно, любимый, а то ты сейчас взорвешься и все вокруг здесь забрызгаешь!» Я стою не жив-ни мертв! Галка опускается передо мной на колени, обхватывает мои бедра руками, и начинает священнодействовать! Волна восторга пронзает все мое тело, его бьет крупная дрожь, руки сомкнуты у Галки на затылке.

Ноги у меня трясутся, чтобы не упасть, я опираюсь плечом в кафель стены, колени подгибаются. Наконец, все закончилось, Галка выдаивает последние капли, а, затем, рывком поднимается, держась за меня и влепляет поцелуй прямо в губы. У меня нет никаких сил сопротивляться, я полностью покоряюсь ей. Искусница продолжает мурлыкать: «Вот я тебя и разрядила! Спасла, можно сказать от неминуемой гибели!» Включает воду и начинает меня мыть, намыливая мягкой губкой в самых интимных местах, приговаривая вполголоса: «Будешь весь мой чистенький, душистенький, и скрипученький! Буду целовать тебя, где только захочу, буду ласкать тебя, как только вздумается! Выдою тебя до капельки!» Я уже немного пришел в себя, беру вторую губку и тоже начинаю ее мыть, наполняя ароматной пеной все впадинки ее роскошной фигуры. Меня опять охватывает возбуждение, но я, теперь, хочу доставить радость ей, я преисполнен огромной нежности, бескрайней благодарности! Я смываю с нее пену, заворачиваю в полотенце и влеку прочь из ванной, на неразобранную кровать, где и происходит то, чего мы оба с таким нетерпением ждали! Она отдается мне с такой милой непосредственностью и безыскусностью, что мне хочется выть от нежности! Я, с трудом сдерживая себя, вновь и вновь вхожу в нее, чувствуя трепет ее тела и сладкие судороги, она приглушает крики, кусая подушку, и это происходит несколько раз, но, сдерживаться дальше нет больше сил и я снова взрываюсь с утробным, животным рычанием, вцепляясь в ее бедра и целуя соски.

Уф-ф-ф! Мы лежим, держась за руки, на неразобранной постели пустые, изможденные и, одновременно, наполненные до краев нежностью и благодарностью друг к другу. Еще час назад мы были чужими людьми, и вот, между нами, произошло великое таинство, которое сотни тысяч раз пытались описать в стихах и прозе, и, которое, вроде бы, так и не описали и не разгадали этой тайны!

Или, все же, разгадали, разложили по полочкам, описали сложными органохимическими формулами, разложили на эндорфины, дофамины и допамины! На хер! Ничего не хочу знать! Хочу лежать на неразобранной постели рядом с голенькой Галкой и гладить ее нежный животик, щекоча пальчиком выемку пупка! Я счастлив! Буду наслаждаться каждым мгновением!

Интересно, Галка испытывает то же, что и я? В такой же степени? С такой же силой? А что, черт возьми, испытываю я? Понятно, что я в нее влюбился, по крайней мере, так мне кажется! Это никак не входило в мои планы, я хотел лишь узнать интимные привычки и пристрастия объекта разработки. Ну, и, может быть, трахнуть заодно красивую бабу, которая украсит «коллекцию» любого мужика, тем более такую скромную «коллекцию», как моя. Совместить полезное с приятным! И вот, пожалуйста, лежу, чуть не плача от нежности, и понимаю, что не могу от нее оторваться! Не от ее прелестей, а от нее самой! От Галки целиком! Мне хочется обнять ее и не отпускать никогда, баюкая, как ребенка. Хочется просыпаться раньше ее и тащить кофе ей в постель! Любоваться ей спящей, не накрашенной, естественной ее красотой. Хочется будить ее нескромными прикосновениями к самым чувствительным местам, чтобы, еще не проснувшись, она уже хотела любви, хотела меня! Вот, опять! Мы тянемся друг к другу, мы опять готовы к ласкам!

- Он избил меня! – вдруг говорит Галка – больно ударил в живот! Три раза! И улыбался! И в глаза при этом заглядывал! Он ебанутый псих! Глаза – стеклянные, зрачки как блюдца!

С чего бы эти излияния? Я ведь не спрашивал ничего, по крайней мере – вслух!

- До этого он порол меня ремнем – не очень больно, я терпела, даже интересно было!

Мысли мои она читает, что ли? Я осторожно интересуюсь:

- А чего ради терпела-то? Из любопытства?

- Не только. Он очень хорош был после этого – так возбуждался! Кидался на меня, как зверь! Мне нравилось сначала – никогда раньше на меня мужик так не кидался! Я сука, да?

- Тот, кто скажет, что ты – кобель, пусть первый бросит в меня камень! – тактично уворачиваюсь я от ответа.

- Он был лучше меня?

- Не то, что лучше или ты хуже. Это – совсем по другому, я просто не могу словами объяснить! И, неожиданно:

- Хочешь меня отшлепать?!

И, не дожидаясь ответа, Галка шустро переворачивается на животик, отставив аппетитную попку. Понятно! Мне предлагается ублажить красавицу – как тут не уступить! Да и самому, по правде сказать, любопытно!

Все заканчивается, действительно, весьма бурно и приятно. Я, кажется, немного переусердствовал – Галка так и лежит на животике, попка розовая, нашлепанная.

- Хорошо лежим! – ерничаю я – вина хочешь?

- Мог бы и не спрашивать – пересохло все!

Наливаю «Цинандали», наполняю бокалы и один вручаю Галке, приподнявшейся на кровати.

Выпиваем по бокалу, целуемся и, обнявшись, засыпаем.

День четвертый

Утром Галка просыпается раньше меня и будит, по-хозяйски обойдясь с «хозяйством», добившись немедленной готовности к продолжению вчерашнего. Я не возражаю – такие побудки мне нравятся! И мы успеваем разок до приезда Сани, потом завозим Галку на завод, после чего возвращаемся к офису «Крекинг инжиниринг» и продолжаем наши шпионские дела.

Слушаем телефоны и узнаем много нового, но большинству фактов оценку дать не можем – не «петрим» мы в этих «железяках» и коммерческих схемах. Выхватывается только то, что Вдовиченко готов отбить еще пару покупателей у завода. Причем делается это совершенно неприкрытым коммерческим подкупом! Сережа открытым текстом предлагает представителям покупателей нехилые «откаты» и вот, пара таких эпизодов, уже записана у нас на пленку. Если б это слушали менты, их рапорта могли бы послужить основанием для возбуждения уголовных дел, да только сам способ получения такой информации службой безопасности завода довольно сомнителен. И посадить Вдовиченко можно только, если «принять» его в момент передачи денег представителю завода. И, если, при этом, он, обосравшись, напишет «чистуху», признавшись в коммерческом подкупе. Вероятность этого близка к нулю. А вот если «слить» инфу и доказательства в службы безопасности покупателей, то сделки с Сережей, наверняка, сорвутся! Не станут же хозяева предприятий терпеть сотрудников, залезающих в их карман! Таким образом, при удачном исходе, удастся сберечь для завода несколько сот тысяч долларов. Что, собственно, и является основным предназначением Службы безопасности. Но есть еще одна задача, еще более важная – не пустить Сережу в депутаты! А до этого, пока, далековато. Пока парень крепко стоит на ногах!

Эти приятные мысли прерываются телефонным звонком, вернее, сообщением на пейджер, с просьбой позвонить по знакомому номеру телефона. Ведь моя «пиратская» труба работает только на исходящие звонки. Начинаю набирать номер и, становится видно, что он занесен у меня в телефонную книгу как номер коменданта офисного здания, которое мы слушаем.

Набираю номер и слышу в трубке голос комендантши:

- Здрасьте! Это вы насчет аренды интересовались?

- Совершенно верно!

- Комнатка сегодня освобождается, завтра-послезавтра можете вселиться. Но, желательно, сегодня заехать ко мне – подписать аренду и внести предоплату, чтоб никто не перехватил! А то есть еще желающие!

- Добро, через часик я у Вас!

- Жду!

Понимает тетка, что ее ожидает еще одна крупная купюра! Да здравствует коррупция! Выжидаю минут сорок, чтоб комендант не догадалась, что мы торчим тут, поблизости. Прихватываю файл с документами от «левого» ИП, никак не связанного ни со мной, ни с заводом, иду к комендантше, отдаю документы, которые она бегло, «по диагонали», просматривает, и получаю ключи – смотреть кабинетик. После чего иду смотреть помещение. Это маленькая, тесная комнатушка, куда с трудом поместились большой древний диван, обтянутый коричневым дерматином, облезлый письменный стол, три стула. Ни давешней пластиковой занавески, ни других «примет» подпольного банка нет. Меня больше всего интересует стена, общая с комнатой отдыха Сережиного кабинета. Я быстро запираю дверь и, с помощью верного «мультитула», откручиваю переднюю панель электророзетки, расположенной на общей стене. Так и есть – перегородка в одну гипсолитовую плиту, отверстие розетки пронизывает стену насквозь, розетка двухсторонняя – выходит и в наш, и в Сережин кабинет. Условия для контроля соседнего помещения отличные, почти идеальные! Никаких дырок сверлить не надо. Строители за нас уже все сделали!

Возвращаюсь в комендантскую, подписываю договор аренды, получаю второй экземпляр ключей и вручаю тетке обещанную купюру. Следующий этап оперативной разработки начался!

Возвращаюсь в машину, забираю оттуда Саню и сумку с оборудованием. Мы поднимаемся в свой новый кабинет, по дороге прикупаем в хозмаге на первом этаже здания небольшой , но крепкий засов. Первым делом прикручиваем засов прихваченной в машине отверткой. Потом, на всякий случай, закрываем нужную нам розетку куском поролона и скотчем, чтоб не слышно было нас самих из комнаты отдыха. Стараемся вести себя потише, чтоб первыми услышать что происходит и, не дай бог, не спалиться!

Подключаем ноутбук, разворачиваем и подключаем аппаратуру. Чувствительный микрофон я сую в розетку, под поролон. Таким образом, прослушивается соседнее помещение. Здесь прием намного увереннее, громче, четче. Ведь до источников сигналов не полторы сотни метров, как раньше, а, всего, метров пять-семь! Продолжаем слушать телефоны, в комнату отдыха никто не заходит. Но неплохо слышно все, что происходит в приемной. Судя по тому, что отвечает звонящим Сережина секретарша, его в офисе нет и сегодня уже не будет. Но фирма работает и звонки аккуратно записываются на кассету. Тут до меня доходит, что все, что делается в комнате отдыха, так же прекрасно слышно в Приемной.

Так продолжается до конца рабочего дня, с половины шестого народ начинает разбредаться, причем все отпрашиваются у Розы – Серёжиной секретарши. Роза милостиво всех отпускает. Голос у нее низкий, приятный, обволакивающий. Это замечает и Саша, оснащенный второй парой наушников. Он привлекает мое внимание междометием «Пст!» и показывает на оттопырившуюся ширинку. Силен молодожен! Одного Розиного голоса хватило, чтоб воспрять!

Я изображаю пальцами «щелбан», он беззвучно хохочет! Наконец Роза, повозившись, щелкает замком и уходит. Рабочий день почти закончен. Оставив Саню на посту, спускаюсь на первый этаж, в хозмаг, уже закрывающийся, где прикупаю недорогую ширму, которой отгораживаю письменный стол с аппаратурой и розетку, закрытую куском поролона, чтобы их не было видно от входа в комнату. После этого сворачиваемся и едем домой. По дороге повторно отслушиваю кассету с записью телефонных переговоров. Среди записей есть и разговор Розы с неизвестным по имени Игорь Степанович о поставках его фирме комплекта оборудования для автоматического пожаротушения. Деньги фирма этого Игоря уже перечислила, а поставка задерживается, как утверждает Роза, из-за мудаков с железной дороги. Это как-то выбивается из общей канвы – «Крекинг инжиниринг» «пожаркой» не занимается. Не их профиль. Случайный заказ, по-ходу!

По дороге домой Саша завозит меня в контору к моему приятелю Толику – тоже частному сыщику, до увольнения на «гражданку» служившему опером в КГБ, в контрразведке. С Толиком я договариваюсь, что он проведет вербовочную беседу с уборщицей с тем, чтобы она ежедневно оставляла в условном месте бумажный мусор «Крекинг инжиниринга». За что будет получать денежку, превышающую ее основную зарплату. Толика я подключаю для того, чтоб уборщица не знала истинных заказчиков мероприятия. Светить свою рожу перед ней незачем. Не раз еще в коридоре столкнемся. А Толик, навербовавший за время службы целый вагон стукачей, легко справится с этой задачей. Отдаю ему фото Галиуллиной и все ее данные. Рекомендую перехватить ее по дороге с работы. Впрочем, тут ему самому решать – опыт у него в вербовках побольше моего.

Возвращаюсь домой и только тут спохватываюсь, что не установил видео в кабинете у Петровича. Совсем замотался! Оборудование уже лежит у меня в кабинете, остается только установить его и испортить прослушку, чтоб на видео оказался тот, кто придет разбираться с поломкой.

Звоню Галке домой и мы почти два часа болтаем по телефону, обсуждая заводские новости и строя планы на будущее приятное времяпровождение. Попутно узнаю, что одна из заводских девиц – любовница начальника стройцеха Степы, хвасталась в узком женском кругу новым приобретением своего бойфренда – джипом ЛендРовер, на котором Степа, гондон, не дает ей порулить! Так и она Степе будет давать!

Такое приобретение явно не по Степиной зарплате, даже со всеми премиями. Надо позднее поближе приглядеться к стройцеху – откуда еще Степе денежки-то брать?!.

Встречаться с Галкой сегодня уже не выйдет – уже поздновато, а завтра опять напряженный день.

Ладно! Засыпаю в одинокой постели, вспоминая часы, проведенные с Галиной. Зато выспался!

День пятый

Приехав с утра на работу, отправляю Саню слушать помещение офиса. Телефоны теперь прослушиваются и пишутся в полуавтоматическом режиме –достаточно утром включать аппаратуру, а вечером выключать и менять кассеты.. Потом звоню Петровичу, «выдергиваю» его из кабинета, где устанавливаю за шкафом видеорегистратор, выведя камеру с микрофоном на длинном проводе и спрятав ее в пачку пылящихся на шкафу документов. Камера направлена на рабочий стол Петровича и находящуюся поблизости электророзетку в стене – ту, в которой спрятана прослушка. Видеорегистратор запитан от другой розетки, находящейся за шкафом и может снимать несколько дней, пока память не заполнится, включаясь по датчику движения - когда в кадре что-то шевелится.

Потом разбираю розетку и вывожу прослушку из строя, отсоединив один из проводков питания. После чего запираю кабинет и иду в цех, где раздает своим подчиненным пиздюлей Петрович. Отвожу его в сторону и сообщаю, вкратце, о проделанных манипуляциях.

Ловушка расставлена, теперь надо ждать, пока в нее попадется зверушка. Это будет видно, когда снова заработает прослушка, о чем сообщит мой индикатор поля.

После этого возвращаюсь к себе за компьютер и несколько часов копаюсь в интернете, разыскивая перечень фирм, получивших гослицензию на торговлю противопожарным оборудованием. Разыскав, наконец, этот перечень, убеждаюсь, что «Крекинг инжиниринг» такой лицензии не получал. Отлично! Уже есть основания для возбуждения против Сережи уголовного дела за незаконное предпринимательство. Однако, одних оснований, для возбуждения уголовного дела маловато – нужен еще повод. Это – чье нибудь заявление или сообщение о преступлении, публикация в печати или ином СМИ. С этим – проблема, однако пусть над ней поломает голову мой работодатель! Звоню Бастонджияну:

- Климович, десять минут для гестапо найдется?

- Борисыч, через пол часика!

Ровно через 30 минут, послав воздушный поцелуй Арпинэ и «подогрев» ее шоколадкой, захожу к Генеральному. Здороваюсь. Он сразу же берет «быка за рога»:

- Как успехи на невидимом фронте?

- Полно! Накопали на Сережу полное ведро говна и продолжаем.

- А что с прослушкой у Петровича?

- Поставил капкан, жду, когда зверушка попадется!

- Так что по Сереже, конкретно?

- Слушаем телефоны, прослушиваем кабинет, комнату отдыха и, частично, приемную. Удалось записать парочку разговоров, где Сережа открыто предлагает «откаты» снабженцам, что поможет нам сорвать сделки и отдать этих снабженцев «под молотки» их Службам безопасности. А, после того, как их выпрут с работы, да с «волчьим билетом», среди снабженцев потенциальных покупателей пойдет слушок, что с Сережей иметь дело опасно. И все – никто с ним дела иметь не захочет! Своя жопа ближе к телу!

Теперь самое важное. Сережа вот-вот продаст одной фирме пожарное оборудование, лицензии у него нет, а это – статья. Те сделку уже оплатили – да Сережа с поставкой продрачивает!

Климович воодушевляется:

- А статья, да еще свежая – это заслон в Думу! Борисыч! Вы начинаете оправдываеь мои надежды! От прежнего начальника охраны я б в жизни такого не дождался! Он только «налево, кругом» соображдал. А что за фирма - покупатель? Может, я их знаю?

- Пока не известно, но на днях наверняка установлю. Есть пока запись разговора, в том числе звуки набора телефонного номера этой фирмы. Я по щелчкам номеронабирателя установлю номер телефона, по телефону – контору и ее хозяев.

- Ну, вы даете! Прямо детектив шпионский!

- А я и есть детектив, только частный. Тут одна проблемка есть – добытую информацию надо легализовать. Не потащу ж я ментам запись прослушки телефонов! Так они меня вперед Сережи закроют!

- Да у нас за это не сажают!

- Сажают-не сажают! За другое примут, государство конкуренции не терпит. Насыплют в карманы патронов, а то еще и пакетик «герасима» впридачу, да свинтят!

- А что ж делать?

- Знакомые журналисты есть?

- Есть конечно! Парочка «прикормленных» - хвалебные статьи про завод кропают.

- Тогда я, как все срастется, распечаточку Вам притащу, а Вы им слейте. А с ментами я сам договорюсь, чтоб мимо них репортаж не прошел! А, кстати, кто у Сережи конкурент на выборах? Кто с ним от одного избирательного округа? А то я местную кухню пока слабо знаю!

- Да Коля Зверев, коммуняка!

- Зверев? Так я его по Ростову знаю. Вот ему и надо слить, а он уж своего не упустит! И связи у него в ментовке крепкие, на уровне ГУВД по ЮФО!

Так и порешили – сливать добытую инфу через конкурента-кандидата, прессу и ментов. С ментами надо еще согласовать, а то у них полно своих заморочек – «того души а этого не трогай» и не дай бог тронешь за вымя того, кого нельзя – вмиг яйца оторвут по самую шею! Звоню приятелю Грише в городское УВД, договариваюсь о встрече. Через часик «разгонная» заводская «Волга» отвозит меня в Управление, а сам паркуется неподалеку, за углом. Поднимаюсь к Грише на 3-й этаж, пытаюсь открыть дверь в кабинет – не тут то было – заперто у Гриши. Набираю со своей хитрой трубки ему на мобильный – не берет! А за дверью кабинета, расположенного в конце коридора, в загибе, именуемом «аппендикс», явственно слышится мелодия звонка Гришиного телефона и какая-то возня. Так, понятно, Гриша с кем-то интимно общается. Ну что ж, подождем, сроду кайфоломщиком не был.

Минут через десять дверь кабинета приоткрывается, и оттуда выпархивает, на ходу оправляя юбку, хорошенькая молодая женщина, по виду – типичный главбух малого предприятия. Щечки пылают, глазки долу – понятно, ублажил ее Гришка!

Вламываюсь в кабинет:

- Так-так, товарищ майор, свидетелей ебем-с?! Пока «тепленькие», в подозреваемых не превратились!

- А что с ними делать еще? УПК вслух декламировать?!

Попутно снимает и сворачивает цветное, домашнее покрывало с потертого, продавленного антикварного дивана и убирает его в стоящую рядом тумбочку. Интересуется:

- Ты чего приперся? А то я по телефону нихера не понял!

- Да вот, приперло! 204-е прут /статья 204 УК – коммерческий подкуп/ и 171-я/незаконное предпринимательство/ одна нарисовалась!

- Доказуха есть?

- Нет пока, вот и хотел посоветоваться, как «обставляться».

- Тогда рассказывай!

- Главный фигурант – Сережа Вдовиченко, знаешь его?

- Знаю не знаю, встречался как-то, слыхал – он с вашим Климовичем посрался!

- Вот именно! Посадить обещает, как станет депутатом!

- Ну, это он попутал! Пока у Климовича такая крыша, как вы, Сережа только зубы обломает. Впрочем, я его помню – он наглец редкий. И мудак – поляну совсем не сечёт!

- Так и я ж об этом. Я его уже с неделю по-полной «под колпак» взял. Ну и прет каждый день гавно изо всех щелей! Договор на поставку системы автоматического пожаротушения заключил, бабки схавал уже, лицензии нет ни хера! Остается дождаться, пока оборудование поставит и акты подпишет – можно сразу брать под белы ручки. А пока некоторые мелочи уточняю. В течение недели-двух все должно срастись!

- Кому поставит? Вдруг кому «неприкасаемому»?

- В течение пары дней буду знать! Сразу же отзвонюсь!

- А по 204-м? У нас за месяц пока ни одной не выявлено! Ебут без вазелина во все дыхательно-пихательные! План горит!

- Да тут проблемка – есть пока только записи телефонных разговоров. «Левые» записи, сам делал. Как их нормально легализовать – ума не приложу. Но есть перспектива – Сережа внагляк, открытым текстом, по мобиле об «откатах» со снабженцами трет! Если послушать официально пару недель его телефончик, то наверняка на возбуждение уголовного дела доказухи наскребется!

- Легко сказать! А что потом с этим делать – в жопу себе засунуть? Или начальство мне засунет! Если дело возбудить не удастся – прокуратура, там, завернет или еще чего!

- Да они совершенно открытым текстом о суммах, времени и месте передачи договариваются! Принять снабженца с утречка в день передачи, прокрутить ему запись, да вербануть, пообещав иммунитет и сохранение тайны! И принять Сережу в момент передачи!

- Ну, иммунитет, пожалуй, можно, а сохранение тайны – вряд ли, все равно все на суде вылезет! Нет, не получится – Сережка хлопец небедный, лучших адвокатов подтянет! Вывернется!

На тяжелую, продолжительную схватку менты не заточены. Собирают то гавно, что сверху плавает, да на том и План выполняют. И то половина дел об экономических преступлениях в суде разваливается!/Это в те времена, сейчас оправдательных приговоров меньше одного процента./

- Ну и ладно, сиди без 204-х! А я пошел! А, кстати, статейка будет в «Таганрогских ведомостях» про Сережу и пожарное оборудование – законный повод к возбуждению уголовного дела! Не проеби!

- Пиздуй, да отзвониться не забывай!

- Надо говорить «Помни», а то точняк забуду! Пока!

Распрощавшись с блудливым опером, возвращаюсь на завод. Пора вычислять номер Сережиного контрагента. Оцифровываю специальной программой записи с кассет, одновременно перегоняя их с плеера на компьютер. Потом захожу на специальный «фрикерский»/хакеры систем связи/сайт и скачиваю оттуда программку для определения номера телефона по щелчкам диска номеронабирателя и, с третьей или четвертой попытки/программка довольно «сырая», тупит безбожно/ определяю номер телефона фирмы. Потом ввожу этот номер в базу данных налоговой полиции «Компас», честно спизженную одним из моих приятелей, и узнаю, что телефончик принадлежит ООО «Пегас», его адреса, телефоны, данные менеджеров и учредителей, главбуха. А, также, что в прошлом году налоговая проверяла фирму, наложила несколько сот тысяч рубликов штрафов и, пыталась возбудить уголовное дело на директора, да не тут-то было!

Что ж, для начала информации с избытком. Звоню Грише и диктую данные фирмы и ее хозяев – пусть узнает осторожненько у начальства, можно ли их трогать? Гриша обещает выяснить.

Звоню Бастонджияну и сообщаю данные фирмы-покупателя. Климович их не знает. Ну что ж: «На нэт и суда-нэт!». Главное – это не какие-нибудь его приятели, которых нежелательно привлекать даже свидетелями. Звоню Сане, в наш новый офис:

- Как дела шпионские?

- Да нормально все, инфа идет, уборщица щемилась – убрать, я ее не пустил дальше ширмы, она не очень удивилась, думаю, ее и раньше-то не очень пускали. Да у нас и не грязно – не курит никто, не жрет.

- Конечно, нафиг она там нужна с любопытным жалом?! Тебя на обед подменить?

- Да я тут приспособился – телефоны «на автомате» пишутся, а комнату и кабинет я в ручном режиме отрабатываю, но пока – ничего интересного. По-ходу Сережа где-то шастает - в комнату отдыха ни разу не заходил, да и в кабинете я его не слышал. Секретутка всем рулит. Тут, в соседнем доме – кафе, я туда схожу.

- Добро. Я тогда позже подтянусь.

Обзваниваю знакомых начальников СБ, пытаюсь выяснить – кто возглавляет СБ Сережиных контрагентов. В течение полутора часов мне, наконец, это удается: у меня есть имена – фамилии, номера телефонов и краткие характеристики нужных мне людей. Один оказывается шапочно мне знаком – пересекались когда-то во время службы в милиции, бухали как-то в командировке. Раз с Гришей перспектив нет – надо сливать коллегам данные прослушки, нехай своим снабженцам крылышки подрежут. Главное – чтоб не спалили прослушку! А то с них станется! Один, которого я знаю – точно опер бывший, поймет, а вот второй – силовик, из ОМОНа, с ним надо ухо востро держать! Не буду сейчас никого трогать – закончим шпионить, тогда!

Набираю Галину и договариваюсь забрать с работы. Поедем в баню – пятница все-таки! Надо приходить в себя после трудовой недели. А там видно будет! Соскучился уже по ней.

Звонит Толик, сообщает, что готов к вербовочной беседе с уборщицей, обещает немедленно отзвониться по результатам – мобила у него имеется, пацан не бедный.

Тут звонит Арпинэ и медовым голосом приглашает прибыть через час на сходняк к Климовичу. Ну все – попал, это часа на три! Хоть бы решить вопрос с забором вокруг завода – а то проходной двор просто! Готовлюсь к совещанию, затем сижу на нем, выслушивая доклады руководителей подразделений по результатам недели. Пробиваю по забору и системе охранного телевидения по периметру – средства, пока на бумаге, выделены, подрядчиков искать не надо – все будет выполняться силами стройцеха и заводского IT – отдела. Во время совещания приходит сообщение на пейджер – Саня просит срочно позвонить – новости у него какие-то. Отпрашиваюсь у Климовича, возвращаюсь к себе в кабинет и звоню Сане:

- Что стряслось? Сережу отодрали трое грузин?

- Смеется. Приезжай, послушаешь! Тут просто Маркиз де Сад отдыхает!

Прыгаю на разгонную машину и, через пол-часа, захожу в наш шпионский кабинет. Саня встречает заговорщицкой улыбкой, протягивает кассету:

- Послушай, просто аудиопорнуха какая-то!

Включаю свой плеер, взятый с завода, сначала ничего не пойму – возня, поцелуи, короткие отрывистые фразы:

- Спусти! До колен! Иди сюда! Повернись! Раздвинь! Ляг мне на колени! Bottom up!/команда оттопырить попку из порнофильмов/

Сочные шлепки, сладострастные повизгивания, потом:

- В ротик! Вот так! Чмокай! Громче!

Громкое чмоканье, перемежаемое шлепками и взвизгами. Затем – долгий, громкий, сладострастный стон и перекрывающее его рычание. Красавцы – кончили одновременно!

Я рад за них, но ясно одно, аудио не пойдет – не видно кто это и что делают. А голоса к делу не пришьешь! Хотя, догадаться не трудно. Да толку то. Даже имени ни одного ни разу не названо! Ценность полученного материала, как компрометирующего, стремится к нулю. Другое дело, если б он был женат!

Говорю Сане:

- Видео надо! Но это уже с понедельника, пока аппаратура занята в кабинете Петровича. Все, закругляемся на сегодня! А сейчас Галку подберем там же где и в прошлый раз - и в баню!

Подхватываем Галчонка на заводской остановке. По дороге покупаем пару дубовых веников и, наконец, высаживаемся у бани, которую я заранее заказал на три часа. Баня люксовая – на симпатичную комнату отдыха с необъятным «траходромом» три банных модуля – сауна, русская баня и хамам, куда можно пригласить турка-массажиста, который, говорят, творит чудеса, а также гостиная с ресторанным обслуживанием. Также можно вызвать банщика, который профессионально отпарит желающих. Но сегодня обойдемся без него – парить Галку я буду собственноручно.

Выгружаемся у бани, отпускаем Саню и… уикэнд начался! Заходим, получаем на ресепшене ключ и заходим в, собственно, баню. Я сразу же предупреждаю, чтоб зря не беспокоили. Если что понадобится – банщика вызвать, еду заказать, есть внутренний телефон. Первый порыв – кидаемся навстречу друг другу и долго-долго целуемся, шаря руками друг по дружке, насколько позволяет одежда. Соскучились, не виделись давненько. Хочется немедленно войти в Галку, но сначала надо раздеться и в душ. Моем друг дружку и мытье немедленно переходит в самые нескромные ласки. Я уже готов взорваться и Галка, как и в прошлый раз, заботясь о продлении обоюдного удовольствия, снимает мое напряжение. После этого мытье снова превращается в собственно мытье, но я про Галку не забываю, продолжая ласкать ее, но уже без прежнего азарта. Пытаюсь взять ее на руки, но она тяжеленькая, меня шатает из стороны в сторону. Она смеется, крепко обхватив мою шею руками, слегка покусывает за ухо и просит поставить ее на пол. Ставлю, перевожу дыхание – девушка в теле, хотя стройная, плотная, ничего нигде не выпирает, не висит. Статуэтка, одним словом. Увлекаю ее в спальню, на «траходром», где она ни о чем не спрашивая, мастерской подножкой укладывает меня на спину и садится сверху, благо уже есть, на что садиться. Я вцепляюсь в роскошную, слегка тронутую целюллитом попу и начинается скачка, лучшая скачка на свете!

Умаявшись, засыпаем в обнимку на часик и просыпаемся отдохнувшие, полные сил, но зверски голодные. Ужинаем в столовой морепродуктами и красным сухим вином. Сидим, завернувшись в махровые простыни как какие-то римляне.

Вызываем в хамам банщика-турка, невысокого жилистого мужика, заросшего иссиня-черными кудряшками по всему видимому телу, который сначала полчаса трудится над почти голенькой Галкой, делая ей изощренный пилинг, смывает скраб, натирает пахучей пеной! Трудясь над Галкиной попкой, он не удерживается от комментария:

- Вай! Какой красавица твой падруга! Кожа будет, как лепесток розы! Рука паложишь – убрать не захочишь! Пириклеится!

Галка мурчит под его руками, как сытая кошка.
Кудесник по очереди мнет наши тела, выворачивает и растягивает суставы. Потом полностью покрывает горой душистой пены. Когда он смывает пену, мы встаем, но колени у обоих подкашиваются. Я, на полусогнутых, увлекаю Галку в спальню, где извлекаю из простыни, укладываю на кровать и начинаю исследовать чистую, нежную, словно бархат, кожу.

Естественно, мои руки вскоре оказываются на самых чувствительных местах подруги и все начинается сначала… Причем на попе у Галки я не обнаруживаю совершенно никаких следов целлюлита! Вот это – да! Чертов турок. Бля буду – колдун!

Второй раз просыпаюсь от осторожного стука в дверь. Это - портье. Он вежливо напоминает, что время заканчивается. А Галка раскинулась на кровати, и сопит как ребенок. Нет сил ее будить. Я вообще терпеть не могу кого-то будить! Просто – как серпом по яйцам! Тем более – Галчонка, подарившую мне столько счастливых минут. Спрашиваю служителя – есть ли кто за нами? Слава богу – нет. Я сую портье купюру и уговариваюсь окончательно рассчитаться при выселении – пусть любимая поспит. Он не против, и я снова заваливаюсь к Галке под бочок. Трогаю раскинувшуюся красавицу там и сям, но сил уже нет и, выпив бокальчик вина, проваливаюсь в сон.

Просыпаюсь на следующий день около семи от холода. Галка стянула с меня одеяло и свернулась клубочком, завернувшись в него. Достаю из стенного шкафа мягкое покрывало, накрываюсь и снова засыпаю, засунув руку к Галке под одеяло. Долго ли, коротко - начинает сниться эротический сон, в котором я проделываю с Галкой совсем уж невообразимые вещи! Просыпаюсь от того, что она проделывает со мной вещи, вполне вообразимые! Активно включаюсь в процесс пробуждения и, вскоре, мы опустошенные и довольные, отваливаемся друг от друга. Сейчас бы снова заснуть, но уже не хочется – выспались. Лежим рядышком, лениво трогая друг друга. Уже не возбуждает, но все равно – приятно!

- Галчонок!

- А!

- Чем дальше займемся?

- Полежим немножко и ты опять меня трахнешь!

- А потом?

- Поедем ко мне, и ты там трахнешь меня еще парочку раз! Хочу впрок – на неделю вперед! А то среди недели некогда!

- Программа мне нравится, но я не уверен, что ее выдержу! Уже не восемнадцать лет, когда мог два раза не вынимая!

- Кого это ты так?

- Да одну девочку, на Кубе, на пляже.

- Негритянку, небось?

- Мулатку-шоколадку!

- А что ты там делал, на Кубе?

- Мулаток трахал, ананасные поля обносил, в океане купался! В общем – срочную служил. Интернациональный долг, бля, побыть чуть-чуть заложником. Если б не повезло – то «пушечным мясом!»

- А негритянки у тебя были?

- Была одна, из любопытства.

- Ну и как она?

- Ненасытная! Наизнанку меня вывернула, все до капли высосала – два дня болело потом все!

- Не намотал ничего?

- Нет. Мы предохранялись – там презики в любом ларьке, в любом количестве, какие хочешь – фактура, цвет, вкус! Китайские, кстати. Я домой два блока привез – один с усиками, другой – как капуста, с лепестками.

- Ни одного не осталось?

- Нет. Все в дело пошли, в основном – на подарки!

- Надо было для меня оставить!

- Не надо! Если женщина такие попробует, то без него уже не захочет – запас-то конечный, не восполняемый. У нас тогда таких и в помине не было!

- Тогда хорошо, что не осталось! Я б все равно тебя раскрутила, а потом бросила!

- На кого б тогда променяла, на вибратор из секс-шопа?

- Не знаю, ни разу не пользовалась! А вот Сережка меня раз резиновым пытался, да я не далась! Больно он здоровый!

- А у Сережки собственный, как?

- Вполне. Больше, чем у тебя, но вялый – без «помучить» не заводится: порка или прищепки там, на соски и внизу…

- Ну и как это – прищепки?

- Да не больно почти, и сама заводишься! А уж у него – как железо! Может, попробуем, когда у меня будем?

- Обязательно! А сейчас повернись на животик!...

По окончании процесса поехали к ней и провели почти все время, предаваясь различным экспериментам. Для расширения кругозора смотрели вместе порнуху, пытаясь повторять трюки из нее. Вопреки моим опасениям, меня хватило на все, видимо из-за новизны. Прерывались только на душ, совместный, конечно, поход в кафе и прогулку по парку, для восстановления сил. И сон, конечно. Расстались только в понедельник утром – Саня, забрал нас от ее дома и высадили Галку на пустой заводской остановке, убедившись, что поблизости никого нет. Сами же заехали внутрь. Конспирация, бля!

Из своего кабинета звоню Петровичу и отправляю его по цехам. Сам пробираюсь в кабинет и, проверив индикатором розетку – прослушка снова работает – снимаю видеорегистратор со всеми приблудами. Забираю девайс и тащу к себе в кабинет, где вытаскиваю флэшку с записью, втыкаю в свой комп и приступаю к просмотру в ускоренном режиме. Сначала – Петрович в разных позах за рабочим столом. Один и с оппонентами. Потом рабочий день заканчивается, Петрович выключает свет и уходит. Я запускаю просмотр еще быстрее и вот в кадре мелькает свет и я торможу. На экране мелькает пятно от фонарика и смутный силуэт. Силуэт знакомый – мужчина, очень худой, атлет с широкими плечами. Движется, как барс на охоте, перетекая от позиции к позиции. Даже на посредственной записи видеорегистратора это видно. Не хотелось бы мне сойтись с ним в рукопашной! Такого ломом не убьешь - хрен попадешь и живуч, как кошка! Умар, бродяга! Мои догадки подтверждаются. Тут луч крохотного фонарика отражается в зеркале и освещает лицо, а затем горбоносый профиль. Индеец, бля! Гурон – не иначе! Пришел за скальпом Петровича! Широкоплечий силуэт Умара заслоняет розетку, где установлена прослушка. Звук записывается с качеством, гораздо лучшим, чем видео – отчетливо слышно царапанье отвертки по поверхности розетки. Потом прослушка, извлеченная из розетки, укладывается на стол петровича, в конус света от фонаря и отчетливо видно, как длинные, ловкие пальцы чеченца соединяют и скручивают разъединенные мной проводки. Останавливаю ролик и звоню Бастонджияну:

- Шалом!

- Здравствуйте Олег Борисович! Говорите, что не настоящий еврей. Полагаю, видео мне показать хотите?

- Хочу.

- Хорошо, через пять минут я – у Вас!

- Добро. Жду!

Вскоре появляется Климович. Я запускаю ему ролик сначала. Он тоже не досматривает его до конца:

- И что предлагаете с ним делать?

- Это что Вы предлагаете!

- Отдать ФСБ-шникам! Пусть гланды ему через жопу достанут!

Формально он прав! На заводе до сих пор функционирует огрызок 1-го отдела, есть куратор от ФСБ со смешной хохляцкой фамилией. По идее мы должны сдать Умара им.

- Они ж дело раздуют! Комиссии попрут из бездельников! Ревизии! Оно Вам надо?! А расколят Умара - и Лизавету за корму возьмут да сунут ей треху условно! Да вывернут ее на изнанку перед этим! Черт знает, что вылезти может, да еще без главбуха останемся!

- А что ж делать? Действительно – пиздец полный!

- Да давайте, я Умара сам расколю, с «чистухой», да под запись. А когда мотивы его задокументируем, с сохранностью гостайны не связанные, то и докладывать чекистам погодим! Если чо – шкурные внутризаводские разборки! Дурака, короче, включим! А с дурака какой спрос?!

Давайте попробуем! А вы уверены, что чекистам никто не стуканет?!

- Не уверен, но думаю, отпиздеться смогу. Они меня, как-то, за похищение человека дергали – и то съехал!

- А кого это вы украли, Борисыч? Вы – криминальный тип, оказывается!

- Да грузина одного, он моего приятеля кинул, ну мы с Юриком, который у нас сейчас в олхране начальник караула, поймали жулика и запихали в машину в центре Ростова, привезли к обманутому и тот обидчика отмудохал. А жена жулика заяву в ЧК накатала!

- И как отмазались?

- Мы с опером, к которому материал попал, вместе в зале рукопашного боя на «Динамо» тренировались, он и подсказал, как правильно объяснение написать.

- Хорошо, дерзайте! А с Лизаветой я сам разберусь!

На том и расстались – Генеральный вернулся к себе, а я вызвал к себе Умара:

- Привет, Борисыч!

- Ассалам алейкум! Ты что же, моджахед, у меня хлеб отбиваешь?!

- Я не моджахед – федерал!

Прямо мне в глаза – прямой и честный взгляд, полный искреннего недоумения! Хорош, стервец – как притворяется! Штирлиц, бля!

- Нахера прослушку Петровичу воткнул?!

По-детски наивный вопрос:

- В жопу, что ли?!

- В розетку!

- ………???

Включаю видео. Смотрит до конца, видимо с мыслями собирается.

- Это я, разве?!

- Твой двойник! Да мне похуй! Чекистам объяснять будешь!

- С чего бы это?

По-русски он говорит лучше, чем я - интеллигенция грозненская в третьем поколении – не чабан какой-то!

- С того, что у нас первый отдел есть, а значит завод – объект оперативного обслуживания ФСБ!

И дознание не участковый будет вести! А они! Хохол наш скорее всего! Он быстренько все это в экономическую диверсию превратит!

Умар такого поворота явно не ожидал. Сидит, уставясь в пол, беззвучно шевеля губами. Аллаху молится, что ли?

Кую железо, пока горячо:

- Я знаю, кто твой заказчик!

- И кто же!

- Лизка – Главбухша! Что она тебе пообещала?

Молчит, думает – видно, как по бритому черепу волнами мышцы перекатываются! И тут у него мускулы. Гойко Митич ёбаный!

Подливаю горяченького:

- Закроют тебя в «тройку»/следственная тюрьма в Новочеркасске/, знаешь, что там с вашими делают?

- Слышал! Ничего хорошего – беспредел полный!

Мне бывший «кум»/тюремный оперативник/рассказывал, что персонал там специально подобранный из тех, кто по две-три командировки в Чечню имеет, да у кого родные от рук моджахедов погибли. Так у них всех чеченцев набивают в одну камеру с каменным полом, голых укладывают на пол как шпроты в банке и поливают ледяной водой из шланга и оставляют лежать в воде целыми сутками. Вставать нельзя – пускают газ. Естественные надобности – под себя! Мусульмане – народ чистоплотный, некоторые вообще с ума сходят, а уж туберкулез – как здрасьте!

- Так не лучше ли между собой дело решить? Без чекистов?

- А так можно?

- Можно, если мне «чистуху» напишешь! Лизке все равно нихера Климыч не сделает – ее только сразу в асфальт закатывать, под ее же дорогой! Сами, как родные, разберутся!

- А если я тебе сейчас по башке дам и съебусь?

- И куда? В Грозный? Там тебя дудариковы пацаны живо, как индюшку, выпотрошат! Остается в Егорлыкские степи, на чабанскую точку. Так там чекисты тебя вмиг выщемят!

- Лиза мне должность начальника СБ обещала, в своей дорожной фирме!

- Это уже – ваши дела, тебе сейчас не об этом надо думать, а как жопу в целости сохранить! А так – разойдемся краями, как будто ничего и не было!

- Ладно, давай бумагу, напишу!

Вот что значит – правильно объяснить человеку все «за» и «против».

Пишет объяснение на имя Климовича, подробно, красивым, почти каллиграфическим почерком. Главное – указывает, что заказчиком мероприятия выступила главбухша, что мне и нужно. Затем, не останавливаясь, заявление по собственному. Умный мальчик, ничего не скажешь!

- Ну вот, красавчик! Умеешь проигрывать как мужчина!

Смотрит совершенно спокойно, без тени ненависти, Чингачгук чертов! Я, в чем-то, даже завидую его самообладанию – я не уверен, что на его месте повел бы себя с таким достоинством! Скорее всего, надел бы монитор ему на голову и съебался, поддавшись первому порыву и не заботясь о последствиях.

- Все, свободен! Будут проблемы – телефон знаешь! Кстати, в Новочеке, на заводе синтетических спиртов, человека в экономическую безопасность ищут! Правда, там, вообще все через чекистов!

- Спасибо, Борисыч, не пропаду! Не поминайте лихом!

Отправляюсь к Бастонджияну и кладу ему на стол «чистуху» и заявление об уходе.

Климович внимательно смотрит на меня. Я отвечаю на молчаливый вопрос:

- Вышли из ситуации с наименьшими потерями. Будут у чекистов вопросы – переводите стрелки на меня!

Интересуется:

- А как дела с Сережей?

- Все на мази! Сейчас аппаратура освободилась – попытаюсь воткнуть видео ему в комнату отдыха, запишем его БДСМ развлечения, получится – можно на порносайт какой нибудь выложить и ссылки всем его знакомым отправить и в избирком. Порнушку все любят!

- А вы любите, Борисыч?!

- Какой стагый евгей откажется от погнушки?! Особенно БДСМ?! На Сагу уже давно не стоит, а сладенького же хочется!

- А на Галину?

- Галина – не Сара, тут все в порядке! А там, глядишь, по пожарному оборудованию тема созреет!

Генеральный глубоко вздыхает:

- Обложили, получается, Сережу со всех сторон. Повезло мне с Вами, ничего не скажешь!

- Это с «крышей» повезло! К кому надо в трудную минуту обратились, вот удача и улыбнулась!

Попрощавшись, расстаемся. Я «запрягаю» разъездную Волгу и, прихватив видеооборудование, отправляюсь к Сане – пора продолжить документирование Сережиных половых девиаций!

Постучавшись и дождавшись, пока Саня отопрет, захожу в наш кабинетик, все по уму – дверь заперта на засов, за дверью – развернута ширма. На столе – раскрытый ноутбук, сканер, плеер, две пары наушников – работа кипит! Спрашиваю одними губами:

- Есть там сейчас кто?

- Сейчас нету, но к концу дня Сережа обещал подтянуться, я из телефонного звонка это понял.

- Тогда выключай аппаратуру – щас параллельно будем видео ставить!

Процесс установки несложный – опять разбираю розетку и закрепляю внутри нее маленькую видеокамеру и еще один микрофон. Старый микрофон убираю – чтоб помеху не наводил. Камера смотрит в двухмиллиметровую щель между стеной и краем передней крышки розетки. Она наведена как раз на кожаный диванчик, стоящий в комнате отдыха. Изображение с камеры выводится на видеорегистратор, настроенный на включение записи при появлении изображения в кадре или звука на микрофоне. Визуальный контроль осуществляется на семидюймовый мониторчик, аудио – на наушники. В то же время система настроена на полную автоматику – присутствие оператора для видео –аудиофиксации не требуется. Как и для записи телефонных разговоров. В кабинет наш без нас никто не войдет, даже комендантша – я заменил личинку в замке. Теперь ключи – только у меня и Сани.

Вскоре в комнату отдыха заходит секретарша и лязгает дверью сейфа, стоящего на тумбочке рядом с диваном.

Отлично, это пойдет, как пробная запись! А то на семимиллиметровом мониторчике разглядишь немногое – только общий план.

Когда Роза уходит, достаю из видеорегистратора флешку памяти и втыкаю в разъем считывателя, вставленного в USB-порт ноутбука. Открываю файл записи, надеваю наушники. Изображение на экране вполне удовлетворительное, краски яркие, насыщенные. Звук четкий и громкий. Роза зашла за командировочными мужику, ожидающему ее в приемной. Первое, что она делает, зайдя в комнату отдыха и оставшись, таким образом, одна – это поправляет на себе белье. Причем мы даже можем разглядеть, что на ней надеты черные трусики с кружавчиками. Саня многозначительно хмыкает. Я его понимаю, скоро его могут ожидать гораздо более интересные зрелища!

Оставив аппаратуру включенной и в боевой готовности, едем домой.

Из дома звоню Галке и болтаем перед сном пару часов по телефону. Встретиться сегодня – не судьба. Матушка ее приболела и дочка дома, с мамкой. Берусь достать без рецепта дефицитное лекарство для болящей – нашим врачам запрещено выписывать на него рецепты, потому что дешевое и эффективное – тогда наше дорогое гавно никто не купит, а фарминдустрия врачам платит за выписку строго определенного перечня лекарств. А у меня знакомые наркоши что угодно с под земли достанут, только денег дай!

День шестой

Вспомнив об ожидавшемся в пятницу вечернем визите Сережи на работу, начинаем с отсмотра пятничного вечера. И не зря – на флешке записано такое! Мы и не ожидали ничего подобного!

Сережа приперся на работу в районе полседьмого вечера, когда весь народ, кроме Розы, уже разошелся. Он был заметно выпивши и сильно возбужден – сразу же, с порога, лихо полез секретарше в трусы, грубо лапая ее прелести. Усадив на диванчик, задрал все, что можно и, обнажив красивые крепкие груди с большими коричневыми сосками, стал больно щипать их и выкручивать. Роза только стонала в голос и взвизгивала в особенно острые моменты. Тем не менее, происходящее ей явно нравилось, она завелась, хватала достоинство Сережи и норовила облизать. Потом Сережа извлек откуда-то из-за пределов кадра здоровенный розовый искусственный член, вставил в Розу о довел ее до мощнейшего оргазма, сам, по-видимому, находясь на грани. Но, когда Роза «отдохнула» минут пять, причем все это время Сережа терзал ее немилосердно, он приказал ей сделать «как тогда». И Роза отодрала этим же членом его, пока он бурно не разрядился ей в руку! После этого они успокоились, выпили по паре рюмок коньяка, принесенного Сережей и общались весьма нежно и дружелюбно! Все это с вполне приемлемым качеством записалось на флэшку. Я тут же сделал несколько копий и распихал их по разным местам. Прослушав запись телефонных звонков, мы узнали о том, что пожарное оборудование Сережей наконец-то поставлено. Круг замкнулся, хотя мы и не получили пока ни одного пакета офисного мусора. Материалов было почти достаточно для привлечения Сережи по 171 статье Уголовного кодекса за незаконное предпринимательство, надо было только возбудить уголовное дело, опросить сотрудников «Крекинг инжиниринга» и изъять уличающие документы. Но это уже – компетенция ментов! А что касается записей оргии в комнате отдыха, то это – страховка на случай, если с уголовным делом что-нибудь пойдет не так.

Тут звонит Толик, сообщает, что вербовочная беседа с уборщицей прошла удачно, аванс ей вручен, расписка получена, пакет с бумажным мусором будет ожидать в укромном месте под лестницей.

Это хорошо, но уже вряд ли, чем поможет – говна накопали уже более, чем достаточно. Однако, в нашем деле, нельзя пренебрегать любыми, казалось бы, зряшными, возможностями. Вспоминаю, как ходил на встречу с взятковымогателем, весь увешанный под одеждой ментовской записывающей аппаратурой и, из чистого озорства, продублировал запись разговора еще и на свой Simens SL-45i. И как ментовская аппаратура записала разговор с чудовищными искажениями, в результате чего судья послал ментов на хер и только мою чистую и четкую запись приобщил к делу. По итогам подсудимый – зам. Директора рынка и, заодно, зам. Руководителя местного отделения Единой России, послушав запись разговора, «раскололся до жопы», пошёл на сделку с правосудием и получил свою законную трешку за взятку!

Инструктирую Саню, где и когда забрать спизженый мусор и, вызвав дежурную заводскую Волгу, убываю на завод, где прокручиваю запись Бастонджияну. Он на седьмом небе, хоть и плюется, как верблюд – Сережа, как кандидат в депутаты, да и вообще, в принципе, как конкурент – полностью нейтрализован. Стоит выложить запись в интернет, как он – труп, не только политически, но и как предприниматель. А если выгорит с уголовным делом и его хотя б на три дня закроют – то ждет его петушиный куток, «заднеприводная» любовь сокамерников и уютное местечко под нарами! А также индивидуальные дырявая миска и дырявая ложка! И плевать, что, на самом деле, с медицинской точки зрения, пидаром Сережа не является – ведь манипуляции с его задницей проделывала тетка! Член, хоть и резиновый, в жопе побывал? Побывал! Все, значит на всю оставшуюся жизнь – пидор пробитый! Бытовое российское сознание и, тем более, криминальные круги, воспримут это однозначно! Заодно под удар попадает и его влиятельный родственник в обладминистрации, которого, получи запись хоть какое-то распространение, тоже не ждет ничего хорошего. Хотя в администрации своих пидаров достаточно, от человека, замешанного в «голубом» скандале, получившем огласку, вышестоящие товарищи непременно избавятся, чтобы тень скандала, как бы мала она не была, не пала на них!

У меня созревает идея, как можно попытаться убить сразу двух зайцев – надо записать это порно на компакт – диск и подкинуть в почтовый ящик влиятельному родственнику. Пусть полюбуется! Зрелище вполне экстремальное. И посмотреть, что Сережа после этого будет делать. При необходимости – подсказать козлику, что от него нужно. Климович идею одобряет – широкой огласки ему не хочется, ибо косвенно это, все равно, будет связано с заводом. Гавно – такая субстанция, что мажет всех вокруг – и правых и виноватых! И хрен потом отмоешься!

Но, сначала, надо дать понять Вдовиченко, какой Дамоклов меч, над его макушкой повис. Надо озаботиться возбуждением уголовного дела! Готовлю распечатку Сережиных «подвигов» на ниве незаконного предпринимательства и вручаю Климовичу, для передачи журналюгам. Климович при мне звонит обоим и просит приехать к нему. Таким образом, завтра-послезавтра Сереже позвонят журналисты с просьбой дать интервью в рамках предвыборной компании. Во время интервью ему зададут вопросы о нарушениях им законодательства при продаже пожарного оборудования. Из чего он почувствует, что его жопа начинает дымиться. А потом, когда статьи по материалам интервью появятся, сначала, на сайтах газет а, потом и в бумажных выпусках, и соседи начнут шептаться за спиной, а то и открыто тыкать пальцами, земля загорится синим пламенем. Сережа, разумеется, попытается подкупить журналистов и редакторов газет, но это тоже найдет отражение в выпусках.

Еду в УВД и предупреждаю своего приятеля о скором появлении повода для возбуждения уголовного дела и производства дознания – должна же доблестная милиция оперативно реагировать на сообщения прессы о преступлениях! По телефону нежелательно – служба собственной безопасности, в просторечии именуемая ментами «гестапо», может прослушивать как служебные, так и мобильные телефоны сотрудников. И, некоторые нюансы наших разговоров могут им не понравиться!

Из УВД еду к Сане, на пост прослушивания /и подглядывания/ и мы демонтируем и вывозим все оборудование и аппаратуру, не забыв тщательно протереть все места, где могут остаться наши «пальчики» спиртовыми салфетками – наверняка Сережа, просмотрев видеозапись его милых шалостей, захочет заглянуть за стеночку – кто-кто в теремочке живет?

Ответ прост: «Я – мышка «наружка»! Я – лягушка «прослушка»! А будешь умничать много, мы медведя Мишку позовем, он тебе пизды даст!»

Но, об этом Сереже предстоит догадываться самому – подсказывать не будем, обойдется! Заодно прихватываем пакет с бумажным мусором, спрятанный завербованной уборщицей под лестницей. Приедем на работу – разберем, все ж деньги плочены, хоть и не большие.

На заводе запираемся в своем кабинете, освобождаем один из столов и, раскладываем на нем извлеченный из пакета мусор: черновики и обрывки документов, листочков с записями, конверты, и т.п. Обертки от конфет, шоколадок, пакеты от «тормозков», сразу же отправляем в корзину. Документы сортируем по степени важности, обрывки складываем в отдельную кучку. А вот и добыча – обрывки черновика договора о продаже пожарного оборудования и письма акта о выполнении обязательств по нему! Обрывки крупные – листы просто разорвали на четыре части. Их сразу же склеиваю в первоначальный вид с помощью прозрачного скотча, засовываю в сканер и получившиеся изображения отсылаю своему приятелю в УВД – пусть порадуется! Несколько разорванных листков с черновиками договоров поставок оборудования также склеиваю, сканирую и по внутренней электронной почте отправляю Климовичу – чтоб приняли меры по пресечению сделок.

Так! Теперь готовлю «информационную бомбу» - Переписываю на компакт-диски порнушку с участием Сережи, делаю 5 копий. Все копии укладываю в бумажные конвертики. Руки – в перчатках – люблю я спать спокойно! Пробиваю по базе адрес Сережиного родственничка – работника Администрации. Живет в самом центре Ростова, в «дворянском гнезде», в подъезде которого – милицейский пост, отсекающий посторонних. Это не препятствие – в том же подъезде живет отставной генерал МВД, бывший начальник ГУВД, ныне возглавляющий Общественную организацию частных детективов области. К нему в гости я вечерком и загляну по пустяшному делу, попутно опустив в почтовый ящик конвертик с диском. Пусть полюбуется на забавы родственничка! Кажется мне, что охота поддерживать Сережу в его избирательных инициативах иссякнет, как лужица воды в пустыне!

Следующие два дня проходят в текучке: Предупредил «вербовщика» Толика, чтоб переориентировал свою агентессу-уборщицу со сбора бумажного мусора на наблюдение за обстановкой в фирме – чтоб каждый вечер звонила ему и докладывала, как там и что.

Надо срочно реализовать информацию по «откатам». Звоню начальникам СБ заводов- покупателей оборудования и закладываю их снабженцев, подкрепив информацию распечатками фрагментов телефонных разговоров, даю по телефону прослушать сами фрагменты – пересылать их через интернет хлопотно, слишком большой размер файлов /облачных хранилищ тогда еще не было/. Выслушиваю благодарности коллег и договариваюсь, чтоб распространили в своих регионах информацию об опасности иметь дела с Вдовиченко. Еще один гвоздик в крышку Сережиного гроба!

На третий день на сайтах двух городских газет, а затем и в бумажных выпусках появляются интервью с Сережей с соответствующими комментариями о «грубейшем» нарушении предпринимательского и уголовного законодательства. В обоих случаях предлагается считать публикации официальным обращением в правоохранительные органы. На одну из публикаций на сайте газеты Сережа даже ответил, назвав это «грязными манипуляциями» политических конкурентов. Мой приятель из УВД вызвал Сережу повесткой – опросить по фактам, изложенным в публикациях. Но Сережа к нему не явился – уехал из города и потерялся на необъятных просторах Родины. В розыск подавать его не стали – уголовное дело не было возбуждено. Больше в Таганроге он не появлялся. Фирму свою он, через адвоката, закрыл.

Так закончилась история борьбы с недобросовестной конкуренцией со стороны «Крекинг инжиниринга». Больше таких наглых конкурентов на горизонте не возникало.

С Галкой мы весело проводили время еще два года. А потом, я, на свою голову, познакомил ее со своим приятелем – хулиганом и выпивохой и он, сука, Галку у меня отбил.

Смягчает ситуацию только то, что они, по-видимому, полюбили друг друга по-настоящему. Галка женила приятеля на себе и до сих пор они вместе, хоть Галка и пытается отучить его от бухла, но безуспешно. Да и бухает он, на мой взгляд, вполне терпимо!

 

КОНЕЦ

 

ПЕРЕГОВОРЫ

E-mail Печать PDF

Работал я тогда начальником Службы безопасности в совместной Российско-греческой фирме «Номос-техника*», в ее Ростовском отделении. Фирма занималась тем, что через «окно» на границе гнала на продажу различную бытовую технику, от телевизоров до плееров, причем, по очень низким ценам. У фирмы был приличных размеров магазин в Ростове на Большой Садовой, в одном из самых «проходимых» мест города.

 

Помещение находилось у нас в аренде за немалые деньги.

 

Хозяином был Игнат Федорович*, депутат областной Думы и бывший зам. Губернатора. Помещение досталось ему, путем скупки ваучеров у местных работяг. Кроме магазина, мы арендовали у него еще и помещение офиса, расположенное в одноэтажной постройке на противоположной стороне улицы, через дорогу. Офис арендовали потому, что в магазине было маловато места, хватило только на кабинет директора, раздевалку для сотрудников, служившую в перерыве еще и столовой. Бухгалтерия, Служба безопасности и другие кабинеты находились в офисе, что было не очень-то удобно. Но приходилось с этим мириться.

 

 

Директором филиала была молодая, веселая и симпатичная Наташка, с которой мы дружили еще с тех времен, когда она была в фирме главбухом, а я – заместителем СБ-шника.

 

 

Мои обязанности, кроме обычного функционала Начальника СБ, заключались в том, что раз в неделю я вооружался 10-зарядным полуавтоматическим карабином, надевал под одежду специальный пояс из эластичной ткани, с кармашками, набитыми пачками долларов, садился на старенький КАМАЗ с тентованным прицепом, которым рулил муж директора – Васька, и мы с Васькой отправлялись в стольный град.

 

В Москве я сдавал выручку, на одном из многочисленных складов загружался товаром, и мы везли все это в Ростов.

 

В дороге нас ждало множество приключений, начиная с «Солнцевских», обирающих дальнобойщиков на Щелковском шоссе и кончая мусоров на постах ГАИ, которые наводили на хороший груз местных бандитов.

 

 

Справедливости ради надо заметить, что наводили они бандитов в основном, на беззащитных – убедившись в наличии у меня карабина, как правило, даже не требовали документов на него, а отпускали с миром, даже не отсемафорив браткам.

 

 

В Ростове товар разлетался, как горячие пирожки на базаре, и цикл товарооборота начинался снова.

Таким образом, из 7 дней недели я проводил в дороге и в Москве, обычно, дня 4.

В мое отсутствие безопасностью в фирме занимался мой друг Юрик, не профессионал, но парень толковый и житейски опытный.

 

К тому же, я создал все условия для обеспечения безопасности в магазине и офисе в мое отсутствие, в том числе технические.

 

Так, в их числе, была система скрытого наблюдения, установленная в Наташкином кабинете – позади и выше директорского кресла была расположена полка, на которой пылился большой музыкальный центр AIWA, с двумя колонками, через динамик-«пищалку» одной из которых был выведены объектив и выносной микрофон обычной бытовой видеокамеры Sony, соединенной скрытым проводом с видеодвойкой, установленной в соседнем помещении столовой.

Когда к директору приходили посетители, представляющие оперативный интерес, начиная с госпожнадзора и ОБЭПа, и заканчивая местными бандитами, регулярно предлагающими «крышу», я выгонял всех из столовой, запирал дверь и, на экране видеодвойки, наблюдал за происходящим в директорском кабинете, при необходимости записывая все на видеокассету. Некоторое время спустя у меня образовалась небольшая видеотека, где были записаны множество эпизодов наездов, вымогательства и противодействие оным.

 

_________________________________________________________________
* Все имена, фамилии персонажей, названия фирм и предприятий изменены.




 

Этим видео мы  развлекали немногочисленных проверяющих из Москвы, которым ужасно нравилось смотреть такое кино, особенно во время распития обильных магарычей, выставляемых Наташкой.

 

 

В этот день мы с Васькой, как раз, приехали из рейса и встали у грузовой ляды магазина под разгрузку.

Я только начал считать выгружаемый товар, как вихрем налетела веселая Наташка, игриво шлепнула меня по заду и увлекла к себе в кабинет. Васька дрых в кабине – устал, как собака, 19 часов рулил почти без перерыва.

 

 

- Привет! Как съездили?!

 

- Товар в порядке, от бандитов отбились, благоверный твой без триппера!

 

- Ты уверен? А что было-то?

 

 

Она больше не за груз боится – он застрахован. А вот если Васька «намотает на конец» от «плечевых», до которых он большой охотник, никакая страховка не поможет. Я же «плечевыми» брезгую и ему «макнуть конец» не позволяю.

 

 

Я рассказал про эпизод, происшедший в Москве.

Сначала, еще до загрузки, во время ожидания торгового представителя на Щелковском шоссе, подошли трое клоунов, собирающих дань с припаркованных у обочины дальнобойщиков. Один, самый борзый, влез на подножку КАМАЗа с моей, пассажирской, стороны и засунул бритую голову в кабину:

 

 

- Здорово, мужики!

 

- Мужики – поле пашут! – отвечаю с максимально блатной интонацией.

 

- Нихуя себе! А ты хто по масти тогда?!

 

- Масть у Буренки, когда ее бык ебет! Ты сам-то кто будешь, не прокурор часом?

 

- Мы – «Солнцевские!»

 

- А ксиву покажь!

 

- Какую, нах, ксиву?!

 

- Что ты – «Солнцевский!»

 

 

Вопрос ставит бандюка в тупик, однако ненадолго - он быстро ориентируется и, удерживаясь левой рукой за крепление зеркала заднего вида, правой задирает майку. За туго затянутым поясом спортивных штанов торчит вытертый добела от старости пистолет ТТ. Видно, что не китайский, небось еще врагам народа из него в затылок стреляли.

 

 

- Во! Моя ксива!

 

 

Я, левой рукой, за цевье, поднимаю на уровень окна короткий карабин, с примкнутым магазином, похожий на автомат Калашникова. Правой рукой резко дергаю вниз рукоятку затвора – звучит недвусмысленый лязг, патрон теперь в патроннике, оружие готово к бою.

 

 

- А вот – моя! Получается – я тоже «Солнцевский»!

 

Ну тогда – давай закурить! – съезжает с базара пацан. Вы откуда такие?!

 

Дебил, бля! Как будто номеров не видит!

Угощаю сигареткой. Кэмел крепкий.

 

 

- С города-ПАПЫ! Ствол продаешь?!

 

- 500 баксов!

 

- Ну и цены у вас в столице! У нас такие по 200 на каждом углу вместе с огурцами торгуют!

 

- Ну, тогда пойдешь поссать – зайди на огород! В Ростове, небось, там стволы и растут!

 

 

Оба хохочем, ситуация – разряжена.

 

Но торг явно не удался. Щелкаю зажигалкой, бандюк прикуривает :

 

- Ладно, служивые, бывайте!

 

- И тебе – удачи, лохов побогаче!

 

 

Сборщики дани следуют дальше, разбогатев лишь на одну сигаретку. Ничего, они себе насобирают. Лохов не сеют, не жнут – сами родятся! А в Москве ими, по-ходу, тротуары мостят!

 

 

Васька громко выдыхает. Он ни жив, ни мертв. Мужик хороший, но не боец – при виде бандюков норовит забиться в угол водительского кресла и там потеряться.

Я Наташке предлагал – перерегистрировать карабин на него, и пусть сам ездит. И у меня на сыск времени больше будет, и фирме- экономия. Только за эти командировки у меня выходит в месяц долларов 600!

 

Но она заявила, что Васька, даже для спасения собственной жизни, не сможет ни в кого выстрелить. Тут спорить трудно.

 

 

- У нас проблемка возникла – «обрадовала» Наташка. – Арендодатель наш совсем ахуел, требует освободить помещение офиса, что через дорогу. Мне его секретарша шепнула, что он каких-то чурок нашел на аренду, чуть не вдвое дороже!

 

- Он официально уведомил? У нас же договор на 5 лет, в БТИ зарегистрирован! И платим аренду – день в день!

 

- Нет, пока только гнилые базары. Он же понимает, что по ,официалке, мы его нахуй пошлем!

 

- И пошлем эту вошь партейную! Накрысил  ваучеров, а теперь – багует! Хуй ему по всей морде!

 

- Сегодня вечером его представители придут и, полагаю, это будут не юристы!

 

- Не беспокойся. Он с серьезными ни с кем не работает, я ж пробивал! Да хоть бы и работал – подтяну УБОП, подарим им проекционник ремонтный* в актовый зал, так они кому хочешь глаз на жопу натянут! А когда именно придут?

 

- В 6 вечера, к закрытию.

 

- Хорошо, я буду, кемарну щас дома пару часиков и приду! Надо хоть душ принять! А то воняю с дороги как бомжара!

 

 

Я живу совсем рядом, в соседнем квартале, метрах в 200 от магазина.

 

Отправляюсь домой – отсыпаться и приводить себя в порядок.

 

 

Прихожу в магазин пораньше – надо приготовиться к визиту «представителей». Первым делом инструктирую Юрика – заниматься видеофиксацией сегодняшних переговоров предстоит ему, как и играть роль «засадного полка». Для этого у меня в кабинете в сейфе, хранится короткий

 

_________________________________________________________________

 

*Ремонтный проекционник – проекционный телевизор с огромным, по тем временам, экраном, возвращенный в магазин по неисправности и отремонтированный.



 

«помповик» 12-го калибра, заряженный патронами с крупной дробью. Если переговоры примут угрожающий оборот, Юрик ворвется в кабинет с оружием в руках и будет действовать по

 

обстановке. Я в нем уверен, он не промахнется в злодеев и не подстрелит того, кого не надо.

 

«Помповик» куплен с рук, по объявлению в ФИДОнете, разрешения на него нет и он не зарегистрирован. Ну и плевать – в тюрьму за гладкоствол не посадят, а штраф, если что, фирма заплатит!

 

Вместе настраиваем видеоаппаратуру, протираем ружье и патроны – прям к бою готовимся! Хотя я уверен, что обойдется без этого. Бандиты на 12-й калибр реагируют однозначно – теряются бесследно и больше не приходят. Проверено уже пару раз, гоняли тут всяких.

 

 

Захожу в кабинет к Наташке, докладываю о готовности. Она, непроизвольно, оглядывается назад – на музыкальный центр с видеокамерой.

 

 

- Да еще не включили!

 

- А когда включишь?

 

- Когда в торговый зал зайдут – стукну в стенку, Юрик все включит.

 

Чего она беспокоится, не в первый раз уже гостей встречаем!

 

 

Сидим, болтаем с Наташкой. Она, вроде, и не беспокоится – мадам у нас не робкого десятка. Мы с ней откровенно симпатизируем друг другу,  оказывая друг другу знаки внимания, вроде шлепка по заднице, но этим все и ограничивается.

Я не лезу к ней в трусы из уважения к Ваське, с которым в рейсах «пуд соли съели», да и водки выпили немало, а Наташка коротко знакома с моей женой – Любочкой, часто бывает у нас дома, иногда ночует, когда Васька напьется и начинает бузить – на бабу у него отваги хватает. Тогда я отправляюсь его успокаивать, с неизменным, впрочем, успехом.

 

 

Приближается время визита «Представителей». Наташка все время косится на экран своего компа, куда продублированы картинки с телекамер торгового зала, склада и подсобных помещений. Наконец она спохватывается:

 

 

- Смотри, вроде – эти!

 

 

Заглядываю в экран – на входе в торговый зал с охранником разговаривают двое мужиков: постарше – низенький и и плотный, и помладше – высокий, широкоплечий атлет, похожий на волейболиста.

 

Охранник указывает им рукой направление к служебному входу, и мужики, не спеша и, по дороге, осматривая полки и витрины, уставленные техникой, следуют к двери. Вот они заходят в сужебную дверь, идут по коридору и тормозят у двери директорского кабинета.

Наташка, не дожидаясь стука, распахивает дверь и приглашает зайти. Гости заходят и представляются:

 

 

- Вечер в хату! – произносит старший, тюремное приветствие. Я не желая сразу становиться на «блатные рельсы» и, тем самым, переводить в эту плоскость наши отношения, здороваюсь подчеркнуто «партикулярно»:

 

 

- Добрый вечер!

 

 

Наташка, по-женски чутко улавливая атмосферу, повторяет приветствие вслед за мной.

 

В таких переговорах главное – не идти у блатных на поводу, в «базарах по понятиям» у них почти всегда – преимущество.

 

 

Я жму руки мужчинам, представляюсь:

 

 

- Олег, начальник СБ.

 

- Николай Петрович! Мы от Федорыча, надеюсь – он предупредил!

 

Протянутую для пожатия руку эмансипированной Наташки, он неожиданно, подхватывает и целует тыльную сторону ладони.

 

 

Я, тем временем, жму руку молодому атлету. Он представляется:

 

- Женя!

 

Затем, не без удовольствия, чмокает ручку Наташке, у той аж щечки разрумянились!

 

 

Я пребываю к некоторой растерянности: с одной стороны – ярко выраженное блатное приветствие, с другой – дворянские загоны, понятиями, однозначно, не одобряемые!

 

 

Разглядываю «парламентеров», пытаясь определить психотипы, кто они по-жизни и наличие спрятанного под одеждой оружия.

 

 

Николай Петрович, лет 50, с рыжими, коротко стриженными волосами, красным лицом гипертоника, ярко-синими, совершенно молодыми, глазами, взгляд умный, проницательный. Одет просто, но со вкусом: Темно-синяя рубашка-поло с зеленым «крокодильчиком» La-Coste, голубые, свободные джинсы и темно-коричневые кожаные плетенные босоножки на кожаной же подошве, одетые на босу ногу, со следами работы педикюрного мастера.

 

Явный сангвиник, блядун и выпивоха. Одежда фирменная, дорогая, новая.

 

Руки Николая покрыты  поблекшей тюремной татуировкой: восходящее солнце на тыльной стороне кисти – отбывал на севере, перстень с черным камнем – сидел «от звонка до звонка», однако таким сплошным черным камнем часто маскируют позорные рисунки, наносимые насильно, чтобы закрасить позорный рисунок в сердцевине перстня, а вот и перстень со свастикой внутри – «анархист».

 

 

В общем – явно не «ВОР в законе». Хотя на шее висит на толстой золотой цепи и в золотом же окладике, величиной со спичечный коробок, иконка какого-то святого. Такие я видел у некоторых воров, когда следил за блатными во время похорон убитых воров и авторитетов.

 

 

Женя же, парень лет 30, вообще на сидельца не похож, у него очень ровная спина и развернутые плечи – прям-таки офицерская выправка. Костяшки пальцев рук покрыты мозолями – явно занимается единоборствами. Руки чистые, без единой наколки. Похоже, вообще у «хозяина» не бывал. Психотип определить затрудняюсь – движения плавные, уверенные, как у хорошего «рукопашника». Глаза карие, взгляд веселый, с «чертовщинкой», такие бабам нравятся.

Одет в зеленый спортивный костюм «Адидас» и белые кроссовки «Найк». Все дорогое, не с китайского рынка.

 

 

Процедура «обнюхивания» закончена – нас с Наташкой они тоже оглядели с ног до головы.

Готов поставить бутылку «Джека Дэниэлса» против упаковки женских прокладок, что главный вопрос, звучащий сейчас у них в головах: «Трахает он эту сучку или нет!?».

 

Я беру инициативу в свои руки:

 

 

- Господа, я, так полагаю, вы прибыли по вопросу аренды занимаемого нами офисного помещения?

 

Николай Петрович не медлит с ответом:

 

- Именно! Игнат Федорович предлагает вам освободить офис в три дня! Как хозяин помещения!

 

- Тогда, если вы – официальные представители Игната Федоровича, попрошу ваши доверенности!

 

 

Этакого поворота они явно не ожидали. Я сразу же перевел бандитские «терки» в официальное юридическое русло. А это – не их епархия, тут они себя чувствуют неуверенно.

 

 

Николай восклицает с угрозой:

 

- Какие, нах, доверенности! Ты чо гонишь!

 

Я спокойно, глядя ему прямо в глаза, отвечаю:

 

Попрошу мне не «тыкать», мы не в тюремном бараке! Я прошу предъявить доверенности, как доказательство ваших полномочий на ведение переговоров по поводу прекращения арендных отношений в части занимаемого нами офисного помещения!

 

Николай взгляда не опускает и продолжает, правда, снизив агрессию:

 

- Вам чо, недостаточно его слова?!

 

- Разумеется, недостаточно! То, что он там болтает – нам параллельно, если не сказать больше! Есть определенный, установленный законом, порядок предъявления претензий. Я пока такого порядка не вижу, а вижу бандитский наезд! Для отражения которого вправе обратиться в милицию или, в порядке самообороны, применить силу!

 

- Какую еще, нах, силу! Кто вас трогает!

 

- Да еще не хватает, чтобы трогали! Или предъявите доверенности, или валите отсюда! Иначе вызовем милицию – она тут рядом!

 

- Да много вам ваши менты помогут!

 

 

В это время из-за стены слышится звук передергиваемого затвора – это Юрик готовит к бою свой 12-й калибр.

 

Наступает тишина. «Засадный полк» произвел впечатление, даже, не показавшись на глаза противнику! Повисло тяжелое молчание.

Я в общем-то доволен – все происходящее пишется в соседнем помещении на кассету и этого вполне достаточно, чтобы «закрыть» каждого из них на 30 суток, по Указу о борьбе с организованной преступностью. А уж за месяц обработки в УБОПе, они признаются в том, что было и чего не было!

 

- Мы еще встретимся! –  шипит Николай, впрочем, без особой злобы. Обычная рабочая ситуация.

 

Женя помалкивает, внешне никак не выказывая отношения к происходящему. Но, сдается мне – не очень ему этот наезд нравится!

 

 

- Не сомневаюсь! – весело восклицаю я – На «очняке» в УБОПе! Я тебе пару вопросиков задам. На «засыпку»!

 

 

Ответить на это им нечего и оба, не торопясь, с достоинством, покидают кабинет. Они еще с полчаса тасуются в торговом зале, демонстративно приставая с вопросами к продавцам-консультантам, таким образом, показывают, что ничуть не испугались. Потом выходят из магазина.

 

Наташка поворачивается ко мне:

 

 

- Ты мне слова вставить не дал!

 

- Зато, тебе ручку облобызали!

 

- А ты хотел, чтоб и тебе?!

 

- Благодарю, мне тебя достаточно! Все зависит от того, что это за «пассажиры»! На мой взгляд, они из тех, кто любит ломиться в незапертые двери и всех пугать до смерти, типа: «Мы – бандиты!» Бандиты-то они – бандиты, но бандиты бандитам – рознь! Так и меня бандитом можно считать – я ведь тоже не чураюсь насилия, деньги вон, с мошенников разных выколачиваю! Что-то хлопцы эти не очень-то страшные. Я б тебя в сто раз хуже закошмарил!

 

 

- Так, Любку свою куда-нибудь отправь, и закошмарь!

 

- Посмотрим! – съезжаю я с базара.

 

 

- Так что ты дальше делать думаешь?

 

- Как что?! Зря, что ли, видео пишем! Покажу отснятое в УБОПе, они наверняка их там знают!

 

- А если не знают?!

 

- Так это еще лучше – значит парочка эта – никто и звать их – никак! Можно свободно их послать! А не поймут – поставим под ствол – я для этого свой возьму, зарегистрированный, и вызовем ментов. Местных, из Кировского! Те их примут, напишем заяву, приложим видеозапись – их с ходу на тридцать суток закроют, со всеми вытекающими! Причем, заяву, в первую очередь, на Федорыча накатаем – пусть у него пару ведер крови менты выпьют. Расторгнуть договор аренды он может только через суд, а в суде ему не светит! Мы условия договора выполняем скурпулезно!

 

 

- Ладно, я на тебя надеюсь! Мне Федорычу звонить?

 

- Не надо. Он сейчас только и ждет, что ты орать начнешь со страху. А мы – промолчим, как будто он – никто, вместе со всей своей пристяжью. Пусть помучается! А я пока в УБОП сгоняю!

 

 

- Давай, удачи тебе!

 

 

Звоню начальнику УБОПа – Ване Корневу – грозе ростовских бандитов:

 

- Здра-жела- трщ-полковник!

 

- Привет, что созрел? «Чистуху» хочешь написать?

 

Это у нас шутки такие. Когда-то меня привезли к нему в наручниках – типа доставили на допрос по материалу. Один махровый жулик, обувший на 600 миллионов «старых» денег моего тогдашнего работодателя, накатал на меня заявление. Не зря накатал. Мои «спортсмены», которых я нанял «закошмарить» жулика, несколько перегнули палку. Так что, Ваня, знавший меня еще по службе в милицейской разведке, полагая, что повестки мне слать бесполезно, послал за мной наряд, как за заартачившимся свидетелем, а тупые пэпээсники, решили, что это арест, хотя никаких бумаг у них на руках не было.

Ваня тогда пытался подсунуть мне на подпись «Предостережение о прекращении противоправного поведения», которое, к его глубокому удивлению, я подписал. А не послал его вместе с этой «порожняковой» бумажкой. Но подписал я его своей «шпионской» ручкой, чернила которой через сутки исчезли.

В отместку Ваня занес меня в УБОПовскую базу данных вместе с бандитами. И с тех пор подъебывает при каждом удобном случае, хотя и нередко нагружает разными просьбами «щекотливого» характера – проследить, послушать, установить скрытую камеру и т.п., но не в интересах службы, а по «частным» заказам своих знакомых.

 

 

- Можно, я еще с годик пораспиздяйничаю? – Вопрошаю я вкрадчиво.

 

- Ну ладно, хуй с тобой! Что случилось-то?!

 

- Да наехали на мой магазин! Два мутных каких-то, один, вроде из «синих» в «партаках» тюремных, а второй – спортсмен, по-ходу. Я их на видео снял, качество – хорошее, звук – тоже.

 

- Ну, тащи давай это гавно сюда, посмотрим, что за пассажиры!

 

Я просматриваю видеозапись, чтобы еще раз убедиться в ее качестве, сажусь на магазинный «разгонный» микроавтобус – «фольксваген», который и доставляет меня в УБОП.

 

 

Минуя часового и показывая ему "фак" -  с ним я хорошо знаком – вместе занимаемся в зале рукопашного боя на стадионе «Динамо» и на прошлой тренировке он мне нос разбил - подымаюсь к Ивану в кабинет. Он уже ждет, видеодвойка с большим экраном включена:

 

- Давай, показывай, что принес!

 

- Да вот, документальный фильм: «Как двух бандюков нахуй послали!»

 

Смотрим кино. Ваня замечает:

 

- Старого впервые вижу, а Женька у нас в СОБРе служил, лейтеха, поперли два года назад за то, что в Чечню не захотел добровольно-принудительно ехать.

 

- Усрался, что ли?

 

- Нет, он не трус. Родственники жены у него там, среди моджахедов.

 

Зовет своего зама, показывает Николая Петровича:

 

- Знаешь, что за член?

 

- Впервые вижу. Чмо какое-то, иконку воровскую нацепил, типа крутой!

 

Тут фильм подходит к концу. Ваня обнадеживает:

 

- Кассету оставь – я завтра с утра на планерке покажу. Не может быть, чтоб старого никто не опознал! А ты в обед набери меня – наверняка будут новости!

 

- Тогда – спасибо! До завтра!

 

- За «спасибо» - ебут красиво!

 

Ну не может он без подъебок, никак «шпионскую» ручку забыть не может!

 

Возвращаюсь в магазин, успокаиваю Наташку и отправляюсь домой – спать.

 

 

Наутро иду на работу, занимаюсь текучкой:

кто то спер какую- то мелочевку с витрины в торговом зале,

персонал жалуется, что из карманов одежды в раздевалке пропадают деньги,

надо подготовиться к судебному заседанию – одна тетка подала иск о возмещении ущерба за поломанную ей же мясорубку Bosh.

 

 

Отсматриваем с Юриком видео, вычисляем крадуна, устанавливаем, где в этот момент был охранник торгового зала – он, конечно же, точил лясы с симпатичной продавщицей.

 

Делаю, крупно, фотоморду крадуна и, вручаю охраннику. Чтоб в магазин больше не пускал! Потом Юрик отбирает письменное объяснение от охранника, а также от продавцов – кто где был и что делал в момент кражи.

 

Фотки болтающего с продавщицей охранника и засунувшего в витрину руку крадуна, с указанием  точного времени, показываю охраннику, не желающему признавать свою вину. Тот подписывает согласие на удержание из зарплаты стоимости спизженного крадуном. Там ущерба-то три копейки, но это вопрос принципа – нехай клювом не щелкает!

 

 

Звоню в специализированную фирму «Бастион», заказываю пяток кошельков - «химловушек», которые потом распихаю по карманам висящей в раздевалке одежды.

При открытии кошелька пиропатрон выбрасывает в морду похитителю порошок родамина – ярко розовой несмываемой краски.

Крысу мы покрасим в розовый цвет, будет крыска-лесбиянка!

 

 

По гражданскому иску насчет Боша ситуация неоднозначная. С одной стороны - у меня есть заявление покупательницы о том, что поломка произошла, когда она молола в мясорубке ягоды смородины с сахаром, а в инструкции к мясорубке однозначно сказано, что в ней можно молоть только мясо без костей, во всех иных случаях фирма ответственности не несет. С другой стороны, судья – женщина, она такой же потребитель, как и истица и, наверняка, встанет на ее сторону. А подавать на кассацию из-за поломанной втулки-переходника стоимостью 50 рублей никто не станет. Я и так предлагал Наташке заменить мясорубку на новую, но та резонно возразила, что эта дура и новую нахуй поломает! Были б у нас эти втулки – заменили бы ее бесплатно – и все дела! А то приходится из-за такой херни по судам мотаться!

 

 

За всеми этими хлопотами подходит обед и я звоню Ивану:

 

- Пириятного аппитита, насяльника!

 

- Не паясничай! Времени мало! Слушай и запоминай: Николай этот по кличке «Дядя», у братвы не в почете, ни к какой группировке не принадлежит –«дикий», бля!

 

 

Три ходки, первая за «мохнатый сейф»(изнасилование) две других за разбой и квартирные кражи.

Еще в СИЗО его, за малым, не «опустили», КУМ* вовремя к недоноскам в хату перевел, воспитателем. А то б «загнали под шконарь**»! Вот и не берут никуда – для «синих» он типа «чушка», а для бандитов – вообще никто. Можешь смело его в Кировский сдавать, они дело возбудят и нам передадут, а я ему в подвале уютный блестящий крюк обеспечу!

Тока не завалите его там с Юриком! А то потом хуй отпишетесь, даже если у него ствол будет! Слышал я, как Юрик за стеной затвором клацал! В жопе у него зачесалось!

 

 

- А с Женькой что?

 

- Да он, после увольнения, сначала к «Серым» прибился, но не заладилось у него там, совесть, видать, осталась… Теперь, вот, к депутату притерся… Он – нормальный, в общем-то, пацан, поступай с ним, как знаешь. Типа – как совесть велит!

 

- Понятно. Будет себя нормально вести, то претензий к нему нет. Да и на видео он помалкивает.

 

- Да, достаточно того, что он с Колей к вам приперся, один хер – соучастие!

 

Добро, жизнь все расставит по своим местам!

 

А прокурор рассадит по хатам!

 

А фамилию КУМа не помнишь?

 

Да ваш же, из разведки, Сашка Астахов – «черный капитан». Он на пенсии уже, на тюрьме выслуга – год за два. Не то, что у вас в наружке – год за полтора!

 

 

Благодарю! Пока!

 

Счастливо! С ружьями поосторожнее там!

 

 

Иду обедать домой, благо рядышком.

 

 

После обеда захожу в кафе, рядом с магазином, там обедают Наташка с Юриком. ________________________________________________________________
*КУМ – на тюрьме название начальника или сотрудника оперчасти, основная обязанность- вербовка агентуры среди заключенных.

 

**Загнать под шконарь – «опущенные», из-за крайней тесноты в СИЗО, зачастую живут под койками нижнего яруса, выбираясь оттуда только с разрешения нормальных заключенных.




 

 

 

Юрик развлекает Наташку пошлыми анекдотами, он на них – великий мастер! Наташка смеется, аж есть не может!

 

- Юрик! Тебе от Ваньки привет, велел передать, чтоб с пушкой не баловал!

 

- Не буду, буду прикладом глушить, как сома!

 

- Ну, что там? – с надеждой вопрошает Наташка.

 

- Да все как я и говорил. Никто они и звать – никак. Никого за ними нет. Николай – тот вообще «чушок» и стукачок тюремный. Женька – мент бывший, уволенный. Можно смело нахуй посылать!

 

- Давай, это ты делать будешь?!

 

- Конечно, это – моя работа. Если депутат позвонит, зови меня – я с ним сам поговорю. Или Николай.

 

Но ни Федорович, ни Николай не позвонили ни сегодня, ни завтра, а послезавтра мы с Василием отправились в очередной рейс и, вернулись только через три дня.

 

Первое, что я спросил, увидев Наташку:

 

- Ну что, звонили?

 

- Федорович звонил, но я отказалась с ним говорить без юриста. Сегодня опять звонить будет, так, что ты не уходи.

 

Хорошо, пока товар на склад пристрою, глядишь, и позвонит!

 

Но депутат не позвонил, а без предупреждения приперлись Николай с Женькой. Я сразу же дал Юрику ключи от сейфа с ружьем, и отправил его в столовую – писать разговор.

 

«Парламентеры» сразу прошли к Наташкиному кабинету и стали стучаться. Я же, убедившись, что Юрик скрылся в столовой, подошел к ним. Николай поздоровался, как будто мы с ним – лучшие друзья. Женька только кивнул головой. Зашли к Наташке, на сей раз ручек ей никто не целовал, да она и свою не тянула. Расселись на мягкие стулья.

 

- Что на этот раз? – интересуюсь я.

 

- Все то же самое – аренда!

 

- Доверенности принесли?

 

- Вот, пожалуйста!

 

- Беру доверенности и внимательно их изучаю. Делаю ксерокопии. Оформлены правильно. Ну что ж – доверенности всего лишь повод, чтобы перевести переговоры в правовое русло.

 

- Коля, а тебе горячий привет от Саши Астахова, мы с ним – старые приятели. Перстенечек на пальце ты закрасил, да вот незадача – тюрьма все помнит!

 

Лицо Николая стало еще краснее, хотя, казалось бы – дальше некуда. Он молча встает и выходит из кабинета. Женька – за ним. Интересно, как он все это Женьке будет объяснять? А депутату?

 

Поворачиваюсь к Наташке:

 

- Полагаю, больше они не вернутся, Коля понял, что опущен «ниже плинтуса».

 

- Ну и слава богу!

 

- Депутат, тоже, вряд ли станет настаивать на освобождении офиса – у него надежда только на бандюков была! Выгонит он их теперь!

 

 

Так и случилось. Николай стал «свободным художником» и занялся автоподставами, да нарвался на подругу вора в законе,  попер буром и его застрелили.

 

 

А Женьку я разыскал и подключил к долговой теме, с которой он неплохо справлялся, а потом сошелся с вдовой убитого крупного предпринимателя и до сих пор греется у ней под бочком.

 

Депутата же на следующий срок не выбрали, и он, лишившись неприкосновенности, свой пыл поумерил. Хотя офис и магазин мы арендовали у него еще три года. Правда, с Наташкой он так и не разговаривал – общался через своего бухгалтера.

Страница 1 из 7

Создание сайтов в Ростове-на-Дону, продвижение сайтов в Ростове-на-Дону
Создание и продвижение сайтов в Ростове-на-Дону WEB-студия Rostov-Design
Rambler's Top100